В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 3 Рассвет новой эры

Глава 4. КОНЕЦ ПУТИ

День двести восемьдесят пятый

В этой дате Александр не был уверен, вполне мог сбиться и не раз. Столько их уже прошло… Но, если он не ошибся, на дворе стоял июнь.

Для того, кто живет в одном ритме с природой, время летит быстро. Дни складывались в недели, а недели в месяцы. В середине мая зима кончилась, так же внезапно, как началась. Всего за неделю температура поднялась на двадцать градусов, перевалив точку замерзания воды. Только по ночам еще иногда подмораживало.

Данилову это напомнило климат последних довоенных лет. Тогда на юге Западной Сибири природа преподносила сюрпризы, которых не помнили старожилы. В некоторые года весны и осени не было - только зима и короткое лето. В другие, наоборот, весна плавно перетекала в осень, без единого теплого дня. В июне-июле проносились торнадо, как в Америке, в январе температура пыталась побить рекорд антарктической станции «Восток». Раньше Данилов думал, что это связано с колебаниями полюсов, сейчас, став мудрее и циничнее, объяснил бы испытаниями геофизического оружия.

Как бы то ни было, весна пришла.

Это был один из дней в бесконечной их череде, похожих друг на друга. Он жил почти нормальной жизнью, вот уже месяц с лишним не покидая своего маленького мирка - дома на окраине вселенной. Это была игра, игра в обыденность, в налаженный быт прежних времен.

Утро выдалось почти нормальным. Почти - легкая взвесь еще висела в атмосфере, и не весь солнечный свет достигал поверхности. Казалось, куда ни глянь, висит туман - все зыбкое, расплывчатое, и предметы на большом расстоянии искажаются, теряются в дымке. Небо выглядело близким, будто до него можно дотянуться.

Данилов уселся в любимое кресло. Налил себе холодного чаю с тремя ложками сахара (в мешке осталось совсем немного на дне, но иногда можно себя побаловать). Чтобы убить время, он читал все подряд. На полке, аккуратно завернутая в полиэтилен, лежала самая ценная книга его библиотеки - толстенная «Энциклопедия безопасности» в формате покет-бука. За эти месяцы книга помогала ему не раз. Сколько людей могли бы спастись, если бы, прежде чем идти в лес, в театр, садиться за руль, подниматься на борт корабля или самолета, они внимательно прочли этот труд. Каждая страница этого тома была написана человеческой кровью.

Крушение «Титаника» привело к тому, что были разработаны правила эвакуации с тонущих судов; после Мюнхенской олимпиады стали развиваться методы борьбы с терроризмом. Если бы не Хиросима и Чернобыль, не было бы так изучено на практике влияние радиации на людей, и не были бы разработаны средства и методы защиты от нее. Мертвые хорошо учат живых, и денег не берут: из любой трагедии можно вынести опыт - хотя бы негативный. В том, что произошло 23-го августа, тоже есть один плюс. Теперь люди поймут, что война - это не убийство, а коллективное самоубийство. Что лучше довольствоваться тем, что имеешь, чем рисковать потерять все. А значит, когда все закончится, наступит царство мира, гуманизма и благоденствия. И все будут счастливы. Аминь. На Сашином лице появилась саркастическая улыбка…

Еще были газеты. На чердаке он нашел целые залежи «Правды», «Советской России», «Комсомолки», «Аргументов и фактов». Книг в домике не было. Видимо, старики на такую ерунду денег и времени не тратили. Только, будто в насмешку, попалась изданная в 60-х годах «Книга о вкусной и здоровой пище». Цветные вкладыши с изображениями кулинарных изысков он разглядывал со сладострастием девятиклассника, получившего в руки журнал «Плейбой»: недостижимо, нереально, но как красиво, аж дух захватывает. Во время вылазок в город он находил в домах книги в нормальном состоянии. Естественно, забирался он туда в поисках еды, но брал и книги - в основном фантастику, иногда классику, которую раньше не жаловал, считая тягомотиной. Попадись Толстому хороший редактор, он выкинул бы из «Войны и мира» страниц пятьсот «воды», думал парень.

В этот день после чтения Саша погрузился в состояние, похожее на медитацию. Механическим движением он повернул ручку и включил радиоприемник. Эта радиола «Минск» досталась ему вместе с домом. Данилов с трудом подобрал к ней батарейки - старые уже окислились. Они были не пальчиковые, а здоровенные совдеповские. В последней вылазке он нашел нужные в одной из городских квартир, где жили такие же старики. В том самом доме, рядом с которым завалил медведя.

Теперь он часто проводил время, слушая эфир. Точнее, тишину, изредка нарушаемую помехами.

В этот раз его зацепило сильнее, чем обычно. Он долго сидел, думая о своем. О том, что давно приходило ему в голову, но прогонялось взашей, как глупость, сопли, бессмысленные мечты. Брат близнец земляка Мясника, поселившийся у него в голове, не понимал, какой прок ему от того, что где-то еще на Земле есть люди, похожие на людей (хотя, на какой к черту Земле - в регионе и соседних, вряд ли реально поймать передачу из Бразилии, сколько бы там волны ни отражались от ионосферы). На хрена они нужны, не будешь же их жрать?

Звук взорвал тишину, как бомба, хотя объективно находился на пределе слышимости.

Тук-тук.

«Это еще что за?..».

Зверья он не боялся. Наоборот, рад бы был встрече - мясо ему не помешает. Все равно он неуязвим в своем доме. Конечно, любой нормальный homo sapiens проникнет сюда без труда. Но и к встрече с человеком он был готов. Выпрыгнет через окно в палисаднике и или убежит, или выйдет гостям в тыл. А если припрут… что ж, придется продать свою жизнь подороже.

Но пока он выжидал. Прошло около минуты.

«Может, показалось?», - подумал Данилов. В наступившей тишине он слышал биение собственного сердца. И странный звук, своеобразный ассонанс: «тик-так, тук-тук».

Снова. Где-то во дворе. Ему не могло померещиться.

Он удивился своему страху. «Спокойно старик. Это тебя надо бояться. Страшнее тебя на десятки километров в любую сторону никого нет».

Тук-тук-тук.

Он не спешил подходить к двери, через нее могли выстрелить. Вместо этого он подошел к окну, которое не было заколочено и выходило в палисадник. С улицы его было почти не видно. Тут был не стеклопакет, а самодельная деревянная фрамуга. Он отогнул гвоздь, открыл ее и протиснулся наружу.

Прижимаясь к стене, Саша обошел дом. Рыхлые еще не растаявшие сугробы на месте кустов то ли крыжовника, то ли смородины заслоняли его от того места, где находился некто. Но там, посреди двора было пусто.

«Нервы, батенька, нервы…». Приклад ружья от прикосновения его пальцев уже успел стать теплым.

В этот момент звук раздался снова, и Данилов определил его источник.

У дровяного сарая на земле сидела черная ворона и долбила клювом кровавую лужицу на том месте, где он три дня назад он разделал пойманную собаку.

Эдгар По отдыхает.

С проклятьем Александр побежал в дом; не стрелять же эту дрянь дробью. Но когда вернулся с воздушкой, птица уже не клевала испачканный кровью снег и делала прощальный круг над двором. Данилов со странной злостью сделал по вестнику несчастий три выстрела, но тот улетел прочь.

Обратно попасть через дверь, и еще в сенях услышал голос.

Из дома.

«Ну все. Глюки пошли», - подумал Александр, и вспомнил про радио. Бегом он влетел в комнату и остановился у радиолы. Но из-за собственного топота успел услышать только последние фразы.

- …с вами был поселок Подгорный. До новых встреч. Если у вас есть радиопередатчик, дайте о себе знать. И берегите себя, нас и так мало осталось.

На этой минорной ноте запись кончилась. Никаких позывных не было.

Голос был женский и очень приятный.

Несколько секунд Александр стоял в ступоре. Потом, не выключая радио, достал свой походный атлас автодорог.

Подгорный… Он легко нашел его почти на границе Новосибирской и Кемеровской областей, в горах. Судя по всему, раньше там было тысяч десять населения и железная дорога.

Следующие три дня он не отходил от радио. Но ни назавтра, ни через день, ни через два передача не повторилась. А через три дня древний аппарат умер - то ли сели батарейки, то ли исчерпался запас живучести.

Если бы не уверенность в своей нормальности и факты из атласа, Саша подумал бы, что ему померещилось. Проклятая ворона… если бы не она, он прослышал бы передачу с начала. Хотя главное он понял и так. И впервые за время своей эпопеи почувствовал себя одиноким.

Наверно, он сошел с ума. Как легко он поверил, что это действительно город. А вдруг это свихнувшаяся одиночка, сидящая где-нибудь в подвале посреди «столицы Сибири»? Или бесхитростная ловушка, и на подходе к этому поселку он попадет в лапы любителей «розовой свинины»?

Нет, чепуха. Одна баба не выжила бы никак. А небольшой группе человек из десяти будет не до радиоигр, у них все силы уйдут на тупое выживание. На почерк бандитов-людоедов тоже не похоже, те люди простые и конкретные. Мало кто сейчас вообще слушает радио, так что толк с такой заманухи сомнителен.

Нет. Он узнал частоту, на которой вещает ее величество Судьба. Такое с ним уже было. Тогда тоже выстроилась цепь невероятных случайностей, «роялей». Сесть не в тот автобус, забыть кошелек, уехать в Тмутаракань и спастись от ядерной смерти. Судьба опять давала ему знак: этот этап пройден, пора не следующий. Что-то подсказывало Александру, что если он не подчинится зову - вряд ли доживет до лета.

Хотя было и рациональное объяснение. Мысль, которая иногда посещала его, теперь буквально вломилась к нему. Сегодня это ворона. А завтра что? Еще один медведь. Или стая в десять волков. Или человек пять таких же уголовников. Рано или поздно капризная дама удача ему изменит, и он нарвется на непреодолимую силу. И прятаться бесполезно. Погибнуть можно и без деятельного участия других. Достаточно получить травму, после которой он не сможет добывать пищу - сломать ногу, например. Или серьезно заболеть. И хана. В долгосрочной перспективе один он обречен.

Да и не надо преувеличивать трудность путешествия. Во-первых, оно на пятьдесят километров короче. За эти месяцы он прошагал пару тысяч километров по окрестным дорогам. К тому же сам он уже не тот робкий очкарик. Он, бляха муха, ужас, летящий на крыльях ночи. А главное, зима кончилась, и людей стало гораздо меньше. Достаточно избегать населенных пунктов, и передвигаться по ночам. По сравнению с его великим походом это будет приятная прогулка.

Была и еще одна причина: дома у него больше не было. Он не чувствовал ничего к этим руинам, не больше, чем к другим - в Новосибирске, Москве, Лондоне, Нью-Йорке. Если б он сохранил склонность к патетике, сказал бы, что носит Родину у себя в сердце.

Данилов спустился в подпол. Отрезал ломоть копченой медвежатины, сжевал немного прошлогодних соленых огурцов. Запасы опять заканчивались. По иронии судьбы весной оказалось добыть еду еще труднее, чем зимой. Его запас снова можно было унести на плечах, как и то, что он носил для обмена - сигареты, алкоголь и пакетик с золотом.

Выйти он решил в тот же день.

Откладывать было нельзя. Вот-вот по его расчетам должны были выйти из спячки и начать плодиться насекомые.

У самой калитки Александр остановился и резко обернулся. Кое-что забыл.

«Надо же, модник нашелся. Стесняешься рваной штормовки? Да ты остальных посмотри, которых ты видел. Это сейчас типа последний писк такой. У них там в городе навряд ли в смокингах ходят».

Данилов скрылся в избушке. Он не хотел предстать перед новыми знакомыми в таком виде. Ему не хотелось выглядеть в глазах сородичей клошаром. От того, как он будет выглядеть, зависит, как его примут.

Вернувшись в дом, парень полез на верхнюю полку. Эту одежду он собрал еще пару месяцев назад и заботливо хранил завернутой в целлофан. Потом он закинул на плечи новый удобный рюкзак, куда легко уместилось все его движимое имущество («Omnea mea mecum porte»), и, прежде чем взяться за дверную ручку, в последний раз окинул взглядом комнату.

С этим местом не было связано ничего теплого и светлого. Но, по крайней мере, это была безопасная гавань в штормовом океане.

- Отречемся от старого мира… - пробормотал парень и решительно вышел за порог, где повесил на дверь тяжелый навесной замок, а ключ спрятал в один из бесчисленных карманов своей куртки. - Отряхнем его прах с наших ног…

Еще одна глава осталась позади. Что дальше? Лучшее знание жизни не позволяло ему готовиться к безоблачному будущему. На душе у него было не очень спокойно. Он покидает дом, чтобы найти людей. Чужих людей. Как они его примут?

Он был не настолько глуп, чтоб сунуться к ним в гости с дурацкой улыбкой. Сначала надо посмотреть, что за Подгорный такой, какая у них там национальная кухня.



***

Мимо проплывал город Ленинск-Кузнецкий.

В этом месте река разливалась широко, и открывался отличный вид. В нормальных условиях Данилов был бы его лишен из-за близорукости, пришлось прибегнуть к спецсредствам.

«Хотя что в нем такого примечательного? Такое же увидишь в любом большом городе».

Данилов поднес к глазам бинокль и несколько минут разглядывал некрополь. На фоне восходящего солнца чернели силуэты многоэтажек. Те, что были ближе почти не пострадали, но, чем дальше в сторону центра, тем меньше от них осталось. Но даже в тех темных домах что, стояли нетронутые, как в Припяти возле Чернобыльской АЭС, жизни было не больше. Близко к берегам он старался не подходить. Не хватало еще налететь дном на какой-нибудь столб или ограду.

Некоторые дома были скрыты водой до уровня первого этаж. От застройки частного сектора, как раньше из-под снега, виднелись одни крыши. Откуда-то ощутимо тянуло трупной сладостью. Там, откуда вода уже успела отхлынуть, все покрывал жирный липкий ил.

Лодка шла не очень ходко, километров двадцать в час. Или правильнее считать в узлах? Но тогда надо переводить в мили в час, а его мозги над этим отказывались работать. Пусть будет по-привычному, в метрической системе.

Он сидел, чуть наклонившись назад. Подставить лицо брызгам, конечно, романтично, но как бы от этих брызг потом не слезла кожа. Вода даже визуально казалась грязной. Тут и там ее покрывала маслянистая пленка, иногда масляные полосы тянулись на многие сотни метров. У берегов колыхались хлопья белой и желтоватой пены.

Еще утром он заметил в небе несколько чаек. Чем только они питались?

Больше вокруг не было ничего живого.

Да и люди обходили мертвые реки стороной. Это он заметил еще на Томи. Тогда он прошел вдоль обоих берегов почти по семь-десять километров, и установил, что оба они безлюдны. Это было объяснимо. Сколько в них смыло всякой дряни с химических производств, сколько сажи стекло, сколько разлагалось тел.

Сам он еще до наступления Зимы приучился прятаться от дождей. Теперь радиоактивность осадков уменьшилась, но здесь в районе химических и металлургических производств в них должна была быть вся таблица Менделеева.

Это был риск - на водной глади он был как на ладони. Александр рассчитывал только на то, что никто в своем уме не станет селиться по берегам тлетворной в прямом значении реки. Главное, преодолеть опасный участок от Ленинска до Промышленной, дальше, если верить атласу пойдут почти ненаселенные места до самой Новосибирской области.

Он нашел ее три дня назад в одном гараже в Полысаево, и эта находка внесла коррективы в его планы. Перед тем, как решиться, он долго изучал атлас, пока не пришел к выводу, что двести пятьдесят километров по воде это лучше, чем триста пятьдесят по суше, из которых половина придется на болота и ландшафт а ля Венеция, когда приходилось делать большой крюк, чтобы обойти чудовищно разлившийся ручей или протоку. Воздух был влажным и сырым, словно в Санкт-Петербурге,

Идти оказалось ненамного проще, чем зимой. От Новокузнецка до Полысаево, города спутника Ленинска-Кузнецкого, он добрался за четыре дня, тем же путем вдоль железной дороги. Теперь ее насыпь была ниткой сухой земли на заболоченной низменности. Отсюда он собирался продолжить свой путь пешком, рассчитывая добраться до границы областей за неделю, а до цели за десять дней. Мысль об автомобиле не возникала, хотя в гаражах можно найти что-нибудь полноприводное на ходу, а для езды по пустым дорогам хватило бы даже его навыков. Но вместо дорог были ручьи и грязевые потоки, а если ты не знаешь, где можно свернуть срезать путь, то наверняка нарвешься на засаду местных, которые слетятся на звук мотора как коршуны. Река все же безопаснее.

Данилов читал, что в последние годы Иня сильно обмелела и была загрязнена промышленными выбросами. В некоторых местах глубина стала меньше метра. Понятное дело, река была не судоходной, но любители активного, пусть и не экстремального отдыха (категории по сплаву у реки не было) вниманием ее не оставляли, как и рыбаки - окуни, щуки и налимы тут еще водились.

Раз уж по ней сплавлялись и раньше, ему в половодье это будет не трудно. Осадка у лодки была очень низкой. С помощью длинного шеста Данилов измерил глубину у берега и обалдел. Почти четыре метра.

Лодка ему хорошо послужит, даже если в Подгорном ему не встретится никто, с кем стоило бы завести знакомство. Перед ним будет Обское море и Обь, а значит, вся Западная Сибирь. И рано или поздно или он найдет хороших людей, или его найдут плохие. В собранном виде она весила всего килограмм двадцать вместе с мотором. С горючим для того тоже по берегам проблем не будет.

День он потратил на обучение вождению, приноравливаясь к лодке, изучая ее ходовые качества, считая расход бензина. Ему понравилось, что мотор работал относительно тихо, ненамного громче, чем у автомобиля.



***

Город остался позади, и Данилов чуть расслабился. Меньше стало топляка, о который он боялся пропороть днище. Здесь Иня почти не разлилась в ширину - берега были высокими. Уровень воды, конечно, спадет, но вряд ли вернется к довоенным показателям, ведь теперь из реки не брали воду города и заводы. Левый берег был выше правого и поднимался причудливыми террасами.

Плыть по течению было нетрудно, проблемы были только с маневрированием. Дважды Данилов, неосторожно приближаясь близко к берегу, садился на мель. Тогда он надевал «чулки» от недавно найденного ОЗК и сталкивал с нее посудину, не замочив ног.

Изредка из тумана показывались похожие как две капли воды села и деревни.

Река медленно несла свои воды на север. Иногда проплывали трупы и бревна, почти неотличимые друг от друга, но запаха больше не было. Рецепторы у него в носу подстроились и перестали его воспринимать.

Песчаный остров показался впереди, когда щупальца сумерек уже дотянулись до поверхности темной воды. Багровое пятно заката скрыла черная туча, похожая издали на гору. Не прошло и пяти минут, как по его дождевику застучали первые капли.

Он еле успел пристать, затащить лодку на берег, как землю окутало черное безмолвие, к которому он так привык за эти полгода. Но это была обычная ночь, и Саша знал, что она закончится через отведенное ей время.

Данилов выбрал место посуше, устроил навес из полиэтилена и расстелил спальный мешок. Александр уже начал засыпать, убаюкиваемый шелестом дождя, когда посторонний шорох вывел его из «режима энергосбережения». Его рефлексы были хорошо отточены первобытной жизнью.

Там, где он оставил свой рюкзак, мелькнуло что-то гибкое и мокрое. Не рассуждая, Данилов выстрелил в тень из пистолета, который держал при себе в мешке.

Громкий хлопок и почти неслышный писк.

Не вставая, он посветил фонариком. На мокром песке билась в судорогах огромная тварь, которой его пуля перебила хребет. На секунду пришла дикая мысль - «мутант!» Тварь выглядела почти как обыкновенная подвальная крыса. Отличала ее только блестящая лоснящаяся шерсть и перепонки на лапах. Да еще размером она была раз в пять больше.

Водяная крыса. Надо же, уцелели. Будет из чего людям шапки шить. Мех-то ценный, а вот мясо раньше вряд ли кому-то пришло бы в голову есть. Но он не станет привередничать.

Закончив потрошение, он улегся спать, зная, что через два дня будет на месте.



***

Это случилось через неделю после ледохода, когда Иня, впитав в себя массы растаявшего снега, превратилась в полноводную реку. Но в ней нельзя было даже стирать белье. Ее воды несли в себе слишком много отравы. Иной раз проплывали и трупы людей и животных - оттаявшие гостинцы из прошлого. Есть их было некому. Рыбы тут пока никто не видел. Эколог говорил, что река очистится скоро… по историческим меркам. А вот климат не будет прежним даже в масштабах геологического периода. Снег над выжженными равнинами умеренных широт растаял, и альбедо Земли в очередной раз изменилось. Теперь черный пепел поглощал больше солнечной энергии и планета стремительно разогревалось. Добавлял к этому свою лепту и парниковый эффект от выброшенного в атмосферу СО^2^. После гигантской встряски климат Земли вступал в эпоху устойчивой неравновесности. Эти процессы не смог бы смоделировать ни один климатолог.

Они могли видеть только то, что происходило в границах освоенного ими ареала. В день удара не стало плотины Новосибирской ГЭС, и речная система региона начала возвращать себе первозданный облик. «Обское море» не исчезло в одночасье, а обмелело и превратилось в болота и озера, одно из которых затопило несколько городских кварталов.

Когда миллионы тонн снега в ее пойме растаяли, Обь стала еще полноводней, раскинувшись на два-три километра вширь - куда тут гоголевскому Днепру. Рядом с городом ее русло изменилось навсегда из-за атомных взрывов, где-то углубивших дно, а где-то наоборот, поднявших его горами снесенных в реку измельченного грунта, обломков и костей.

Дозорный откровенно скучал. С этой стороны они не ждали гостей. Сказать по правде, они их вообще не ждали. Переводя бинокль то на чуть покачивающуюся поверхность речки, то на ряды сопок на горизонте, он зевнул и почесал репу. Он уже собирался отложить бинокль и сходить отлить, когда заметил вдалеке черную точку. Минутой спустя до него донесся и надсадный рев мотора.

По мутной реке, из которой пока не брали воду даже для технических нужд, не говоря уже о питье, плыла резиновая моторная лодка.

В ней был всего один человек. Это был первый гость за два месяца.

Чужак, между тем, сумел причалить и спрыгнул на берег. Теперь от наблюдательного пункта на старой силосной башне его отделяло метров триста. Выйдя на берег и вылив воду из сапог, человек осмотрелся.

Оправившись от удивления, дозорный на смотровом пункте вызвал по рации мобильную разведгруппу.



***

Данилов десять ряд проклял себя за то, что взял лодку. Лучше бы он шел пешком. Здесь в предгорьях Салаира река стала уже и неслась так, будто взбесилась. Он чувствовал себя пушинкой, попавшей в бурный поток.

Это напоминало гигантский слалом. Теперь можно было заглушить мотор, течение и так вынесло бы его. Но, скорее всего, аккурат на камни. Пару раз «Титаник», как Саша про себя называл свое плавсредство, умудрился черпануть бортом. Теперь, сидя по щиколотку в ледяной воде, он вычерпывал ее кружкой, второй рукой не выпуская штурвала.

Он бы и рад прекратить эту гонку, продолжавшуюся уже полтора часа, но не мог - оба берега были как назло крутыми и обрывистыми.

Ближе к корме лежал большой рюкзак - настолько большой, что странно, как человек такой комплекции мог его поднять, остальные вещи были равномерно распределены по днищу, чтобы лодку не качало.

Наконец, судьба сжалилась над ним, и он нашел подходящую отмель, пристал и вытащил лодку на берег. Данилов решил спрятать ее здесь и продолжить путь пешком. Хватит с него экстрима.

Хуже всего было, что вокруг не нашлось никаких ориентиров. Карту можно было даже не доставать. Кто знает, сколько до этого Подгорного?

Александр решил идти вдоль берега, пока не выйдет к какой-нибудь дороге. С местными пока надо бы поосторожнее.

Данилов не успел сложить лодку, когда услышал оклик. Привычка к ядерной ночи сыграла с ним злую шутку. Он уже отвык, что человек видит на такие большие расстояния.

Вверх по косогору, выйдя из-под прикрытия сосен с опавшей хвоей, к нему направлялись двое с автоматами. Еще двоих он заметил чуть в стороне. Что-то подсказало Саше, что дергаться не надо.





***

Одет он был в поношенную штормовку с кучей карманов. На голове была черная вязанная шапка. На ногах - резиновые сапоги. На руках - перчатки без пальцев. Возраст человека определить было сложно. По фигуре его можно было принять за подростка - щуплый, нескладный, мосластый, - но по лицу ему легче было дать тридцать пять, а по глазам, рядом с которыми пролегла сеточка морщин, и все сорок. Лицо украшали три тонких параллельных шрама, тянувшихся от подбородка до уха по левой щеке. Благодаря этому тонкие черты лица затушевывались и не бросались в глаза. Он чуть сутулился, из-за чего казался ниже своих неполных двух метров. На нем были темные очки.

- Здравствуйте, товарищи, - чужак приветливо помахал им рукой и пошел навстречу.

По приближении к нему все они надели марлевые маски.

- И тебе не хворать, - приветствовал его старший патруля, чернявый парень его возраста, в новом, будто только что со склада камуфляже, с непокрытой головой, чисто выбритый и ровно подстриженный, что для глаза бродяги из пустоши смотрелось непривычно. - Положь-ка ствол и отойди в сторону.

Человек подчинился. Ему дали такую же маску и убедительно попросили надеть.

- Теперь пошли.

- И куда вы меня?

- Сначала с тобой поговорят. Потом в карантин.

Вот и все. Больше он не атом, не ион в свободном полете. Теперь отступать было поздно. Даже если бы он захотел, никто бы его не выпустил. Но даже сейчас, когда его уводили в неизвестность, Данилов ни о чем не жалел. Он не вчера родился и не ждал иного приема, с цветами и речами. Все же эти люди, несмотря на автоматы в руках, отличались от тех, кого он встречал за эти месяцы. Их форма была аккуратной и почти единообразной, да и вели они себя как подразделение, а не шайка.

Но что Сашу особенно поразило, так это маски. Именно эта деталь заставила его расслабиться. Она говорила о налаженной системе охраны здоровья, которая могла быть только в крупном цивилизованном поселении.



***

Пыль оседала. Планета медленно пробуждалась от ядерной комы, но прежней ей уже было не стать.

Там, где упали бомбы мощностью в одну и более мегатонну, изменился даже рельеф. Просыпались спящие вулканы, выбрасывая в атмосферу сотни тонн пепла, продлевая Зиму на дни и недели. Разлившиеся реки, запруженные обломками и телами, медленно превращавшимися в плодородный ил, меняли свои русла. На большую часть Северного Полушария пришла весна, но средние температуры были существенно ниже довоенных. Полярные шапки все это время росли как на дрожжах, и теперь граница зоны вечной мерзлоты будет пролегать гораздо южнее. Наступали ледники. Навсегда сместились магнитные полюса, изменились океанские течения и направления ветров.

Замерзший Берингов пролив по насмешке природы, которой было наплевать на людские дрязги, соединил Евразию и Северную Америку. На ничтожные величины, которые будут заметны разве что в масштабах миллиардов лет, изменилась даже скорость обращения Земли и ее орбита. Земля стремительно превращалась в мир, который ничем не напоминал планету, где зародился человек, назвавший себя разумным.

Никогда не восстановится экосистема. На месте тайги и широколиственных лесов умеренной полосы в лучшем случае будут заросли карликовых уродцев, жмущихся к земле. Там, где когда-то были степи, прерии и саванны теперь раскинулись каменистые пустыни, тундры и болота.

Как и миру, человеку, который вернулся к сородичам после одиссеи длиной почти в год, никогда уже не стать прежним. В его голове в паутине нейронов, по ветвям дендритов и аксонов шел сигнал за сигналом. Там среди бездорожья и руин потоки информации проложили себе новые маршруты. Они становились все более упорядоченным, пока из хаоса обрывочных мыслеобразов не поднялась система. Новое «Я». С собой прежним человека связывала только память, но и она слабела. Мозг дотошно сохранил каждый день «после» как кадры кинохроники, а вот прошлое уходило. Забывалась и шелуха, вроде той, что вливалась в его голову в институте, и то, что было ему по-настоящему дорого. И ничего с этим нельзя было поделать.



***

Мир менялся. Только одно на третьей планете солнечной системы осталось прежним. Как и раньше, это был мир жестокой конкуренции.

Некоронованные правители Земли не первое тысячелетие сидели на вершине пирамиды, и им уже случалось проигрывать битвы. Но всегда даже поражение они умудрялись обратить себе на пользу. Так будет сделано и в этот раз.

Они были огорчены, но не раздавлены. У них было много времени. В конце концов, Новый Мировой Порядок на этой планете будет заново возведен. А война и зима хорошо расчистят площадку для строительства. А рабов всегда можно развести заново, они быстро плодятся, если правильно обрабатывать им мозги.

Над Гавайями и избранными районами Австралии черные облака разгоняли сверхвысотными ядерными взрывами. Секретный проект «Гелиос» был разработан еще в начале века, якобы для противодействия вулканической зиме.

Повелители рухнувшего мира пока не предпринимали никаких активных действий на других континентах, ограничиваясь разведкой. Пока они копили силы и выжидали.

Интермедия 6. ПСЫ ВОЙНЫ

Алтайский Край. Сентябрь 2019

Они ехали через снежную целину, в паре километров от бывшей автотрассы. Ехали, соблюдая радиомолчание, прячась, как воры на своей земле.

Капитан Бесфамильный - для друзей, оставшихся в прошлой жизни Леха Бес - понимал, что война давно закончилась вничью, но теперь вместо риска попасть под удар крылатой ракеты, были другие причины скрываться. Он не хотел выдавать свое присутствие тем, на кого они, возможно, скоро нападут.

Даже сейчас они могли быть самой серьезной силой в регионе. Переход через Казахстан с юга на север стоил им двух машин, еще одну они потеряли уже в России, четвертую не смогли завести после зимовки - и все это без боя. Но оставшиеся девять танков плюс пять бронетранспортеров могли стереть в мелкую труху любого. Пока могли.

Бес торопился, потому что знал, что без техобслуживания у него на руках скоро будет бронированный металлолом. Танки - это не неприхотливые гражданские автомобили. Они нежные, плохих дорог не выносят. Они любят, когда их доставляют к театру военных действий с комфортом, на железнодорожных платформах или в трюмах больших десантных кораблей. А пробег в пятьдесят тысяч километров без капремонта, норма для мирных автомобилей, для танков фантастика.

Хорошо еще, что степи Казахстана - это не Каракумы, а Алтай - не Кавказ. Тем более что они держались равнинной части региона. Иначе бы они могли просто не доехать.

Можно было давно остановиться - остаться в любом из русских городов северного Казахстана. Но Бес пер вперед напролом, сам упрямый как танк. Большинство его бойцов были из Западной Сибири, в основном из Новосибирской области. Но дело было не только в этом - с любой точки зрения их маршрут казался разумным. Ну не в Монголию же уходить?

Сам он мог с таким же успехом остаться где угодно.

Они ехали, а капитан Бесфамильный, детдомовец и выпускник кадетского корпуса, вспоминал, как это началось.

Южный Казахстан. Карагандинская область. Казахстан. Антитеррористические учения КСОР ОДКБ. Еще до

Ему повезло. На его месте в командирском танке в тот день должен был оказаться другой. Просто с его старым товарищем, выбранным командованием для этой роли, в последний момент, то ли от некипяченой воды, то ли от местной еды случился приступ диареи. Последний раз Бесфамильный видел, как тот шел в медпункт - бледный как полотно и отчаянно материвший. Какой из него теперь был на фиг танкист?

Алексей легко забросил в люк свои сто килограмм живого веса и удобно разместился в эргономическом кресле, перед монитором. Снаружи было сорок градусов жары, и на противокуммулятивном экране можно было жарить яичницу, но здесь работал хороший кондишн. «Свистелки и перделки» - так называл Бес все эти примочки, не имеющие прямого отношения к боеспособности и живучести танка. Да, это вам не «Лада-Калина».

Механик-водитель, опытный контрактник, завел двигатель, и пятидесятитонный Т-100М, утробно рыча мотором, начал плавно набирать ход. Они вдвоем составляли весь экипаж, располагавшийся в бронированной капсуле в центральной, самой защищенной части танка.

В большую политику Бес старался не вникать, но кое-что знал и он. Знал, что и через шестнадцать лет после подписания, Новый Варшавский договор из ОДКБ не получился. Единые вооруженные силы быстрого реагирования существовали, но их деятельность ограничивались несколькими операциями против наркотрафика, да еще участием в таких учениях.

Учениям предшествовал боевой смотр - более публичный, куда пригласили даже журналистов. Здесь почти как на выставке «АмЭкспо-2019», на ней было собрано лучшее, что могла произвести страна, которую злые языки называли «Северной Нигерией».

Но в этом году гостей из дальнего зарубежья на них не было. Кроме стран Договора колбезопасности своих наблюдателей на них традиционно отправляли Китай, Индия и Иран.

Естественно, новый демократический Иран своего представителя не отправил, и его можно было понять. Со всеми проблемами, которые они получили после «освобождения», им теперь было не до новой боевой техники. Да и обида на русских друзей, отдавших их на растерзание Израилю и янки, осталась. Теперь страна трещала по швам и тонула в крови. Иранские азербайджанцы всерьез собирались отделяться, белуджи получить свое государство, а шииты с суннитами резали друг друга почище, чем в соседнем Ираке, и все это на фоне эпидемии и голода. Собранные и вежливые китайские товарищи присутствовали, хотя их делегация была меньше, чем в прошлые годы. Были и индусы, в своих неизменных чалмах под цвет белым кителями.

Но не было и собранных и вежливых китайские товарищей, хотя в прошлом году их делегация включала почти двадцать человек. Не было и индусов в своих неизменных чалмах под цвет белым кителями.

Но подполковник Алексей Бесфамильный, командир отдельного танкового батальона, дислоцированного в Бердске, об этом не думал. А думал он о президентской премии в размере 12 месячных окладов, которая теперь достанется ему. Хотя он и так не бедствовал, получая раза в два больше среднего командира его уровня. Естественно, если они на глазах всех зрителей перевернутся на подъеме, премии не будет. Будет скандал на весь мир, разрывы контрактов и скверные последствия для него лично.

С блеском был подготовлен и фуршет. Сверкали начищенные туфли и ботинки, штатские «гарсоны» в накрахмаленных до хруста белоснежных рубашках разливали гостям напитки. Кормили хорошо и чиновных гостей, и журналистский пул, который освещал мероприятие.

Корреспонденты делали вид, что что-то понимают, делали пометки в блокнотах и пили минералку «Перье» из пластиковых стаканчиков. Военные эксперты в гражданском многозначно переглядывались и тоже что-то помечали.

На следующий день после смотра должна была начаться оперативная часть учений, на которых Россия будет представлена силами Центрального оперативно-стратегического командования. В соответствии с вводной, подразделения уже поделились между Западными и Восточными. По плану учений Западные - это не военный блок и даже не региональная держава, а разрозненные банды исламских радикалов. Чтобы не обидеть союзников, играть роль Восточных - террористов должны были исключительно российские военные. Казахские, киргизские и таджикские новобранцы - каждая страна прислала всего по две роты - попали только в «миротворческий корпус».

Может и странно, как они решились посягнуть на рубежи ядерной державы с такими силами - но сценарий учений был разработан в соответствии с военной доктриной России. Согласно ей большие войны в будущем не должны были произойти - только локальные.

Террористов ждала незавидная судьба. Они должны были нарваться на пограничный дозор, нанести ему небольшой урон, получить жесткий отпор. Уже через три часа к месту «замеса» должны были быть переброшены части быстрого реагирования. Тогда террористы подставили бы себя под удар авиации, самоходной артиллерии и откатились бы в степь, которая помнила еще Чингисхана. Там их выбивали из нескольких глинобитных кишлаков вертолеты, танки и мотострелки. Такой видели московские стратеги войну будущего.

Но этим Бесфамильный себе тоже голову не забивал, пока его танк прокладывал себе путь через бездорожье.

Это была всего одна минута плотно спрессованных событий.

Стоп-кадр.

Расширенные глаза маршала. Недонесенная до рта вилка. Упавший на скатерть кусок отбивной.

Взрыва не было. Просто раздалось несколько хлопков в десятке мест на территории лагеря, которые если и услышали, то приняли за выхлопы. А потом все вокруг начали умирать.

Все произошло настолько быстро, что они не успели даже испугаться. Так и остались лежать в тех позах, в каких находились за секунду до смерти. Мертвы были высокие гости за накрытыми столами под тентами, защищавшими от жаркого солнца. Мертв был принимавший учения министр обороны. Мертвы были журналисты и операторы - камеры продолжали снимать, или уткнувшись в землю, или показывая огромное кладбище. Мертвы были офицеры и генералы. Как оловянные солдатики попадал рядовой и сержантский состав. Только ветер колыхал ковыль, да стрекотали степные птицы. Что бы это ни было, оно действовало только на людей.

Все это заняло от силы тридцать секунд.

Он уже не помнил, что заставило его посмотреть на наблюдательный пункт. Просто ли любопытство или желание проверить оптику. И вот, глядя в видоискатель, Бес понял, что преодоление полосы препятствий потеряло актуальность.

«Террористы могут применить оружие массового поражения», - вспомнил он.

Но те террористы были ненастоящим, да и учения еще не начались.

Снаружи громыхнуло. Бесфамильный понял, что не видит в небе силуэта вертолета, с которого шла съемка. Зато видит столб жирного чадящего дыма в той стороне, где он был.

- Твою ж мать… - проронил он.

Они ехали с системой жизнеобеспечения, включенной в «красном» режиме. Испытывали ее после аврального ремонта, когда оказалось, что некоторые узлы новых «нано-танков» не работают так, как надо. Поэтому в обитаемой зоне танка было создано избыточное давление, которое не дало бы никакому химическому агенту попасть внутрь.

Он видел, что его звено, которое шло за ним, сохраняет строй. Кроме одной машины. Та явно потеряла управление, начала рыскать и вскоре сошла с дистанции, протаранили надолбы, муляжи кирпичных стен или свалились в противотанковые рвы. Двигатель одного из них работал, из-под траков летела земля, но машина не сдвинулась с места.

Бесфамильный включил радиосвязь. Ни с кем, кроме его звена, связи не было. С наблюдательным пунктом тоже.

Потом он начал перебирать другие частоты и, наконец, среди помех нашел более-менее разборчивые переговоры. В кабину ворвалась взволнованная речь. Если бы Алексей не был стрижен под ноль, он почувствовал бы, как волосы шевелятся у него на голове.

Вначале Бесфамильный грешным делом подумал, что какая-нибудь микроволновая пушка с орбиты сожгла нейроны в мозгах. Бес слышал и про такое, но верилось с трудом. Скорее, диверсант поработал, возможно, даже среди приглашенных. Алексей до сих пор не был уверен, что это было за отравляющее вещество. Да, он слышал про такие разработки - и в России, и за бургом. Всем нормальным странам давно было начхать на конвенции. Слышал про БОВ, которое расщепляет белок, отвечающий за передачу нервных импульсов. И человек просто «выключается» - без судорог, выпученных глаз, кровавой пены, поноса, рвоты… Просто падает как подкошенный.

Он старался далеко не загадывать, делать только то, что требует ситуация.

Они съехали с полосы препятствий и поехали через обычное казахское бездорожье. Затем вышли на нормальную дорогу - не асфальтовую, а бетонку, соединявшую полигон с ближайшим поселком.

Прошло еще несколько минут, и на дороге показалась первая машина. Перевернувшийся УАЗ с мертвецами внутри. Бес выматерился. Они удалились почти на пять километров.

Когда они добрались до военного городка, стало не в пример хуже. Чтобы объезжать тела, приходилось тратить драгоценные секунды, но, отдавая последнюю дань уважения погибшим, они таранили изгороди и перепахивали чьи-то огороды.

Да и погибшим ли? А вдруг они только потеряли сознание? Впрочем, разум подсказывал, что убить человека химией гораздо проще, чем с гарантией вывести из строя, не убивая.

Те, кому полагалось быть мертвыми, неслись на север. Они ничего не могли сделать для тех, кто там остался, разве что отомстить, что и стояло на повестке дня у командира. Не прошло и часа, как лагерь накрыло. Вслед им шарахнула ударная волна, но она не могла причинить вреда танкам и их экипажам, также как и проникающая радиация. Фильтровентиляционные установки защищали их и от радиоактивных осадков в воздухе.

И все же с точки зрения сохранения своих жизней, то, что они сделали, было ошибкой. Бес понимал, что в эпоху высокоточного оружия и спутников-шпионов, их танки все равно что мишени.

Разумнее было бы взять обычные машины. Не бронеавтомобили с пулеметами, и даже не УАЗы защитного цвета, а обычные гражданские внедорожники. Например, журналистские, с логотипом телекомпаний.

Они могли бы снять форму и сойти за обычных беженцев. Но Бес скорее бы пулю себе в лоб пустил, чем поступил так. Он уже догадывался, что армия разбита, и стране капец. Но бросить технику было бы не только нарушением устава, но и человеческим блядством. Поэтому они продолжали гнать.

Далеко уйти им не дали. Уже через полчаса система обнаружения целей командирского танка засекла быстро перемещающуюся воздушную цель, а за ней еще несколько.

Беспилотники. Целых шесть штук. Крохотные. Бес таких никогда не видел. Явно разведчики и корректировщики огня, а не боевые самолеты-роботы. Но это ничего не меняло. Бес подозревал, что так и будет, но не думал, что так быстро. Откуда же они взялись, мать их?

Ближайший из них был на расстоянии пяти километров, в тридцати метрах над землей. Бес приказал мехводу не снижать скорость и задействовал систему управления огнем. Навел рамку прицела на ближайшую из целей и нажал на гашетку. Оперенные осколочно-фугасные снаряды с неконтактным взрывателем из 40-миллиметровой автоматической пушки обозначили едва заметный шлейф в небе. Они не были самонаводящимися в полном смысле слова, но могли слегка корректировать траекторию полета. Прямое попадание и не требовалось - встроенный в каждый снаряд электронный взрыватель давал возможность подрыва в любой заданной точке траектории. Против воздушных целей это было то, что нужно.

Не зря этот танк, главное 140-мм орудие которого было спарено с автоматической скорострельной пушкой, еще на заводе получил неофициальное название «Мамонт». Сетевые остряки говорили, что генеральный конструктор обыгрался в игры серии «Red Alert», где данный юнит отличается от остальных танков тем, что неплохо борется и с воздушными целями. Но Бесфамильный об этом, естественно, знать не мог.

Бес увидел серию вспышек, и на экране осталось только пять объектов. Эти были слишком далеко, и продолжали быстро удирать. Но это уже не имело значения - свое черное дело роботы-шпионы уже сделали, и те, кому надо, уже получили координаты и картинку в высоком качестве.

Финита ля комедия.

Они заглушили мотор и открыли люк. В кабину ворвался сухой пыльный воздух.

У них оставались минуты, прежде чем те, кто устроил бойню на полигоне, довершат начатое. Бежать было некуда. В голой степи - ни оврага, ни деревца - танки не спрячешь. Но сами они могли надеяться, что им удастся затаиться в траве.

Время шло, а удара не последовало. И примерно через два часа Бес разрешил своим бойцам подняться.

- Поехали, - сказал он. - Похоже, о нас забыли.

И в ответ на молчание, в котором читался вопрос «Куда теперь?», добавил:

- В Россию.

Они вернулись в машины и продолжили путь.



***

Неделей спустя он смотрел в бинокль, как догорает Астана. Вроде одним из вариантов перевода на русский язык ее прежнего названия Акмола - было «Белая могила».

Он не был уверен точно, в какой день они пересекли границу двух бывших советских республик, где-то возле Усть-Каменогорска - в чистом поле не было и намека на разделительную полосу. А в то время Бес еще старался держаться подальше от городов. Тогда он еще не понимал, что враги тоже огребли по самые помидоры, и не будет ни десанта, ни бомбово-штурмовых ударов.

Когда они приближались, все живое пряталось. Ночевали солдаты и офицеры в заброшенных кемпингах, кафе для дальнобойщиков или просто в палатках в поле. Населенные пункты старались проезжать быстро, а крупные и вовсе обходить. Но ни разу им не заступили дорогу местные. Оно и понятно. Даже без главных калибров, одними пулеметами они могли наделать шуму.

Несколько раз они становились свидетелями крупных разборок, но не вмешивались, хотя скорострельность 40-мм. пушек позволяла им сказать и свое веское слово. Единственный раз они отступили от этого правила на третий день, когда без боя заняли оптовый склад, вокруг которого коршунами вились похожие на бандитов личности, и загрузились продовольствием. Тогда же они присоединили к колонне два грузовика и наливник. С этим «обозом» они и шли.

Когда термометр начал быть рекорды Гиннеса, Бес понял, что пора сушить весла. Они выбрали подходящую деревню - а когда оказалась, что она не совсем заброшенная, они сделали ее заброшенной.

Вся зима от начала октября до конца мая прошла без особых трудностей. За это время два один сержант напился и заснул в снегу, один рядовой, застрелился. Больше потерь в живой силе не было. Они были достаточно умны, чтоб проверять радиометром воду и соблюдать правила РХБЗ.

Вначале еще в Казахстане они даже не думали об охоте, хотя в степной зоне водились не только суслики. Теперь, после долгой зимы, за время которой запас растаял, их так прижало, что они не брезговали и собаками.

Бес понимал, что и танки, и люди нуждались в новом доме.



В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>