- 1 Толик прикрыл глаза рукой: волны ослепительного праздничного света ударили по глазам.
Со всех сторон обрушилась музыка. Это был какой-то небывало бодрый гибрид марша, чего-то симфонического и, как ни странно, шансона.
Когда зрение вернулось, Толик с изумлением обнаружил, что вместе со всей компанией, присутствовавшей на «военном совете», находится на трибунах огромного амфитеатра, под высоким крутым куполом.
Одним словом - в самом натуральном цирке.
По окружности арены через равные промежутки стояли агенты Госбезопасности. А на большом балконе - прямо над сверкающим лампочками выходом на арену - располагался оркестр, что и выдавал звуковое сопровождение происходящему. Что слегка удивило Толика, так это то, что трибуны были забиты до отказа и взрослыми, и детьми. Между рядов сновали продавцы мороженого и прохладительных напитков.
Атмосфера была непринужденной и даже праздничной.
- Или я что-то пропустил, или здесь действительно будет суд, - удивленно сказал Богдан.
- Нет, ну что же, место, по-моему, выбрано удачно, - флегматично сказал Эрик.
- Все-таки, не может не обнадеживать публичность процесса, - осторожно вставил Веник.
- А, может, это какая-то ошибка? Или розыгрыш? - с надеждой произнесла Криста.
- По мне, так цирк - он и в Африке цирк, - туманно заявил Крюгер.
Пока друзья обдумывали глубокую мысль Крюгера, служители в красных сюртуках выкатили на арену большую железную клетку. Следом появился весьма артистичного вида господин, одежда которого немедленно вызвала бурю положительных эмоций у Толика: это была парадная милицейская форма, только в обтяжку, с хромовыми сапогами выше колен и фуражкой, настолько огромной и круто загнутой, что от зависти удавились бы все латиноамериканские полковники. В довершение образа имелись тоненькие закрученные усы и кнут, которым господин весьма ловко щелкал - Алле! - торжественно воскликнул господин и особо громко щелкнул кнутом. Толик сам удивился той готовности, с которой зааплодировал вместе со всеми.
Служители отодвинули сверкающий серебристый занавес, и на арену с толстой папкой под мышкой вышел упитанный лысоватый человек в смокинге при бабочке с веточкой радиомикрофона у пухлой щеки.
Зажав локтем папку, он вежливо похлопал вместе со зрителями, после чего заговорил тожественным голосом:
- Добрый вечер, дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в гостеприимных стенах Верховного суда города Москва! Сегодня в нашей программе великолепное дело об убийстве! Вы насладитесь зрелищем буйства человеческих страстей, страха и радости, искрометного юмора и смертельного ужаса!
Перед вами выступят всемирно известные прокуроры, неоднократные, я бы даже сказал, матерые призеры и лауреаты! Они удивят вас силой и ловкостью, чудесами словесной эквилибристики!
Вас позабавят своей фантазией свидетели и очевидцы! Чего они только не видели - сегодня всем увиденным они с радостью поделятся с вами.
Эксперты взбудоражат ваше воображение чудесами ловкости рук и потрясающими иллюзиями! И никакого мошенничества!
И, конечно же, весь вечер на манеже - смешные адвокаты!
Надеемся, что вы проведете с нами приятный вечер, память о котором навсегда останется в ваших сердцах!
А сейчас поприветствуем наших неутомимых судей - встречайте! Как говорится - встать, суд идет! Аплодисменты, пожалуйста!
Под гром оваций на арене появилось странное существо. Тяжело ступая, оно медленно выбралось под свет юпитеров, остановившись недалеко от выхода и оставив центр арены свободным.
Присмотревшись, Толик не поверил собственным глазам:
На арену с судейском парике собственным ходом вышел самый натуральный «однорукий бандит»!
Игровой автомат! С весело мигающими лампочками и монетками, звенящими где-то в железном чреве…
Игра не переставала удивлять личинами, которыми считала нужным награждать того или иного персонажа реальности.
Конферансье вынул из-под мышки толстенное «дело» и театрально распахнул его. В воздух взметнулись тучи пыли. Торжественно громыхнули фанфары.
- Итак, - провозгласил конферансье, - слушается дело номер шесть миллиардов восемьсот пятьдесят семь миллионов триста восемьдесят одна тысяча сто один. Заметьте - не простое какое-нибудь там дельце! А дело об убийстве! Поудобнее устройтесь в своих креслах, мы начинаем! Пристав, введите обвиняемую!
Оркестр гаркнул небезызвестный «Цирковой марш», господин во фривольной милицейской форме ударил плеткой, и на арену в полнейшем недоумении вышла Марина.
- Ап! - воскликнул пристав и пристав произвел с плеткой все ту же операцию. Под бурные аплодисменты служители выкатили в центр арены черный Маринин мотоцикл.
- Смертельный номер! - объявил пристав. - Подозреваемая прямо в зале суда садится на мотоцикл…
Марина пожала плечами и привычно «вскочила в седло». Двигатель взревел, и машина покатилась по кругу в сопровождении мерных ударов бича пристава.
- Итак, - комментировал происходящее конферансье, - Мы являемся свидетелями потрясающего следственного эксперимента! В чем его суть, нам расскажут всемирно известные эксперты!
Под зажигательную музыку из-под купола в лучах прожекторов спустилась трапеция, на которой восседало нечто, напоминающее легендарную Верку Сердючку. По крайней мере, такое же пестрое, в огромных темных очках и перьях.
- Вы и есть эксперт? - задал риторический вопрос конферансье.
- О, да, это я, - ответил вновь прибывший высоким голосом.
- Скажите суду, в чем же суть этого следственного эксперимента?
- О! Суть его очень проста, - отозвался эксперт, ударами плетки заставив Марину остановить мотоцикл, слезть с него, и, закрывая лицо от ударов, зайти в клетку, которую немедленно заперли, - мы хотели доказать суду и присяжным, что обвиняемая имеет склонность к агрессивном манере езды на мотоцикле. Более того - сама склонность к такому виду транспорта, а также вульгарный черный цвет в одежде свидетельствуют о тайном злонамеренном состоянии психики. Прошу присяжных это учесть…
- А мы ведь так и не представили вам наших уважаемых присяжных! - радостно воскликнул конферансье. - Итак, знакомьтесь! Труба! Тромбон! Еще тромбон! Туба! Саксофон-тенор и саксофон-альт! Бас! Гитара! Клавишные! Ударные! А теперь все вместе!
В мощных прожекторных лучах музыканты-присяжные искусно исполнили фрагмент их рок-оперы «Иисус-Христос - суперзвезда», за что были награждены овациями.
Любители, Толик, разбойники, несмотря на непроходящее ощущение дурного сна, дружно хлопали вместе с остальными. Марина вроде что-то кричала из своей клетки, куда ее загнал пристав, но ее голоса уже не было слышно.
- Но что это за суд, если не было даже сформулировано обвинение?! - крикнул вдруг Крюгер.
«Подсадной… Это у них подсадной такой!» - зашушукали в рядах, ехидно поглядывая на Крюгера.
- Резонный вопрос! - охотно откликнулся конферансье. - Где же наши представители обвинения? Где же? Ага! Вот и они! Великолепные атлеты, покорившие своим обаянием не один судебный процесс!
Раздался оглушающий женский визг: сквозь оцепление агентов на арену попытались прорваться несколько девушек с огромными букетами. Агенты пытались отогнать девушек несильными электрическими разрядами, струившимися с черных перчаток. Но, казалось, это только еще больше заводило фанаток. Как раз в этот момент на арену выезжал невероятно длинный белый лимузин. Толик с интересом наблюдал: как же тот будет разворачиваться на столь небольшой площадке? Однако для чудо-машины эта задача не составила проблем: лимузин попросту изогнулся по форме арены и в конце-концов сомкнулся в кольцо, продолжая движение по кругу.
Когда от мельтешения автомобильных окон и дверей начала кружиться голова, лимузин вновь изогнулся и нырнул обратно за кулису выхода, оставив в центре арены двух невероятно «накаченных» мужчин в обтягивающих трико. Те были обнажены по пояс, покрыты замысловатыми татуировками и ловко играли мускулами, чем вызывали дикий восторг поклонниц. На арену летели букеты, оркестр исполнял что-то из «Рамштайна».
- Представители обвинения! - прокричал конферансье и активно зааплодировал сам.
Насытившись всеобщим вниманием, обвинители посерьезнели и небрежно взяли по радиомикрофону, что поднесли служители в красном.
- Спасибо! - сказал первый из них. - Огромное спасибо вам, друзья, за то, что пришли на наш вечер.
- Спасибо вам, настоящим любителям шансона, за то, что вы любите настоящее искусство, - сказал второй, - И эту песню мы посвящаем вам - тем, кто сидел, или еще, будьте уверены, сядет…
Пока «атлеты» с хрипотцой в голосе дуэтом выводили какую-то песню, исполненную тюремной романтики, Толик начал постепенно приходить в себя от этого идиотского зрелища. Надо было организовывать побег Марины. Но каким образом?..
Он пересел на место поближе к любителям, и они принялись лихорадочно обсуждать варианты спасения атаманши из этого безумного цирка.
Между тем атлеты закончили петь и, взявшись за руки, хором сказали в микрофон:
- Мы требуем смертной казни!
Трибуны зароптали. Такого поворота не ждал никто.
- Да мы шутим! - рассмеялся один из обвинителей. - Как вы не поняли? Ха-ха-ха!
- Мы просим для обвиняемой всего-навсего пятнадцать лет лишения свободы!
Зрители дружно (больше облегченно) засмеялись.
- Вуаля! - Воскликнул конферансье. - На такой жизнерадостной ноте на арене появляются веселые - кто?
- Клоуны! - крикнула какая-то девочка лет семи.
- Правильно, детка! Адвокаты!
Раздался истерический хохот, и на арену кубарем выкатились два лохматых рыжих парня: один тощий и длинный, другой - пухлый коротышка. Оба были в дорогих черных костюмах и при галстуках, с роскошными кожаными портфелями. Правда, костюмы были на пару размеров меньше нужного, а лица - покрыты клоунским гримом.
- Где этот подзащитный? - заорал один из адвокатов.
- Где-где? В тюрьме! - с восторгом прокричал другой.
- Неужели мы опоздали? - с ужасом воскликнул первый.
- Нет, просто клиент подсчитал, сколько в итоге заплатит нам, и решил сэкономить, ха-ха!
Зал заржал, хотя Толик ничего смешного в сказанном не услышал. Вместе с любителями он пробирался к выходу.
Адвокаты между тем продолжали:
- А давай «скостим» срок клиенту!
- А давай! Лет до пяти! Пять лет - это не пятнадцать. Тьфу, ерунда!
- Вот он обрадуется!
- Конечно! Тем более, скажем вам по секрету… Тс-с! Он вообще невиновен! Ха-ха!
Адвокаты принялись жонглировать пластиковыми папками, дыроколами и печатями. Потом один достал из своего портфеля маленькую лохматую собачу, что, увидев обвинителей, от ужаса заскулила и сделала лужу. А второй, презрительно махнув рукой, выпустил под купол целую стаю голубей, которая немедленно принялась гадить на обвинителей.
Чтобы сгладить ситуацию, адвокаты вытащили откуда-то пожарные шланги и принялись «отмывать» обвинителей тугими струями воды.
Зрители, особенно дети и присяжные были в восторге.
Любители этого не видели. Они стояли за кулисами, прямо перед выходом на арену и готовили магическую атаку. Толик, не в состоянии им чем-либо помочь, в бессильной ярости сжимал и разжимал кулаки.
Наконец, любители, взявшись за руки, хором проговорили какое-то заклинание…
Сначала Толик не понял, что произошло. Ему казалось, что он упал на дно большой ямы. А следом сообразил, что стоит в центре арены. А на него с ожиданием смотрят сотни зрителей.
- Я не понял, так что, и должно было быть? - пробормотал Толик.
Выражение лиц Любителей сказало само за себя: для них такое перемещение тоже стало полной неожиданностью.
- А вот и наши долгожданные свидетели! - воскликнул конферансье, который вынырнул из-за спины Толика и ловко подхватил за руки его и Кристу.
- Итак, - продолжил конферансье, - вопросы задает обвинение!
Один из обвинителей, играя мускулами подошел к Толику. Он посмотрел ему в глаза и презрительно сплюнул в опилки арены. Второй тем временем развлекал зрителей, отжимаясь на одной руке.
- Ну, что, парень, хочешь свидетелем остаться или в тюрягу пойдешь? - спросил обвинитель.
- Н-не понял, - заикнувшись от неожиданности, ответил Толик.
Только сейчас он рассмотрел татуировки на огромном торсе. Здесь были и многоглавые церкви, и «веселый Роджер» с костями, и какие-то воровские афоризмы, вроде «век свободы не видать»…
- Ты чего не понял, фраер? - повторил обвинитель, наливаясь краской. - колоться сам будешь или отправишься на кичу, нары мять?
- Вы чего от меня хотите?! Что вам нужно? Крови нужно?! - заорал Толик, чувствуя, что бросится сейчас на этого молодчика и задушит его, невзирая на разницу в весовых категориях.
Вмешался конферансье:
- Поаплодируем мастерству нашего обвинителя! Всего пару минут беседы - и свидетель совершенно раскрепощен и открыт для полноценного общения!
- Такие вот прогрессивные методы работы, - смущено улыбнулся и развел руками обвинитель. - Главное раскрыть в свидетеле личность! Это не просто - но мы работаем… Спасибо вам большое! Спасибо!
Говоря это, обвинитель тряс руку Толику и улыбался ему, как близкому другу. Толик обалдело оглядывал окружающее пространство. Ему казалось, что он сейчас потеряет сознание.
Но рядом, на полу грязной клетки в полнейшей растерянности сидела Марина. И он взял себя в руки.
- Ваша честь, - обращаясь к игровому автомату, сказал обвинитель, - у меня один вопрос к свидетелям: видели ли вы, как обвиняемая не убивала Арбитра?
- Что?! - хором воскликнули любители и Толик.
- Вопрос ставит свидетелей в тупик. Я это понимаю так, что свидетели не видели наверняка, что обвиняемая не совершала убийства. У меня все.
Оркестр сыграл короткую отбивку, и конферансье сказал:
- Вопрос адвокатов к свидетелям!
Длинный адвокат стал на колени и жалобно спросил:
- Вам… Вам жалко… Вам жалко…
- Кого, обвиняемую? - нетерпеливо спросил конферансье.
- Нет… Гонорара! - всхлипнул адвокат, и его дурацкий хохот потонул в аплодисментах.
- Хорошего адвоката видно издалека! - улыбнулся конферансье.
- Юрист юриста видит только «баксов» за триста! - противным голосом прокричал толстый адвокат.
- Еще вопросы будут? - поинтересовался конферансье.
- К подсудимой! - просительным голосом ответил толстый.
Конферансье кивнул.
- Скажите, - проблеял адвокат, глядя на Марину сквозь решетку. - Что вы делаете вечером? Не сегодня конечно… А лет через пять - десять?
Шутка имела успех. Правда, только у обвинителей и самих адвокатов, что принялись весело обниматься и пожимать друг другу руки.
- Ну, хватит этого бреда! - устало и зло сказал Толик, - вы же знаете, что она невиновна. Отпускайте ее!
- Вы так уверены? - прищурился конферансье, и обратился к публике. - Дамы и господа! У нас самый демократический суд в мире. Пусть этот свидетель сам докажет суду свою правоту. Ваша честь! Ждем от вас, как обычно, справедливого приговора!
С этими словами конферансье протянул Толику ладонь с тремя желтыми жетонами.
- Что это? - спросил Толик.
- Госпошлина за справедливый приговор, - улыбнулся конферансье, - Внесите на счет суда - и получите решение. Почтеннейшая публика! Суд удаляется для совещания! Антракт!
С громким щелчком погасли прожекторы, и Толик остался в темноте один на один с игровым автоматом.
Он подошел к железному ящику и с суеверным страхом осмотрел его.
Эти штуки он ненавидел с детства. Он вообще не любил азартные игры. Но как-то раз, попробовав поиграть с «одноруким бандитом» в каком-то привокзальном баре, он за час оставил там недельный заработок чернорабочего на складе. Это были его первые «серьезные» деньги. Толик потом и плакал и бредил во сне, и даже занимал денег, чтобы отыграться. В результате все стало еще хуже: он влез в долги и жил в этом ужасном состоянии почти полгода, работая только на тупой автомат Самое нелепое в этой истории заключалось в том, что Толик изначально знал о том, что в том клубе все аппараты «взломанные», что они попросту запрограммированы на неизменный проигрыш клиента.
Но он все равно на что-то надеялся.
Вот и сейчас, стоя перед этим чудовищем в нелепом парике, Толик на что-то надеялся…
Он бросил первый жетон в приемную щель и дернул ручку.
Перед глазами под смешную музыку замельтешили надписи на трех барабанах.
«Дзынь!»
ВИНОВНА
НЕВИНОВНА
ПРИЗ
Толик судорожно вздохнул и кинул второй жетон.
«Дзынь!»
НЕВИНОВНА
ПРИЗ
НЕВИНОВНА
Толик в третий раз кинул жетон и закрыл глаза.
«Ну! Ну же! Ну, давай, не подкачай!»
«Дзынь! Тра-ла-ла-ла!»
Толик смотрел на табло и не верил своим глазам.
НЕВИНОВНА
НЕВИНОВНА
НЕВИНОВНА
- Да! - воскликнул Толик, стукнув кулаками по бедрам. - Я знал, знал! Иначе здесь и быть не может! Это ведь Игра! Игра!
Автомат вдруг вздрогнул. Из его чрева раздался смешной мультяшный хохот. Барабаны с треском передвинулись на несколько положений.
ДУРАК
ДУРАК
ДУРАК
- Что?.. - прошептал Толик, наблюдая, как сами по себе крутятся барабаны. Он дернул ручку, и та, отвалившись, осталась в его ладони.
«Дзынь!»
ВИНОВНА!
ВИНОВНА!
ВИНОВНА!
Вспыхнули прожектора. Грохнули фанфары. Следом раздались рукоплескания и овации.
- Дамы и господа! Мы только что присутствовали на самом гуманном в истории уголовном процессе! Приговор вынес не прокурор, не адвокат, не опытный судья, а самый объективный участник - свидетель! Аплодисменты смелому гражданину! Вы выполнили свой долг!
- Стойте! - закричал Толик. - Это неправильно! Это незаконно, в конце-концов!
Но его никто не слушал. Агенты окружили клетку плотным кольцом и исчезли вместе с ней в яркой вспышке. Служители схватили игровой автомат, небрежно сорвали с него парик и потащили прочь с арены.
Зрители быстро расходились.
Толик в замешательстве стоял посреди арены. Он не мог поверить, что своими руками, сам вынес приговор девушке, которую любил. Перед глазами все плыло. Он не знал, что делать дальше.
Любители стояли чуть поодаль, сочувственно поглядывая в его сторону. Это сочувствие было хуже презрения.
Наконец, к нему подошла Криста.
- Ну, успокойся, - сказала она. - Все видели, что ты не виноват. Это же было специально подстроено…
- Зачем… - прошептал Толик.
На плечо легла тяжелая рука. Это был Волкоп.
- Закон суров, но это закон, - сказал он. - К сожалению, я ничего не могу поделать…
Страж порядка повернулся было, чтобы уйти, но остановился на миг и бросил через плечо: -…Потому, что я не Игрок…
И ушел.
Толик посмотрел Волкопу вслед. Взгляд его прояснился, и он спросил:
- Криста, а где Веник, где Крюгер?
- А… Разбойники, что ли? Ну, ушли куда-то. Видимо, к штурму готовиться. Его ведь никто не отменял. Но нас теперь никто не держит. Можем идти дальше - магов искать… Ты ведь с нами?
Толик непонимающе посмотрел на Кристу:
- Куда идти? Бросить их? Теперь, когда они без своего Игрока?
Криста удивленно вскинула взгляд на Толика.
- А что ты предлагаешь? Помогать им? Да кто они тебе? И захотят ли с тобой после этого суда общаться?..
Толик сжал кулаки и выкрикнул:
- Я пойду туда и буду на стенах - даже если все станут плевать мне в лицо!
Он повернулся и бросился к выходу.
- Но зачем? - крикнула вслед Криста.
- Я хочу остаться самим собой… - тихо сказал Толик, сам не понимая, что произносят его губы. -2 В здание Университета Толика не пустили.
Он сразу заподозрил, что так оно и будет, когда увидел свой красный мотоцикл, одиноко стоящий перед рвом. Шлем качался, небрежно накинутый на ручку «газа».
И еще ему показалось, что через окна-бойницы следя за его реакцией.
Ворота-мост были подняты, на башнях развевались черные флаги. Эти черные полотнища с «веселым Роджером» и костями показались вдруг Толику ярче самых веселых и праздничных красок.
Ведь все дело не в том, как что-то выглядит снаружи. Все скрыто в сущности вещей и душе человека. Вот в этом пиратском флаге, к примеру, - вовсе не смерть и жажда безнаказанного грабежа. Для этих ребят - это просто символ свободы, зеленые острова, скрип такелажа и вольный ветер Карибского моря…
И если бы он не побывал за этими мрачными стенами, то никогда бы не поверил, что здесь обитает самый жизнерадостный и беззаботный народ в Волшебной Москве.
Игра есть Игра - она раздает роли, и нам приходится эти роли играть…
Теперь Толик снова один. И ему опять придется разрешать загадку - какую же роль он играет теперь?
Может, достаточно просто прислушаться к своему сердцу?..
Толик окинул взглядом крепость Университета и погладил сверкающий металл мотоцикла.
- Что тут стоишь так одиноко? Небось, соскучился по скорости?
Мотоцикл в ответ моргнул фарой и взревел.
- Ух, ты! - пробормотал Толик и присел возле трепещущего «железного коня». Так ты, вроде, как живой?..
Мотоцикл низко, с хрипотцой «бибикнул».
- Что же ты тогда без имени? - задумчиво произнес Толик. - Как бы тебя… О! Будешь у меня - Ветер! Идет?
Мотоцикл упруго дернулся на месте, оставив на асфальте короткий черный след и запах жженой резины.
- Значит, идет! - Толик влез на седло и надел шлем.
Что ж - очень даже хорошо, что его не пустили. Значит, у него есть повод, чтобы исправить ошибку…
… Архивариус встретил его, как обычно, с доброжелательной улыбкой. Но что-то в его взгляде Толику не понравилось.
Безнадежность - вот, что было в глазах самого информированного человека Игры.
Когда Толик только вошел в замороженную комнату, то с удивлением увидел на полу груды мусора - искореженного пластика, железа и проводов. Печка снова была опрокинута - но Архивариус уже не пытался ее разжечь. Жена его молча собирала пепел совком и веником.
- Что произошло? - спросил Толик.
- У меня был обыск, - ответил Архивариус. - Агенты. Пришли, все перевернули, разбили все компьютеры, повырывали из них носители информации и ушли. Так ничего и не сказав мне…
- Но… Зачем они это сделали? Они что-то искали?
- Не знаю… Одно они сделали наверняка: Архивариуса в Игре больше нет. Видимо, потому, что нет больше никакой нужды в каких-либо правилах.
- Их просто устали ждать, - произнес Толик. - И решили, что прав будет просто сильнейший.
Архивариус покачал головой.
- Единственное, чего я не могу понять - куда смотрит Арбитр и в его лице - маги…
- Разве вы не знаете, что Арбитр убит? - спросил Толик.
- Как?! О, боже… Вот, и даже такую новость я пропустил. Я и впрямь больше не Архивариус. Я никто…
Толик ушел от Архивариуса с тяжелым чувством. Теперь никто не мог помочь ему советом - где искать Марину.
Ведь только это для него сейчас имело смысл. …Волшебная Москва, которая вначале поражала Толика своими чудесами и странной своей красотой, теперь становилась ему отвратительной. Может, виновато было его настроение. А может - неуловимо изменившаяся атмосфера.
В воздухе витал страх.
На улице все меньше встречалось радостных лиц, детей. Исчезли с улиц машины. И даже небо стало пасмурным, будто кто-то опустил на город черный занавес.
Толик притормозил возле смутно знакомого подземного перехода. И тут же узнал его.
Раньше он видел его с тротуара. А там, где сейчас был он, на мотоцикле восседала недоступная девушка-мечта. Теперь многое изменилось в жизни и мироощущении Толика.
Только девушка-мечта осталась по-прежнему недоступной.
Да и бабулька, как ни странно, все так же сидела на табуреточке со своими семечками и цветочками. Странно - кому она продает свой нехитрый товар на этих пустынных улицах?
Толик спешился и подошел к бабке.
- Здрасте, - сказал он.
- Привет, привет, - довольно бодро отозвалась старушка. - Вижу, ты изменился, паренек. Видать, на пользу тебе пошла Игра-то…
Толик хмыкнул:
- Неужели вы помните меня?
- А что мне осталось, как не вспоминать пожитое? Память у меня хорошая… Небось, семечки мои понравились?
- Точно, - рассмеялся Толик. - Насыпьте стаканчик…
- Так ты теперь за рулем - осторожней с семечками-то… Вот, возьми лучше мои цветочки - теперь тебе они больше пригодятся…
Толик секунду подумал, и кивнул:
- Давайте ваши цветочки. Только семечек, все же, отсыпьте тоже…
Толик сидел на скамейке, погруженный в свои невеселые размышления, и лузгал хмельные семечки. В его думы ворвался знакомый стрекот, и рядом приземлился полосатый гаишник.
- Вижу, вы за рулем - и семечки грызете? - покачал головой инспектор, - нехорошо! Так можно и без прав остаться…
- Так у меня и прав-то нет, - честно признался Толик.
- Да знаю, - безрадостно отмахнулся гаишник и как-то с тоской продолжил, - Не седели бы вы здесь. Скоро тут колона пройдет…
- Что за колонна? - не понял Толик.
- Война… - устало ответил гаишник и неловко перевел тему. - Хотите исполню одно желание?
- Хочу, чтобы не было войны, - быстро ответил Толик.
Гаишник засмеялся невеселым деревянным смехом и взмахнул волшебным жезлом. В руке у Толика оказалось большое аппетитного вида мороженое.
- Вот, - сказал гаишник. - А война - это не волшебство. Это стихия…
И улетел.
Толик повертел в руке «гаишное» мороженое и метким броском отправил его в урну.
Что же делать?
Толик рассеянно засунул руки в карманы куртки. И нащупал…
Как же это он забыл про телефон?!
Точно! «Если вы не знаете, что делать - дождитесь ответа оператора…»
Толик набрал три «семерки» и немного подождал. Телефон тревожным писком периодически напоминал о разряженной батарее.
В трубке тихо задышали.
- Але! - нетерпеливо крикнул Толик. - Это оператор?
В трубке помолчали немного и напряженно поинтересовались нетрезвым мужским голосом:
- Леха, ты что ль?
- Какой еще Леха? - разозлился Толик. - Вы оператор?
- Ну… Оператор…
- Так я могу задать вопрос?
- Ик… Ага… Так ты не Леха?
- Хм… Что-то я сомневаюсь, что вы оператор…
- Да кто ж еще? Двадцать лет уже оператор… Ну, чего надо?
- Я хочу знать, где Марина?
- Э… Э, мужик, ты пойми меня правильно… С Маринкой у меня ничего не было… Ну, выпили вместе, посидели - это да… И вообще, я с ее подругой, с Элькой, то есть, ушел, ага. Она подтвердит… А ты что, муж что ли?..
- Да какой вы к черту оператор? - плюнул Толик. Он не понимал, почему телефон перестал выполнять свои спасательные функции и несет какой-то бред - Да оператор я, оператор! - гаркнул мужик. - Свадьбы, презентации, корпоративные вечеринки - все, что надо, снимаю! На «Мосфильме» еще начинал…
- Причем здесь… - обомлел Толик. - Ладно, извините…
- Э, мужик, не переживай ты за свою Маринку! У меня из-за баб тоже иногда башню сносит. Набекрень уже башня-то. Я…
Телефон молча умер. Ему не хватило сил даже пискнуть на прощанье.
Толик был в недоумении.
«Оператор!» Хорошо, что еще не машинного доения оператор ему попался… «Башню сносит ему»… Башню…
Толик неуверенно осмотрелся по сторонам.
Башня?
Ну, так вот она, башня. Стоит себе спокойно, свидетельство недавнего преступления…
Еще толком не понимая, что он делает, Толик вскочил на свой «байк» и рванул туда, откуда виднелась макушка Останкинской телебашни.
Он легко несся по вымершим улицам. Кто бы мог подумать, что так быстро и легко могут исчезнуть знаменитые московские «пробки»? Но что-то пугающее прогоняло людей с улиц. Только мусор, подхваченный вольным ветром, носился взад-вперед по пустынным мостовым, словно какое-то урбанистическое «перекати-поле»… …Вокруг башни теперь была высокая каменная стена. Толик не был здесь раньше, но готов был поспорить, что эта древнее с виду сооружение с массивными зубцами вдоль верхней грани, возникло здесь никак не раньше начала Игры.
Это подтвердилось проявившейся вдруг на поверхности камня надписи: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ПРОНИКШИЙ ВНУТРЬ ОХРАНЯЕМОГО ПЕРИМЕТРА КАРАЕТСЯ НЕМЕДЛЕННОЙ СМЕРТЬЮ»
Башня, и в «нормальное» время далеко не мелких размеров, казалась теперь просто чудовищно огромной. Она уходила в совершенно невероятную высь.
«В стратосферу» - вспомнил вдруг Толик услышанное где-то смешное слово. Хотя смеяться не хотелось вовсе.
Он слез с мотоцикла и прошелся вдоль стены, не зная, что предпринять дальше.
На помощь пришел бодрый голосок:
- Молодой человек! Не желаете ли осмотреть сию достопримечательность при помощи мощной оптики?
Толик повернулся в сторону голоса. Говорил какой-то сухонький старикашка в нелепом котелке и пенсне, что суетился возле стационарного бинокля на массивном штативе.
- Пять рубликов кидаете в него - и наслаждайтесь себе зрелищем, - сказал старикашка, указывая на устройство.
Поскольку никакой альтернативы не было, Толик кивнул, подошел и припал глазами к окулярам…
Бинокль, если не кидать в него монетку, оставался зафиксированным в одном положении. И приближал гораздо ближе, чем позволяли привычные законы оптики. Это интересный факт, конечно, заинтересовал бы Толика в другое время.
Но сейчас совсем другое заставило его зрачки в изумлении и страхе расшириться.
Там, в облаках, почти на самой верхушке чудовищно длинной и исчезающей в высоте антенны была ОНА!
Это казалось страшным сном, бредом, но это была действительно Марина, и была она невероятным образом привязана черными металлическими тросами к гладкой поверхности антенны…
Та мерно раскачивалась и норовила выпрыгнуть из объектива бинокля. Но тот, едва заметно поворачиваясь, пристально следил за этим «объектом наблюдения», не думая терять того из вида…
- Что за черт, - пробормотал Толик. - Где это было сказано, что приговор должен исполняться таким образом?!
Последние слова были адресованы хозяину «аттракциона». Толик обернулся, поискал того взглядом. Но старикашки и след простыл.
Сердце бешено колотилось. Надо было что-то делать. Плевать на этот нелепый и лживый приговор, плевать на агентов. Он пойдет и пасет ее… Пойдет и спасет…
Толик сделал на мотоцикле полукруг, словно выходя на боевой разворот, и разогнавшись, прыгнул прямо через надпись, угрожающую нарушителям смертью.
Колеса Ветра не успели еще коснуться земли, но голова уже стала непривычно тяжелой, а воздух - холодным, вязким и влажным. Словно скакнул он в какой-то совершенно другой мир…
Сойдя на пожелтевшую траву газона, Толик понял, что так оно, в общем, и есть…
Толик оставил мотоцикл и двинулся в сторону основания башни. …Ему казалось, что он не просто идет, а продирается сквозь толщу воды. Несмотря на пробивающийся откуда-то солнечный свет, появилось странное ощущение ночи. Откуда-то выплыли бесформенные тени, что устроили вокруг незваного гостя унылую и вместе с тем страшную пляску. Толик чувствовал, как по мере приближения к башне, на него сваливается непосильной тяжести тоска и обреченность.
- Сон… Вечный сон… - шептали тени.
Очень убедительно шептали. Толик качнулся и двинулся неровным зигзагом, спотыкаясь, словно пьяный.
- Страх… Страх…
Толика прошиб холодный пот. Ужас валился сверху, пропитал его и пустил корни, мешая идти вперед.
- Смерть… Смерть…
Толик почувствовал слабость и близость чего-то темного, холодного и невероятно… пустого…
- Ой… Это же Игрок!
- Игрок? Зачем он здесь?
- Прочь, пошли прочь…
- Зачем?… Зачем он пришел сюда?
- Оставим его…
Тени исчезли.
Совершенно мокрый, опустошенный Толик стоял у подножия гигантского сооружения. Теперь он, наконец, увидел, что это никакая не башня. Это было что-то живое… Что-то живое и отвратительное… Вроде выставленного из земли щупальца. Присмотревшись, Толик с содроганием отметил, что ОНО покрыто редкими «волосками» многометровой длины.
У ЕГО основания земля шуршала и осыпалась в огромное кольцо провала, пустого пространства, появившееся, видимо, из-за того, что это ЖИВОЕ чуть заметно пульсировало, подрагивало и едва различимо извивалось…
Толик поднял голову, пытаясь рассмотреть что-то в высоте, но ничего не видел в дымке то ли тумана, то ли испарины неведомого монстра.
- Елки зеленые, - пробормотал Толик, вытирая лоб рукавом куртки. - Если такое дело… То лифты вряд ли работают…
Интуиция подсказала выход.
- Ветер, ко мне!
Мотоцикл тихо подкатил и будто бы прижался к ноге - то ли разделяя страх хозяина, то ли желая его приободрить. Не очень уверенно Толик направил машину к «щупальцу» и прыгнул - так, как уже делал когда-то…
Интуиция не обманула. Волшебный «байк» оказался способен цепко держаться за вертикальную поверхность. Теперь проблемой для Толика стало попросту не вывалиться из седла.
Он несся верх, лавируя между лоснящихся столбов - «волосков» гигантской твари.
Огромные надстройки высоко над землей оказались чем-то вроде колец, надетых на «щупальце». Преодолевая их, мотоцикл цеплялся уже и за «потолок», причем в один момент переднее колесо оторвалось, и «байк» повис на одном заднем, раскачиваясь над километровой пропастью.
Толик успел несколько раз попрощаться с жизнью. Одно только заставляло его и дальше испытывать свою удивительную судьбу: зрелище обдуваемой злыми ветрами девушки, плачущей наедине с облаками.
Но мощные колеса все же довольно цепко держались за любую поверхность, и Толик выбрался, наконец, на «финишную прямую». Он прибавил «газу» и остановился только у самой верхней площадки - той, над которой была ОНА.
Дальше мотоцикл подниматься отказывался.
Толик не был готов к тому, что ему предстояло. Только теперь он понял, что надо вылезать из надежного седла - на диком ветру, над чудовищной бездной…
И тут пришел страх.
Самый настоящий, вызванный не какими-то непонятными тенями и пугающими завываниями, а СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ страх, вылезший из каких-то тайных закоулков души.
Это был не тот страх, что заставляет бежать и спасаться от врагов, или тот, что заставляет кричать. Нет.
Этот страх делал собственное тело чужим, руки и ноги ватными, непослушными. Он парализовал волю, лишал надежды и вел только к одному - к гибели.
Толик осознал, что обратного пути нет. Что здесь они только вдвоем, он и его страх, против которого нет спасенья… И мысли о Марине никак не помогали. Так, наверное, от страха и обреченности, не дождавшись естественных причин, умирали люди в пустыне, на отказавшейся всплывать подводной лодке, потерявшиеся в глубокой пещере…
«Но… Разве и вправду ничего нет, кроме страха?» - вяло подумал Толик Ведь есть еще что-то, что может быть сильнее ужаса.
Стыд.
Он не может остаться здесь, не может вернуться и даже не может просто умереть, упасть и разбиться. Он не может позволить себе такой роскоши.
Потому, что его ждут выше.
Ну, может, и не его вовсе. Но для собственного стыда это не имеет значения. То, что Толик сейчас делает - он делает только для себя самого. Сделав это, он навсегда станет другим.
Не будет больше жалкого бродяги.
Будет герой.
«Кто? Герой?! Ха-ха-ха! Молодой человек, это уже мания величия. Может, вы еще и медальку себе на грудь повесите? Это же надо - герой!..»
Разгоняя эти горячечные фантазии, Толик, незаметно для себя перебрался на покрытую ржавчиной поверхность, держась за прогнившие скобы, воткнутые то ли в самое ЖИВОЕ, то ли в то, что было его омертвевшим продолжением.
Толик лез, то прижимаемый к отвесной стене сумасшедшим ветром, то борясь с силой, стремящейся его оторвать и бросить в бездну. Через какое-то время страх перешел в злость и даже какой-то спортивный азарт.
Правда, не хватало воздуха и движения давались все тяжелее. Но ему просто хотелось проверить себя - долезет он до цели или же…
Впрочем - никаких «или». В руках было достаточно сил - Толик уже свыкся с теми изменениями, которые сотворила с ним Игра, и воспринимал свою новую силу как должное. … И как-то даже неожиданно он оказался лицом к лицу С НЕЙ.
- МЧС вызывали? - уже совершенно спокойно спросил он. Голос оказался на удивление звонким и крепким, вполне перекрывающим завывания ветра.
- Т… Толик?! - изумилась Марина.
Видимо, она меньше всего ждала именного его помощи.
Лицо у нее было в слезах - то ли от постоянного ветра, то ли от отчаяния, то ли от боли - в тело врезались промасленные стальные тросы. К мокрому лицу прилипли растрепанные темные локоны.
- Зачем ты пришел? - обреченно бросила Марина.
- Вот это номер! - воскликнул Толик. - Так встречать спасителя? Это даже обидно как-то…
- Ну и что ты собираешься делать? - спросила Марина. - Как будешь распутывать эти железные веревки?
Толик почувствовал, что, несмотря на холод и опасность сверзиться на бетон с невероятной высоты, он начинает краснеть.
Вот тебе и «спаситель»! Залезть сюда - и продумать, каким образом он будет высвобождать пленницу!
- Неужели ты не понял, - горько сказала Марина, - что это все - ловушка?
- Ловушка? - не понял Толик. - Для кого? Ты ведь и так поймана…
- Ну, кто может находиться здесь, кроме Арбитра? Кто?!
- Для… Игроков?
Толик почувствовал, что у него начинает кружиться голова. Совсем не уместное чувство в его ситуации…
- Молодец, Марина! Я сразу увидел в тебе умную девушку.
Этот новый голос лился со всех сторон. Толик зря озирался в поисках говорившего.
- Ну, что же вы в дверях топчитесь? - с насмешкой произнес голос. - Заходите. Марина, вас это тоже касается. Свою функцию вы уже выполнили… -3 Над Москвой сгущалась тьма.
Менялась атмосфера, менялось общее настроение. Будто кто-то повернул переключатель на большом генераторе колдовской энергии.
Будто устал город от нейтрального и бесцельного волшебства, требуя решительно и недвусмысленно указать правых и неправых, расставить все точки над «и» в бесконечном противоборстве зла и добра…
Будто началась новая стадия Игры…
Последнее представлялось Дэну вполне логичным.
Никому не известны законы, движущие этой Игрой. Пусть у нее нет правил - но какие-то законы уж точно существуют. И свидетельство тому - все происходящее вокруг.
И этот неизвестный гаденыш Магистр - он еще ответит за свои собственные игры, которые ведет за счет страданий миллионов людей… Доиграется, как пить дать, доиграется.
Уже давно пора было прекратить эту бессмысленную возню, эти, пока еще случайные, жертвы. Но нет - теперь Игре нужны более серьезные подношения! Воздух прямо на глазах напитывается адреналином и ненавистью. Будто город разделился на две частицы с противоположными зарядами. Соедини их - и произойдет аннигиляция, взрыв, который уничтожит несчастную столицу вместе с жителями, а следом - остальную страну. …Страна. Что еще за страна? Разве еще есть что-то за пределами Локализации?
Дэн напряг память, пытаясь выловить в мозгу воспоминания о том, что же находится за пределами Волшебной Москвы. И очень удивился, вспомнив, что прибыл сюда с каким-то специальным заданием. Что снаружи тоже есть какая-то армия, которая чем-то отличается, скажем, от Орды с ее странными союзниками, от разбойников и гномов…
Все, что лежало «по ту сторону», давно потускнело и расплылось. Видимо, и эта способность забывать - тоже часть Игры.
Впрочем, для Дэна, которому предстояло сейчас идти в бой, эти тонкости не имели значения.
Теперь, когда его разрывали на части внутренние противоречия, все эти задания, приказы и цели, стали бессмысленной мишурой.
Он вел в бой разъяренное, исходящее злобой войско, а сам думал только о том, что не хочет убивать и отдавать приказы.
Но… Еще он хотел жить! А для этого надо сохранять хотя бы видимость боевого духа. … Университет был обложен плотным кольцом осады так, чтобы ни одна живая или колдовская душа не могла просочиться на помощь врагам.
Ордынцы из хитрых и заискивающе-доброжелательных торговцев вновь превратились в беспощадных головорезов, готовых идти на смерть ради защиты собственных интересов. В воздух были подняты штурмовые лестницы, жилистые руки сжимали кривые мечи, а некоторые - короткоствольные автоматы. Штандарты взвились над головами, свидетельствуя о намерении в любой момент ринуться на штурм.
Их недавние смертельные враги - «бритоголовые», с кривыми усмешками, не очень доброжелательно поглядывающие на «союзников», тоже готовились бить и терзать. Над их головами тоже развивались флаги - с характерной символикой.
Каждый из них считал, что правда - только на его стороне.
Также, как и засевшие за крепкими стенами разбойники.
Только убийцам, осматривающим холодными стеклянными взглядами стены и бойницы, было все равно, на чьей стороне сражаться.
Дэн же давно понял, что его сторона в этом сражении не имеет принципиального значения. Так же, как и сам бой.
И здесь нет стороны добра и стороны зла.
Потому что сама война - это зло…
Низко и страшно протрубили трубы.
- Вперед! - скомандовал Дэн.
Первая волна ордынцев ринулась вперед, выкрикивая воинственные кличи и проклятья. Некоторые из убийц не выдержали и азартно бросились следом, в предвкушении сладкого чувства чужой смерти…
Толик привык к мгновенным перемещениям, на которые были способны некоторые обитатели Волшебной Москвы. Поэтому сразу принялся оценивать новую обстановку.
Теперь он находился в просторном светлом помещении, стенами которого было только сине-серое небо. Мебели практически не было. Если не считать низкого прозрачного стола и двух окруживших его кольцом диванов.
Толика еще трясло от напряжения подъема, пальцы не хотели разжиматься, все еще скованные страхом разбиться насмерть.
Неподалеку, на полу, обхватив руками голову, сидела Марина. Она так еще не пришла в себя после долгих часов, проведенных один на один с бездной.
Толик присел рядом с ней, осторожно соприкоснувшись с ней плечами.
- Ты чего? - спросил он. Довольно тупо спросил.
Марина не ответила. Только вдруг расплакалась.
Совсем, как обычная девчонка, а вовсе не как грозная красавица-атаманша.
Толик, замерев, обнял ее за плечи. Марина и не подумала оттолкнуть его. Более того - она прижалась к нему, уцепившись тонкими холодными пальцами за воротник его куртки.
Черт возьми! Что не говорите, а это была победа! Странная, в чем-то гротескная и нелепая, но совершенно очевидная для вчерашнего привокзального грязнули! Ради этого стоило играть в Игру, стоило лезть на эту высоту, обливаясь потом смертельного страха…
- Замечательно, - одобрительно сказал знакомый голос, - Воссоединение любящих сердец на самой вершине Останкинской башни. Какая романтика… Самое забавное знаете, что? Это предстоящий финал сей романтической истории. Но это - сюрприз…
Толик и Марина увидели, как к ним приближается черная фигура в бесформенном балахоне, спрятавшая лицо под неизменным капюшоном. Где-то на ее фоне сквозь облака пробилось солнце, и, заслоненное этой фигурой, сделало ее еще чернее.
- Вы кто? - довольно спокойно спросил Толик.
- Это Доминатор… - чуть слышно ответила Марина. Ее пальцы сжались сильнее.
- А, - сказал Толик. - Слышал, как же. Княжество Госбезопасность и все такое…
Доминатор тихо рассмеялся:
- «И все такое…» Это ты хорошо сказал, Игрок. Об это собственно и речь. Княжеству надоело быть просто княжеством. Ему надо именно «все такое». А еще конкретнее - просто все…
- Да ради бога, пожалуйста, - ответил Толик довольно бодро. Близость девушки-мечты делала грозного собеседника в его глазах просто смешным. - Мы то здесь причем?
- О, пожалуйста, не умаляйте своей роли! - нарочито просительно проговорил Доминатор. Он медленно пошел по длинному полукругу, не приближаясь к Игрокам, и солнце странным образом последовало за ним, также продолжая прятаться за черным силуэтом.
- Вы же знаете, что ничего в Игре не происходит просто так, - сказал Доминатор. - Мне не очень просто было заставить прийти Игрока номер один туда, где ему никто не придет на помощь. Куда проще было выяснить его слабости. И еще проще - справиться с Игроком номер три…
- Что за дешевые интриги? - хрипло спросила Марина.
- О! Разве Игрок номер три не знает, что в него, то есть, в нее, без памяти влюблен другой Игрок? Не знаете? Ха-ха! Но это так! Это должно было, по замыслу магов, наверное, придать Игре «перчику»! Я так полагаю. А по нашему - привести Игрока номер один сюда…
Доминатор отвратительно засмеялся.
Марина огромными глазами недоуменно взглянула на Толика и рывком сбросила с себя его руку.
Толик почувствовал себя окатанным ведром холодных помоев.
Доминатор, между тем, продолжал, обращаясь уже непосредственно к Толику:
- Странно, конечно, что при всех возможностях Княжества, я не смог найти тебя раньше. Но, как говорится, Игра есть Игра. Зато теперь Игроков станет меньше. И кое-кто поменяет свой номер…
Последней фразы Толик не понял. Зато понял предыдущую.
- Вы… Хотите нас убить? - дрогнувшим голосом спросил он.
- Я? Что вы! Зачем мне лишний раз подрывать собственный авторитет, который скоро может весьма пригодиться… Я думаю, произойдет несчастный случай. Пылкий влюбленный, который пытался спасти свою девушку от возложенного на нее справедливого наказания, просто сорвался вниз - и угробил возлюбленную…
- Я не возлюбленная! - не очень логично, но довольно пылко возразила Марина.
- Не важно, - отмахнулся Доминатор. - Внизу как раз стоит свидетель. Он с нетерпением ждет, когда «случайно» заметит два сорвавшихся с башни тела.
Толик сразу вспомнил старикашку с платным биноклем. Он обхватил Марину руками и рывком поставил на ноги. Та вяло сопротивлялась.
Доминатор начал приближаться к ним, выставив вперед руки. По его пальцам заструилось голубоватое пламя. Толик почувствовал, как непреодолимая сила потащила их к краю зала, туда, где распахивало свои объятья небо.
- Только пойми меня правильно, - приближаясь, продолжал Доминатор. - Я не испытываю к вам ни малейшей неприязни. Просто реализую собственные планы. И в них, к сожалению, нет места другим Игрокам. Кстати - чтобы мне не пришлось спускаться вниз - отдай мне Части Целого и мобильник Магистра правил…
Толик, как завороженный, сунул руку в карман. И вместо мобильника нащупал брелок мотоцикла…
Толик схватил Марину за руку и сам потащил к пропасти. Та принялась колотить его свободной рукой и что-то отчаянно выкрикивать - Ветер! - закричал Толик, словно безумный. - Ветер, я здесь!
- Конечно, ветер, - согласился Доминатор. Он уже был совсем близко. - Ветер и свежий воздух. Они с нетерпением ждут тебя и твою красавицу…
- Ве-етер! - срывающимся голосом крикнул Толик снова и замер, покачиваясь прямо на краю бездны.
- Ну зачем же герою разыгрывать из себя безумца? - усмехнулся Доминатор и протянул руку. - Давай сюда то, что я просил…
Толик протянул вперед сжатый кулак, но вместо того, чтобы отдать его несуществующее содержимое, схватил Доминатора за кожаный ремешок на шее.
И повлек за собой, вместе с Мариной, ТУДА.
Вниз.
Доминатор вскрикнул, зашатался и остался на краю. Слабый ремешок лопнул, и Толик вместе с Мариной полетели… … прямо в седло ловко подпрыгнувшего «байка». Марина оказалась прямо перед Толиком, на бензобаке, рефлекторно вцепившись Толика.
Мотоцикл немедленно провалился под седоками и со свистом рухнул вниз. Жутко-приятная невесомость пронзила тело.
Но это не было паденьем. Описав огромную дугу, «байк» вжался в живую поверхность башни и, лавируя между огромных «волосков», понесся вниз, постепенно снижая скорость…
- Спасибо тебе, Ветер! - заливаясь счастливым смехом, прокричал Толик, одной рукой держа «газ», а другой - бережно обняв Марину.
Он не хотел сейчас и думать о том, что с ней еще придется вести не один трудный разговор.
…Первая атака, как и полагается пробной, захлебнулась.
Университет огрызнулся струями кипящей смолы и каменным дождем.
Побитые ордынцы понуро возвращались, сопровождаемые стонами раненных и криками начальников.
Зато удалось «пощупать» оборону противника.
Оборона была неплохая, но и не ахти какая. Разбить ее представлялось всего лишь делом времени и военной техники.
Теперь поработать предстояло осадным машинам.
Дэн машинально отдавал команды, и все вокруг послушно вертелось и оживало. Вот грозно выдвинулись на дистанцию метания катапульты, вот при помощи эвакуатора приволокли огромный таран, вот приступили к сборке огромных, как небоскребы, осадных башен.
Когда Дэн располагал орудия для начала стрельбы, к нему подошел неизвестно откуда возникшая Степанида.
- Ну, что, Игрок, готов взять эту крепость? - поинтересовалась она.
- Всегда готов, - пробормотал Дэн.
- Давай-давай. Если все пройдет нормально - я отпущу тебя.
- Да так, вроде, и договаривались…
- Так-то оно так… Только вот Доминатор не хочет тебя отпускать. Сдается мне, что ему гораздо интереснее видеть тебя мертвым. Я обещаю спрятать тебя так, что ни одна живая душа не найдет.
Дэн молча посмотрел на Степаниду. Можно было поручиться - она не лгала. Видимо, она все еще была к нему неравнодушна, несмотря на все побеги и довольно прохладное с его стороны отношение.
- Ты уж сам-то на стены не лезь, - просящим голосом сказала Степанида. - Отсюда командуй, а?
- Да я разберусь как-нибудь, - пообещал Дэн, - Не беспокойся - возьмем мы этот хм… блокпост.
- Доминатор мне по секрету сказал, что Игроков там не будет. Это значит - сил у этих бандитов в два раза меньше теперь. Учти это…
Дэн нахмурился:
- А что с Игроками?
- Сказал, что разберется с ними. Только я тебе ничего не говорила, ладно?
Дэн угрюмо кивнул.
Все выходило верно. Доминатор расправляется с Игроками. Как ни крути - он, Дэн, следующий…
- А ну, - окинув тяжелым взглядом бойцов-ордынцев, жестко сказал Дэн. - Что за возня там, с башнями? Давай быстрее! … Гигантское неуклюжее сооружение на десяти колесах от «БЕЛАЗа» медленно подъехало ко рву. Со всех сторон в него посыпались выпущенные из катапульт обороняющихся булыжники. Камни отскакивали от кованой брони, как горох от кирпичной стенки.
Наконец, в одной из бойниц что-то ухнуло, и в клубах дыма оттуда вылетело нечто бесформенное, что, тем не менее, с успехом пробило железного монстра насквозь.
В середине башни заорали раненые.
- Химфак, что ли? - пробормотал кто-то прямо над ухом Дэна.
- Разговоры! Давай рукав! - скомандовал он.
Вылетев, словно рука из-за спины во время замаха, надо рвом пронесся и врезался в стену посадочный рукав - такой подают от посадочного терминала к самолету. Где его взяли ордынцы - можно было только гадать. Так или иначе, рукав до отказа был забит бритоголовыми штурмовиками.
А впереди, ухватившись за приваренный наспех поручень, стоял Дэн.
- Всем оставаться на местах, - скомандовал он, - я сейчас…
Раздался ропот непонимания - боевики готовы били лавиной ворваться в здание через пустое окно. Но Дэн уже впрыгнул в пустой кабинет, и, развернувшись, дернул за металлический трос.
- Счастливо оставаться, - сказал он, швырнув под ноги боевикам свой пистолет.
И перед изумленными лицами, покрытыми боевой раскраской, грохнулись бронированные жалюзи.
Дэн огляделся. Это была небольшая аудитория с развешанными по стенам таблицами… Какими именно - он не успел рассмотреть.Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникло несколько озверелых молодых физиономий, подкрепленных железками, битами и обрезами в крепких руках.
- Стоять, убьем! - заорал один из защитников здания - здоровенный, с ярко раскрашенными, торчащими во все стороны волосами.
- А-а! - зажмурившись, отчаянно заорал другой - мелкий и худой. В руках у него дрожало самодельное многоствольное оружейное чудо.
- Валяйте, - сказал Дэн и картинно развел руки.
В небольшом тенистом сквере Толик остановил мотоцикл. Нужно было отдышаться и прийти в себя.
Марина немедленно спрыгнула со своего места, и, оттолкнув Толика, шатаясь, пошла прочь. Тот бросился следом.
- Погоди… - пробормотал он.
- Отстань, - мрачно ответила Марина. - Тоже мне - пылковлюбленный. Спасатель нашелся…
- Но это ж не я сказал, - заикаясь пробормотал Толик. - Это же этот… Негодяй в черном…
Какого черта?! Ему приходится еще и оправдываться перед девушкой, только что им же и спасенной!
- Марин… Марина! Постой! Куда ты идешь?
- А тебе какое дело? Свидетель…
Последнее слово было произнесено с горечью. Упрек был не очень справедливый. Но лицо и уши Толика немедленно вспыхнули красным.
- Я… - протянул Толик. - Я не виноват! Ты же сама понимаешь…
Марина только хмыкнула в ответ.
Толик вдруг понял, что остался в дураках.
Недостаточно оказалось заполучить мускулы, классный мотоцикл и даже безумную смелость. Мало было даже спасти эту девушку от смерти…
Елки-палки! Да чего ж ей надо?!
- Так куда ты идешь? - безнадежным голосом спросил Толик.
- В универ, - отозвалась Марина. - У ребят плохи дела. Надо помочь им…
- А… - протянул Толик. В Университет ему путь закрыт…
Он задумчиво поднял руку ко лбу, и равнодушно отметил, что продолжает сжимать в кулаке кожаный ремешок, сорванный с шеи Доминатора. На ремешке, закрепленный хитрым узлом, болтался кожаный амулет.
Толик со сдержанным интересом осмотрел трофей. Может, он магический? А какая разница? Все равно он ничего не смыслит в амулетах…
В кожаном кругляше обнаружился кармашек. Из него Толик с изумлением извлек…
Пятую Часть Целого!
Вот это да!
Дрожащими руками Толик выгреб из кармана остальные «пазлики» и разложил их на бензобаке в уже известном ему порядке. В центре оставалось пространство как раз для пятого.
Толик осторожно, слегка надавив, вставил пятый пазл в причитающееся ему место.
Поверхность мозаики осветилась разноцветными волнами. Щели стыков исчезли, поверхность стала гладкой. Получившийся картонный квадрат начал расползаться в размерах, одновременно утончаясь. Теперь это был лист бумаги.
На единой поверхности проявился рисунок.
Толик бережно сложил листок и спрятал за пазуху. После чего завел мотоцикл и рванул вслед за Мариной.
Та была уже довольно далеко. Она стояла возле проезжей части, растерянно ища глазами хоть какой-нибудь транспорт.
Толик подкатил к Марине, и когда та двинулась прочь, медленно покатил рядом.
- Я с тобой! - решительно сказал Толик и, будто оправдываясь, пояснил:
- У меня там рюкзак остался…
Марина с сомнением посмотрела на него. Но, видимо поскольку из глаз того уже исчезли искорки надежды на какую-никакую взаимность, и оставалась только мрачная решимость, Марина усмехнулась и ответила:
- Тогда уж я с тобой…
И ловко забралась на тесную часть сиденья позади Толика.
- Ну, чего притих? Поехали!
- Да, я совсем забыл, - пробормотал Толик и неловко вложил в руку Марине маленький букетик.
- Это мне? - усмехнулась Марина.
Цветы приподняли маленькие бутончики, будто вглядываясь девушке в глаза и неуверенно зарычали. Но тут же, будто извиняясь, тонко запели что-то невнятно-приятное и принялись гладить ее руку.
- Хм, - сказал Толик. - Это обнадеживает.
И крутанул ручку газа. -4 Адъютант шел на заседание штаба, как на расстрел.Да, что там говорить - как в преисподнюю!
Где ему только ни приходилось бывать! И в него не раз постреливали, и приставляли дуло автомата ко лбу, и сам он стрелял в людей. Но ни одна «горячая точка» не вызывала в нем такого трепета и суеверного ужаса, как его нынешнее начальство. Рядовое собрание высших офицеров превратилось в черт знает что…
Да и разве только в штабе дело! С тех пор, как стало известно, что они находятся теперь уже внутри зоны Локализации, вокруг стала происходить всякая чертовщина. Нельзя сказать, что до этого все было абсолютно нормально - но теперь…
По укрепрайонам бродили какие-то призраки и монстры, солдаты исчезали, раздавались странные звуки, крики… Многие пытались дезертировать - но в ужасе возвращались, понимая, что за границы Локализации им не выбраться.
Непонятным образом, безо всякого участия людей, задвигалась военная техника. Адъютант сам наблюдал, как в небе, словно пара ястребов в борьбе за добычу, сцепились два ударных вертолета. Они двигались, нарушая все возможные законы физики, нападая друг на друга, ударяя друг в друга «брюхом» и уходя на новый разворот. Один из них, побежденный, рухнул на землю. Но не взорвался, не загорелся, а пополз по земле, как раненая птица, издавая при этом странный скрежещущий звук. И за всем этим, задумчиво покуривая сигарету за сигаретой, наблюдали с земли их пилоты.
А последней каплей в наполненной страхом душе стало вынесенное тайком из штабной палатки истерзанное тело капитана Егорова…
Он подошел к штабной палатке. Вокруг стоял вой от жужжания целой тучи мух. Огромные, жирные, они кружили вокруг палатки, словно внутри ее разлагалась слоновья туша. Одно из насекомых повисло перед носом адъютанта, и тот с ужасом убедился, что это и не муха вовсе.
Это пуля!
Обыкновенная автоматная пуля, калибром 5,45 со следами нарезки от автоматного ствола…
Мимо, с низким жужжанием, словно какой-то жук или шмель, тяжело пролетела пуля побольше и пожирнее - скорее всего, «трехлинеечная», от СВД.
- А-ну, п-шли! - зарычал адъютант, отмахиваясь от назойливых пуль папкой с бумагами.
Ничего не оставалось, как войти в палатку.
Здесь было жарко и влажно. По полу, по стенам стелился густой туман, словно в кино про эпоху динозавров. Брезентовые стены были сплошь покрыты паутиной, а сами пауки были настоящим воплощением ночных кошмаров. Адъютант стал немедленно истекать потом и хватать ртом слишком уж тяжелый воздух.
Офицеры плотной толпой сгрудились у стола с огромной оперативной картой. Их крылья подрагивали, и было непросто заметить на них знаки различия, проступающие на кожистых складках пигментными пятнами.
Самым жутким на вид оставался генерал. Он был черен, как смола, а глаза его сверкали кровавыми отблесками. Во рту недвусмысленно обозначились клыки.
Характер генерала испортился подстать образу. Если и раньше у него случались приступы начальственного гнева, то теперь они переходили просто в буйство ярости с высокой вероятностью летального исхода для подчиненных.
На негнущихся ногах адъютант подошел к офицерам и, запинаясь, доложил обстановку. Офицеры внимательно смотрели на него, но не столько с профессиональным интересом, сколько с аппетитом. Он с ужасом подумал, что слухи о том, что именно офицеры крадут и пожирают солдат, вероятно, не так уж далеки от истины…
Выслушав доклад, генерал нетерпеливо выбросил веред когтистую лапу и прошипел:
- Все ясно! Ничего не меняется, а если и меняется - то только лишь в худшую сторону. Поэтому вернемся к тому, о чем я говорил. Засиделись мы, товарищи офицеры, засиделись… Чего мы ждем? Пока американцы или свои же не ударят по нам атомной бомбой? Вы же знаете, что и такого исхода вполне можно ожидать в сложившейся обстановке…
Офицеры одобрительно зашипели, высунув трепещущие раздвоенные языки. Генерал продолжал, тыча кривым когтем в карту:
- Зло - там! Оно никуда не ушло за время осады, и видимо, уходить не собирается. Да, там пропали наши разведчики. Но к черту страх! Нам остается только броситься туда всеми силами, найти врага и уничтожить его в его же логове…
- А кого именно? - промямлил один из офицеров. Это высказывание вызвало возмущенное шипение прочих. Умник притих.
- Какая разница - кого?! - злобно оскалился генерал. - Теперь это уже не имеет значения. Если мы не найдем конкретного врага - мы сравняем с землей город!
Офицеры возбужденно захлопали крыльями. Поднялся ветер, у адъютанта сорвало фуражку. Под ней уже начинали пробиваться седые волосы.
- Мы используем сразу все резервы, - продолжал генерал. - А, в крайнем случае, - и тактическое ядерное оружие…
- А у нас… есть? - дрогнувшим голосом поинтересовался один из полковников.
Генерал тихо и страшно рассмеялся:
- Конечно. Слишком странно все начиналось, чтобы надеяться на лучшее. Есть атомные снаряды, есть ракеты. Если придется - взорвем все это вместе с собой, чтобы уничтожить язву на теле Родины.
Последнюю фразу генерал произнес без тени иронии. Адъютант почувствовал, как встали дыбом волосы на всем теле.
- Теперь вот что, - зловещим голосом произнес генерал, и зрачки его сузились в вертикальную полоску - как у змеи. - Надо бы у бойцов боевой дух поднять. А то совсем хвосты поджали… Я чувствую - в воздухе появился запах войны. А?
- Да, - зашипели офицеры, - и мы чувствуем…
- А вот люди этого не чувствуют, - констатировал генерал. - Надо им объяснить, что ТАМ - сладкий запах крови…
- Крови, - как эхо, отозвались подчиненные и, вздрагивая, повернулись в адъютанту, будто имелась в виду именно его кровь.
Адъютант натянуто улыбнулся, нелепо козырнул, попятился и стремглав выскочил на воздух. Он бежал прочь, а за ним следом неслась какая-то особо назойливая пуля. Видимо - зажигательная, так как умудрилась в конце концов сбить с его головы и поджечь фуражку.
Генерал хлопнул грозными крыльями и поднялся над войском.
Не отдавая никакой устной команды, он просто взмахнул руками, словно дирижер, подавая знак оркестру.
Броня взревела и пришла в движение.
Танки величаво, как боевые слоны, повели хоботами и двинулись первыми. Следом, сбиваясь в стада, поползли БТРы и установки залпового огня. Сами собой пришли в движение пушки. Медленно, словно батискафы, выплыли откуда-то вертолеты, тесня и «подталкивая» друг друга, будто дразня и провоцируя на поединок.
Пеших солдат было немного. Они сразу разделились на тех, кто в ужасе жался сзади, и тех, на лица которых опустились зловещие маски, а на плечи легли, словно черные плащи, огромные крылья. Видимо, такая личина соответствовала в Игре настоящим воинам.
Эти черные воины с приятным удивлением пробовали свои новые способности: набирать пригоршни патронов и просто стреляных пуль - и движением воли отправлять вперед. Причем, как угодно - очередями, веером, тучами…
Эти солдаты были страшны. Потому что они жаждали сражаться и убивать.
И они не ведали страха…
Железное кольцо вокруг Волшебной Москвы быстро сжималось…
Возле цирка на Проспекте Вернадского Толик притормозил.
Во-первых его поразило здание цирка, которое медленно вращалось вокруг своей оси и мерцало, словно НЛО.
- Это, что ли, тот самый суд? - мрачно поинтересовался Толик.
- Вряд ли, - ответила Марина. - Все поменяло свои личины. И это тоже теперь вряд ли просто цирк…
Будто в подтверждение ее слов «цирк» засвистел, закрутился быстрее и вдруг, резко сорвавшись с места, унесся в небо. Не успели невольные зрители этого чуда ахнуть, как на его место откуда-то сбоку плюхнулся другой «цирк», поменьше. И свистел он в другой тональности.
- Нормально, - сказал Толик и повернул голову в сторону башни Университета.
Там поднимались столбы дыма. А теперь послышались и отзвуки отдаленных взрывов.
- Ну, считай, приехали… - сказал Толик.
- Точно, приехали, - послышался насмешливый голос. - Идите сюда, голубки…
Из небытия, сквозь подернувшийся рябью воздух, к ним разом шагнуло множество черных силуэтов.
- Агенты… - упавшим голосом прошептал Толик.
Из толпы людей в балахонах к ним выдвинулась уже знакомая фигура.
- Быстрая машина, трудно спорить, - с усмешкой сказал Доминатор. - Только какая скорость может быть выше мгновенного перемещения? Все, кончайте этот цирк… Цирк?..
Последнее было обращено агентам. Из десятков рук в сторону беглецов хлынули струи густого синего пламени…
И разбились о конус света, упавшего сверху.
Толик поднял глаза.
- Мама родная, - чуть ли не умиленно произнесла Марина, - «Секретные материалы». А мы - Скали и Малдер…
Сверху, мигая сигнальными огнями медленно вращалась огромная «тарелка» летающего цирка.
Доминатор в ярости наблюдал, как огромное летающее блюдце, словно корова языком, слизнуло Игроков номер один и номер три.
Это уже переходило всякие границы.
- Смерть… - прохрипел Доминатор. - Смерть всем!
…- Кто такие Скали и Малдер? - поинтересовался Толик - он никогда не видел «Секретных материалов».
- Это два влюбленных друг в друга спецагента, которые изучают разные чудеса…
- Это мы, - кивнул Толик. …- Но которые никогда не станут близки, - усмехнувшись, закончила Марина.
- Это не мы, - констатировал Толик, - Ты что-то путаешь…
Неся всю эту «прекрасную чушь», они брели по длинному коридору, отделанному странными материалами - то ли металлом, то ли пластиком - и освещенным откуда-то сверху - при отсутствии каких бы-то ни было светильников. Мотоцикл остался стоять в центре мерцающего круга, в котором они оказались, так и не поняв, каким образом. Хорошо жить в Волшебной Москве: большинство событий происходят совершенно непонятно, как, и со временем начинаешь воспринимать это как само собой разумеющееся…
- Типичное НЛО, - констатировала Марина.
- Ага, - соглашался Толик.
Типичное, атипичное - какая разница? Главное - его мечта рядом с ним.Он сжимал ее руку, и Марина, сама того не замечая, отвечала тем же.
- Эй, пришельцы! - крикнула Марина.
- Какие пришельцы? - улыбнулся Толик. - Это же цирк! Эй, звери!
- Они сейчас обидятся и начнут ставить на нас опыты…
- А пусть ставят - это лучше, чем превратиться в обугленную головешку…
- Это точно. Как же я устала от всего этого безумия…
И они вышли на берег озера.
- Ого, - сказал Толик. - Ущипните меня!
Марина с готовностью ущипнула Толика. За шею. Чертовски приятно.
- Еще… - пробормотал Толик и встряхнул головой. - Где это мы?
- Знаем, - сказала Марина. - Это или просто иллюзия, или какое-нибудь пятое измерение…
- Это бонус Игры, - сказал вышедший откуда-то сбоку человек в белом. Его сандалии бесшумно ступали по росистой траве, он улыбался. - Бонус дается, когда пройден очередной уровень Игры…
- Арбитр! - воскликнул изумленный Толик. - Вас же…
- Да, - ответил Арбитр. - Меня, к сожалению, убили. И тебя, Марина, осудили несправедливо…
- Но как… - всплеснула руками Марина.
- Я образ. Всего лишь образ, который остался от прежнего Арбитра…
- Вы… были… магом?
- Нет, - покачал головой Арбитр. - Я был обыкновенным человеком. И работал простым судьей этой Игры. Не очень даже успешно. Но Игра почему-то решила, что я достаточно справедлив, чтобы решать, справедливо ли все происходящее в нашем городе. И я не справился…
- А почему тогда здесь, в цирке?.. - спросил Толик, чувствуя неловкость. Не очень удобно говорить с человеком, зная, что сам ты жив, а он - уже нет.
- Такова ирония Игры, - грустно улыбнулся Арбитр. - Здесь было столько концентрированной и неподдельной радости и счастья, что оно стало тем, чем стало. У вас не так много времени на отдых, так что распорядитесь им правильно. А мое время вышло…
Арбитр замерцал, словно изображение на экране телевизора и исчез. …Говорить не хотелось. Все здесь было слишком красиво. Где-то поблизости журчал ручей, щебетали птицы, что-то отмеряла кукушка…
- Эх, сейчас искупаемся… - сладко произнес Толик и потянулся. - Жаль, времени, говорят, мало…
Толик посмотрел в глаза Марине и взял ее за руку. В ее глазах мелькнули незнакомые искорки.
- Главное - правильно им распорядиться, - тихо сказала Марина.
И они распорядились им правильно…
…Мотоцикл плюхнулся по другую сторону кольца из агентов. Судя по тому, как они кричали, шпаря друг друга огнем, который предназначался беглецам, «бонус» в этом мире продлился не более нескольких секунд.
В зеркалах заднего вида Толик увидел, как один из агентов указал на них пальцем:
- Вот они!!!
Но Ветер уже нес парочку прочь от преследователей. А для мгновенного перемещения, видимо требовалось некоторое время и какие-то особые условия…
Снова показалось здание Университета.
- Туда, - воскликнула Марина, довольно бесцеремонно стукнув Толика кулаком в спину.
- Как скажете, мэм, - отозвался Толик. Все-таки, несмотря на все капризы этой красотки, он получил от нее, что хотел! И теперь вез ее на своем классном мотоцикле, и она обнимала его - совсем, как на фото в каком-то забытом журнале!
И чтобы не потерять управление, Толик гнал кружащие голову воспоминания о нескольких часах на берегу удивительного озера…
Через несколько секунд бешеного разгона они увидели толпу, осаждающую Университет. Она была просто огромна!
Толик прибавил еще газу, направляя мотоцикл прямо на всадников Черкизовской Орды. Те заметили приближающийся «болид» и мгновенно ощетинились длинными пиками.
Марина ойкнула и крепче обняла Толика. Усмехнувшись, тот направил мотоцикл прямо на пики - что поделаешь, если такова цена ее объятий!Прямо перед рядами дрогнувших и попятившихся от неминуемого столкновения врагов, Толик рванул руль на себя, и Ветер взмыл в небо.
Двигатель кашлянул и на несколько мгновений стих. Был слышен лишь свист воздуха да шум осады далеко внизу. За пару секунд трудно было рассмотреть что-либо, но Толик заметил сорванный с цепей мост и огромный таран, упорно долбящий в стену.
Мотоцикл плюхнулся в середину внутреннего двора, чуть ли не на голову защитникам крепости. Через недолгое время, пока разбойники разбирались, что произошло, и кто свалился им на голову, раздался дружный радостный рев:
- Ма-арина! …Встретили их, как героев. Излишне говорить о том, что Толик был немедленно реабилитирован в глазах разбойников.
Однако долго предаваться радости не пришлось. Прибытие атаманши, конечно, поднимало боевой дух, но не решало главной проблемы: разбойников было куда меньше нападавших, а ресурсы врагов многократно превосходили университетские.
Кроме того, ордынцы пользовались услугами Княжества Госбезопасности, агенты которого, как известно, владели приемами примитивной черной магией. Так что положение становилось критическим.
Едва Марина, а с ней и Толик, проследовали на наблюдательный пост, что находился высоко над знаменитыми университетским часами, к ней привели пленного перебежчика.
- Дэн? - удивился Толик. - Как вы здесь оказались? Вы же, как бы, на Орду работаете…
Дэн грустно улыбнулся в ответ:
- А мне надоело на кого-либо работать. И служить надоело. Я хочу мира и покоя. Поэтому и пришел к вам…
- Вы где-то не там ищете мир и покой, - пожал плечами Толик.
- То есть, вы - предатель? - жестко поинтересовалась Марина.
Дэн тихо рассмеялся.
- Никогда не думал, что окажусь в таком положении, - сказал он. - В таком положении, когда мне все равно, что обо мне подумают. Я просто решил, что если какой-то из сторон придется погибнуть - я хочу погибнуть на стороне слабых…
- Вот это новости, - удивился Толик. - Вы ж, это, спецназовец… А, впрочем, не важно.
Он покопался в карманах и извлек свернутый в трубочку листок.
- Я собрал Части Целого, - сказал Толик, показывая свой «свиток». - Магистр, вернее, его автоответчик, обещал, что на этом игра закончится… Но этого не случилось. Видимо, что-то пошло не так…
Дэн с интересом взглянул на листок в руках Толик.
- Игра не закончится, пока не встанет на свое место камень, вынутый из мостовой Красной площади, - сказал он. - Кстати, Доминатор намекал, что этот булыжник у вас…
Толик с интересом посмотрел на Дэна. Вот он - шанс избавиться от надоевшего никчемного груза!
- Так вот вы зачем здесь, - нахмурилась Марина. - А то развели какие-то пацифистские разговоры. Чуть не поверила…
- Мне это камень не нужен, - равнодушно сказал Дэн. - Просто его нужно вставить на должное место. Правда, никто не знает - какое именно. Нужен рисунок - с обратной стороны…
Дэн кратко обрисовал свою историю с путешествием в перевернутый мир под Красной площадью.
Толик нахмурился.
Он не привык решать логические задачи. Но сейчас это было просто необходимо. Взглянув на свернутое в трубочку Целое, он поинтересовался:
- А не этот рисунок? Он тоже, как бы из кирпичиков, составлялся…
Три Игрока склонились над развернутым листком из плотной желтоватой бумаги. Тонкими линиями на нем был нанесен узор стыков пяти «пазлов». Сложенные вместе, они показывали скрытый до этого простой и понятный всем знак.
Самую обыкновенную пятиконечную звезду.
Дэн хмыкнул:
- Надо же! Составители ребуса, однако, особой фантазией не отличались. Хотя, с другой стороны… Звезда на Красной площади - это вполне логично.
- А я вот что думаю, - сказал Толик. - Частей целого было пять. Звезда - пятиконечная. Игроков тоже пять. А Магистр мне сказал…
- Магистр сказал?! - воскликнула Марина.
- Его автоответчик. По телефону, - пояснил Толик, недовольный тем, что его прервали, - Так вот, он сказал, что пять Игроков должны собраться вместе. И они должны быть связаны дружбой…
Наступила пауза. Игроки критически осмотрели друг друга.
- М-да, - сказала Марина. - Дружбой… Хм…
- Что ж, - легко сказал Дэн и улыбнулся. - Я готов.
- И я, - усмехнулся Толик. - Марина, ты ведь не сомневаешься в этом?
Марина скептически повела бровями, и вдруг рассмеялась:
- Нет, я в этом ни капельки не сомневаюсь!
Посреди грохота битвы, под мерные удары тарана три Игрока пожали друг другу руки.
- Ну, - сказал Дэн, - нас уже трое. Осталось найти еще двух приятелей-Игроков. Хотя, как узнать, что их действительно пять? Не хотелось бы ловить черную кошку в черной комнате…
- Если ее там нет, - кивнула Марина. - Игрока номер пять я видела. Это собака.
- Собака? - удивился Дэн.
- Ага, - кивнула Марина. - Мы ее тут случайно даже подстрелили. Потом вылечили. И она ушла с любителями…
- Это еще кто? - спросил Дэн.
- Ну, есть такие энтузиасты магии, - хмыкнул Толик. - Колдуют помаленьку и хотят стать настоящими магами. Ходят, ищут их, влипают в истории…
- А-а… Понятно, - сказал Дэн. - Ну, допустим, пятый Игрок - действительно собака. И мы, может, его и найдем, раз он все время с этими, как их… Любителями, вот… Но… Кто тогда - четвертый?
- Это вопрос, - кивнул Толик. - Но, судя по всему, Игрок номер четыре должен быть таким, чтобы дружба с нами была очень проблематична.
- То есть? - нетерпеливо спросила Марина. Она с волнением увидела через бойницу, что невдалеке от стен готовится очередной удар со стороны вражеской коалиции.
- Толик хочет сказать, что собрать вместе всех Игроков невозможно, - пояснил Дэн. - Такова логика Игры, которая заключается в противоборстве до победного конца. То есть, если мы оказались теперь по одну сторону, то четвертый Игрок - где-то на противоположной. И это значит, что он один по силе, как минимум, равен нам четверым…
- Ну, да, - согласился Толик. - Очень на то похоже.
- Но как же узнать - кто он? - развел руками Дэн.
Беседу прервал мощный удар, от которого пол под ногами заходил ходуном. Дэн кинулся к бойнице.
- Мать моя женщина! - воскликнул он. - Ущипните меня! Они лупят по воротам из Царь-пушки! А я даже и не знал, что она у нас…то есть, теперь - у них. Что можно сказать? Плохи наши дела.
- Все вниз! - крикнула Марина. - Пока лифты работают… …Разбойники готовились к худшему.
Во внутреннем дворике собирали остатки арсенала, созданного своими силами на химическом и физическом факультете. Этого должно было хватить, чтобы отбросить нападавших, когда ворота рухнут. Вопрос - на долго ли?..
Дэн критически осматривал самодельные ракеты и жуткого вида бомбы. С такими, наверное, покушались еще на государя-императора какие-нибудь студенты-народовольцы.
Марина с мрачной решимостью говорила о чем-то со своими разбойниками, Толик же, словно телохранитель, неотступно следовал за ней. Крюгер, что был тут же, весь в ожогах и копоти, недружелюбно и не скрывая ревности, поглядывал на нового фаворита.
Это были те недолгие минуты затишья между атаками, после которых обычно, если верить кинофильмам, наступает самая жуткая кровавая вакханалия…
Внезапно все вокруг затрясло, земля вздыбилась, вверх ударили фонтаны из песка и обломков камней.
- Атас! - заорал Крюгер. - Они подкоп сделали, гады!
Разбойники шарахнулись к стенам, не зная, что предпринять: на поверхность с визгом вырвалась огромная железная морда, с множеством вращающихся частей, с которых во все стороны летела пыль.
- Это же горнопроходческий щит, - пробормотал Дэн. - Гномы, что -теперь за Орду воюют?!
Раздался писк мощного динамика, где-то у микрофона откашлялись.
- Я дико извиняюсь за вторжение, но не надо ничего взрывать, пока я не закончу фразы, договорились? - произнес хриплый и весьма самодовольный голос. - Принимайте помощь!
Толстая металлическая труба вылезла под углом к небу, словно выныривающая из морских глубин субмарина.С грязного бока механического монстра осыпалась земля и на петлях со скрежетом повисла бронированная дверь.
Раздался знакомый разбойникам лай, и на землю спрыгнули пятеро: двое парней, девушка, великан в оранжевой каске и рабочем комбинезоне. Ну, и собака, разумеется.
- Всем привет! - крикнул перепуганным разбойникам Богдан. - Мы вам тут насорили немного. Но Бригадир обещал подмести, верно?
- Кончай чушь молоть! - осадила того Криста. - Если бы не Бригадир - сидел бы у агентов на допросе с пристрастием…
- А что? - пожал плечом Богдан. - Я ничего. Просто поздоровался…
- Да… - осмотревшись, флегматично произнес Эрик. - Надеюсь, мы не задели фундамент…
- Да бросьте вы! - весело и громогласно сказал Бригадир. - Что сломаем - починим! Главное - этим мерзавцам по шапке надавать!
Свирепо хохоча, он потряс в воздухе огромным кулаком в рукавице. И пояснил попятившимся от него разбойникам:
- Я имею в виду эту гнусную Орду. А вы что подумали? -5 Помощь гномов подоспела, как нельзя, кстати. Как только в бойницах замелькали оранжевые каски, решительная атака Орды недоуменно захлебнулась, вражеские полчища неуверенно откатились назад.
Так или иначе, осада обещала только ожесточиться с явлением старых врагов. Помощь со стороны подземного Бригадира только озлобила Орду.
Зато защитники Университета получили возможность перевести дух. Осада перестала быть осадой в полном смысле этого слова: огромная черная воронка, зияющая посреди внутреннего дворика, открывала ворота в бескрайние лабиринты подземного мира Волшебной Москвы. В случае крайней необходимости разбойники вполне могли безопасно покинуть свою крепость.
Но было ли это правильным решением?
Как поведал Толику его старый знакомый - Бригадир - конфликт уже давно перешел за рамки сложных и довольно сомнительных отношений гномов и ордынцев. Теперь разделение шло куда проще и, вместе с тем, куда тягостнее: Орда, неведомо, как, набрав огромную силу, разрасталась, словно раковая опухоль, захватывая всю «дневную сторону» Москвы - то есть, ее поверхность. Поговаривали, что Орда - всего лишь инструмент в руках Доминатора и его агентов. И инструмент далеко не единственный.
Многие жители города, не выдержав тягостной атмосферы нового порядка, искали спасения под землей. По сути, Университет оставался единственным клочком земли внутри МКАД, который еще не находился под властью Княжества Госбезопасности, стремящегося, очевидно, таким образом повысить собственный статус.
Так что теперь битва шла просто за возможность дышать чистым воздухом и видеть синее небо.
Впрочем, природа, казалось, решила подыграть темным силам: солнце было надежно спрятано за многослойным занавесом туч. Над Москвой засверкали гигантские молнии, какие раньше можно было встретить, разве что, в тропиках. Раскаты грома были настолько страшны, что даже самые отчаянные смельчаки, увидев очередную вспышку, вжимали головы в плечи, будто в ожидании удара. …Толик был рад снова увидеть любителей вместе с их вечным спутником - Игроком номер пять, что, виляя хвостом, с интересом обнюхивал местность и недружелюбно рычал на Крюгера, если тот оказывался поблизости. -…Так что магов мы так и не нашли, а тут нам на хвост еще и агенты сели, - рассказывал Богдан. - Чем-то мы им не понравились. И отвязаться никак не получалось - у них многие приемчики куда как посильнее наших…
- Я вот никак не пойму, - сказал Толик. - Если агенты владеют магическим приемами - разве они не маги?
Любители переглянулись и сдержанно рассмеялись.
- Ну, что ты! - сказала Криста. - Иметь способности, знать несколько заклинаний, как мы или агенты, или даже сам Доминатор - еще не означает быть магом в подлинном смысле слова.
- Маг должен чувствовать Дух и понимать его силу, - пояснил Эрик. - Тогда он управляет магической энергией непосредственно, а не через заклинания и пассы - специальные коды, которые придумали Великие маги, связав их с тем или иным эффектом. Мы тоже кое-что умеем, но, конечно, не считаем себя магами.
- Так где же они, эти маги? Почему не наведут порядок в этой дурацкой игре без правил? Почему не найдут Магистра и не надают ему по шее? - пожал плечами Толик.
- Мы сами только и делаем, что спрашиваем себя об этом, - развела руками Криста. - Магов и след простыл, будто их здесь и не было…
- А, может, Игра и должна была пойти именно так, а не иначе? - предположил Богдан. - Ну, решили, значит, маги подсыпать в Игру перчику? Что вы на меня так смотрите?
- Перчику, говоришь? - покачал головой Эрик. - А ты знаешь, сколько уже народа пострадало от этого самого «перчика»? А что сейчас творится за пределами Локализации? Страна уже черт знает сколько времени без собственной столицы. Ядерная, между прочим, держава…
- Да уж, страшненький «всадник без головы» получается… - поежилась Криста.
Толик мрачно огляделся.
Серое грохочущее небо посылало на землю редкие крупные капли странного, непроходящего дождя. Полумрак внутреннего дворика рассеивали принесенные из-под земли гирлянды тусклых лампочек. Повсюду чадили железные бочки - тоже дар подземных жителей. В них разбойники жгли всякий мусор, чтобы согреться. Картина создавалась довольно безрадостная, учитывая, что Орда явно готовилась к новой атаке.
Надо было что-то делать. Толик заставил себя напряженно думать. Толку от этого было немного. Привычки строить логические цепочки за годы бродяжничества у Толика не выработалось.
И, тем не менее, решение было где-то близко.
- Это Игра, - шептал себе поднос Толик. - Всего лишь Игра…
Он уже достаточно четко представлял себе, что сила Игрока - не в мышцах и везении, а в смекалке и стремлении идти наперекор событиям.
Совершенно ясно, что толку от участия в этой битве для него, как для Игрока, мало. Не в этом, совсем не в этом смысл его пути по этому странном городу…А в чем же тогда?
Толик смотрел на бумажку с изображением звезды, и ему казалось, что проясняется смысл заложенной в этот рисунок символики…
Далекий низкий гул прервал его размышления. Через мгновенье земля под ногами заходила ходуном.
Затем последовал страшный, пронизывающий душу рев.
…Зловещее войско вползало в город.
Словно хищные птицы, меж домов со стрекотом шныряли боевые вертолеты, ловко уворачиваясь от рекламных щитов и паутины проводов. Стволы танковых орудий, словно принюхиваясь, обшаривали пространство в поиске жертв. Солдаты голодными глазами пожирали пространство. Из оскаленных ртов капала слюна.
То, что должно было защищать город, обратилось против него.
- Проклятье! - шипел генерал, нервно взмахивая черными крыльями. - Где же люди? Где жители? Куда они подевались?
Генерал грозно восседал на броне штабного вездехода. Вездеход, такой же страшный и нелепый, как и все войско, мял гусеницами газон какого-то бульвара. Генерал, оглядывая окрестности, не пользовался биноклем: его взор стал острым и ясным, как самый совершенный прибор.
- Товарищ генерал! - взбив крыльями воздух, на броню мягко спрыгнул полковник - начальник войсковой разведки. - На Воробьевых горах замечено массовое скопление вооруженных людей. Там какой-то конфликт назревает…
- Война! - сверкнув глазами, произнес генерал. Произнес со смаком, будто говорил о чем-то самом приятном и дорогом. - Война - это то, что надо! Давно уже пора уже заняться делом. Наведем здесь порядок, как ты считаешь?
- Наведем! - осклабился полковник, - Чью сторону будем поддерживать?
- Ничью, - отрезал генерал. - Все, кто возьмет в руки оружие - враги…
На крышу вездехода обессиленно шмякнулся какой-то майор. Генерал свирепо насупился. Майор просительно поднял когтистую лапу: он пытался восстановить дыхание.
- Товарищ генерал! - срывающимся голосом заговорил он. - В районе Останкинской телебашни упало три вертолета. Похоже, их сбили, когда они пытались совершить наблюдательный облет…
- Ага! - генерал будто бы даже обрадовался. - Замечательно! Вот враг и показал свое лицо! Передайте по колонне - идем к Останкино на расстояние прямой видимости!
- А как же Воробьевы горы? - пробормотал полковник.
- Успеем, - отмахнулся генерал, - Все получат свое… …Они наблюдали, как два штурмовика, что пытались пройти на расстоянии метров пятидесяти от башни, были попросту отшвырнуты в сторону, словно назойливые насекомые. Пилоты успели катапультироваться, а самолеты, столкнувшись в воздухе, огненным клубком рухнули на деревья сквера.
Три танка, что пытались подойти на расстояние стрельбы прямой наводкой, были, как будто, вбиты в землю несколькими страшными ударами гигантской невидимой руки.
Генерал в бешенстве рычал. За его спиной выросла батарея установок залпового огня.
За коротким взмахом руки последовал грохот и гулкий свист десятков стартующих ракет.
Подножие телебашни окуталось жидким пламенем. Генерал злобно захохотал, воздев к небу черные кулаки. Ну, какая сила может что-то противопоставить мощной и отлаженной армейской машине?
Не успел рассеяться дым, а генерал уже понял: пространство вокруг башни оставалось по-прежнему нетронутым. Он мигом пришел в немыслимую ярость. С ревом он кинулся на адъютанта и буквально разорвал того на части.
Немного успокоившись, но ничуть не усомнившись, генерал отдал самый серьезный в своей карьере приказ…
- Но… - пробормотал полковник, осторожно стирая с лица капли крови адъютанта, - как же так? Атомные снаряды - в центре города…
Генерал резко вскинул взгляд на непонятливого подчиненного:
- Какой, к дьяволу, город?! Это самое адское место на Земле! Посмотри, что оно сделало с нами! А что оно сделало с жителями? За периметром Локализации у нас осталось полторы сотни миллионов человек… О чем это я? К черту! Мы должны выжечь эту язву - и все тут! …К самоходной гаубице шустро подъехал транспортер в сопровождении «Урала» с солдатами. Солдаты посыпались на землю, как семечки, и мигом бросились к транспортеру. С видимым усилием из того был извлечен массивный контейнер. Страшный на вид подполковник - с рваными в клочья, будто обожженными, крыльями - набрал на кодовом замке в крышке контейнера некую комбинацию цифр. Солдаты откинули крышку и окружающее пространство осветилось зловещим малиновым светом.
Это был артиллерийский снаряд с особой, отличающей его от прочих, маркировкой. Но сейчас не было видно этих стандартных знаков. Потому, что снаряд попросту излучал смерть. И даже изуродованные Игрой, страшные сами по себе, солдаты с опаской поглядывали на этот сгусток смертельной энергии.
- А ну, что уставились! - прохрипел подполковник. - Снарядов не видели? Взяли - и в башню!
Снаряд передали артиллеристам в боковой люк самоходки. Солдаты со священным ужасом смотрели на собственные руки, которые светились теперь таким же, но более тусклым, малиновым светом…
- Огонь! - сладко дрогнувшим голосом протянул генерал.
Гаубица ухнула.
Солдаты и офицеры, зажав руками глаза попадали на землю.
Только генерал смотрел вперед немигающим взглядом. Он знал, чувствовал, что его новое тело способно выдержать вспышку ядерного взрыва.
- Раз… два… - прошептал генерал.
На счет «три» Москва должна была остаться без своего символа, принесенного в жертву борьбы с неизвестным противником.
Но произошло странное.
Вспышка действительно имела место, и генерал почувствовал, как его тело пронизывают потоки гамма-излучения. Но вспышка была куда слабее ожидаемой, а буйство огня и ураган вздыбленного грунта оказался заключенным в невидимую сферу радиусом не более ста метров. И самое странное: следом за вспышкой не последовало причитающегося грохота и характерной взрывной волны.
Генерал с открытым ртом с изумлением наблюдал за происходящим. Солдаты и комсостав неуверенно зашевелились на земле и стали подыматься на ноги. Опаленный подполковник уже отдавал приказ выгружать второй контейнер…
И тут генерал почувствовал: вокруг что-то изменилось.
Сначала мелко-мелко, а затем все сильнее, завибрировала земля. Откуда-то донесся еле различимый невероятно низкий, но чудовищно мощный гул, который нарастал и грозил в итоге сравняться со звуком ядерного взрыва.
- Что такое? - пробормотал генерал и гаркнул:
- Разведка, что это за хрень?!
- Я не знаю… - растерянно отозвался полковник, - Может, атомный заряд так действует?..
Звук нарастал все больше походя на какой-то подземный рев. Земля ощутимо задрожала.
- Смотрите! - испуганно крикнул кто-то.
Все обратили взоры туда, где началось нечто странное.
Останкинская башня, и без того последнее время внушающая трепет своими гипертрофированными размерами, заставила военных беспомощно озираться по сторонам: она вдруг задрожала, изогнулась, и принялась медленно извиваться, распространяя вокруг вой и ветер.
- А ну - еще снаряд! - скомандовал генерал. - Всем приготовиться к отражению возможной атаки!
Зарядить второй снаряд не успели: земля ушла из-под ног, все попадали навзничь. Генерал взмахнул черными крылами и медленно поднялся над прыгающим транспортером. Кто мог еще за что-то держаться теперь наблюдал, как земля вокруг башни вздыбилась, а сама башня накренилась и полезла из земли, будто выпираемая оттуда чудовищным давлением.
- Е-мое… - сказал себе генерал и заорал:
- Внимание всем! Отходим! Цель держать на прицеле! Без приказа огонь не открывать!
Колонны попятились назад, расползаясь по улицам и площадям. Последними пятились вертолеты, готовые по приказу сорваться как в бегство, так и в безнадежную теперь атаку. … А из земных недр на свет вылезало нечто чудовищно огромное, такое, для чего вся Останкинская башня была не более, чем…
- Хвост?! - пораженно прохрипел генерал, не зная, как реагировать на представшее перед ним зрелище.
В небо на километры взвились тучи земли и пыли. Башня опадала на землю и с нее осыпались налепленные, словно толстые глиняные кольца, цилиндрообразные надстройки. А на месте башни подымалось на задние лапы гигантское и, вместе с тем, знакомое существо…
- Крыса! - послышалось в рядах отступающих.
- Самая натуральная крыса!
- Это был хвост крысы?! Обыкновенной крысы?
- Обыкновенной? С небоскреб ростом? Или даже побольше?
- Она что спала там, в земле? И хвост торчком?
- Отставить разговоры! По машинам!
Все движения существа казались заторможенными, словно при замедленной съемке. Но генерал понимал, что это всего лишь иллюзия - при таких размерах скорость движений этой твари была огромной.
Существо поднялось на задних лапах, принюхалось и отряхнулось.
Во все стороны полетели камни, гигантские куски породы. Неподалеку от передовой колонны с неба грохнулись два сцепленных и искореженных вагона метро. Ища укрытия, солдаты бросились за броню. Где-то за спиной монстра, там где волочился по земле огромный хвост, посыпались, словно карточные домики, дома, вспыхнуло зарево взрывов - то ли разрушенных бензоколонок, то ли каких-то заводов…
Крыса протерла «лапками» закрытые глаза и разлепила веки.
Лучи тысяч прожекторов не были бы так ярки, как режущий красноватый свет, что хлынул из открывшихся глаз чудовища. Крыса поводила сверкающим взглядом по сторонами и уставилась в бронированную армаду.
После чего оскалилась и пискнула.
Этот писк был бы похож на рев реактивного двигателя, если умножить его в сотни раз.
Тварь явно определилась с добычей. Обманчиво медленно она рухнула на передние лапы и двинулась в сторону армейских колонн.
- Огонь! - спешно скомандовал генерал.
Но орудия и ракетные установки еще мигом раньше принялись лихорадочно плевать огнем в приближающееся чудовище. Однако казалось, что крыса не замечает вовсе уколов мелкого и агрессивного врага. Словно не враг это вовсе, а просто мелкие паразиты, которых ничего не стоит растереть по тонкому слою асфальта.
- Снаряд! - прорычал генерал, словно констатируя тот факт, что в ползущую с развернутой башней самоходную установку, суетливо запихнули страшный малиновый заряд.
Выстрел гаубицы потонул в общем грохоте.
Своим новым, невероятно острым зрением генерал смог проследить полет каждого снаряда. И он прекрасно видел, как малиновая черточка врезалась в лоб гигантской твари.
Та остановилась на секунду, будто задумавшись. После чего медленно поднялась на задние лапы.
Генерал ощутил уже знакомый приток гамма-излучения. А следом крыса словно осветилась изнутри, пошла трещинами…
И вроде бы стала еще больше!
Земля вздрогнула. Тварь снова издала свой чудовищный рев.
Генерал ничуть не смутился. Казалось, происходящее только будоражит его чувства, заставляя играть со смертью во всю силу.
- Внимание командирам подразделений! Быстро рассредоточиться по городу! Без приказа огонь по твари не открывать! Всех вооруженных считать врагами и уничтожать на месте, за исключением старших - их брать живьем и допрашивать. Результаты допросов - мне на стол!
«Какой еще стол?» - как-то расслаблено подумалось генералу.
Ему было хорошо.
Ведь это так спокойно - иметь перед собой вполне определенного врага, которого требуется попросту уничтожить. Не надо сидеть и размышлять о судьбах города и мира, о каких-то горожанах, о том, как и что аукнется в мировой политике. Просто вцепиться врагу в горло - и до конца! Сила против силы, злоба против злобы!…
Генерал парил над своим войском и хохотал от удовольствия. В других обстоятельства эта картина выглядела бы, возможно, и комично.
Но сейчас, когда враждебные силы в своей, возможно, бессмысленной, схватке, грозили полностью уничтожить город. -6 Толик слез с мотоцикла и вразвалочку направился к друзьям. Появилась у него неведомо откуда привычка вот так, с достоинством вышагивать, небрежно расстегивать на ходу куртку и лениво снимать шлем. И это несмотря на то, что руки дрожали от напряжения: эта поездка по городу стоила ему немалого количества нервов.
- Всем привет! - махнул он перчаткой и уселся на какой-то деревянный ящик - из тех, что в качестве «гуманитарной помощи» притащили из-под земли гномы. - Влипли мы, скажу я вам, по полной программе.
И поведал друзьям об увиденном им во время своего разведывательного рейда.
Не все захотели ему поверить на слово. Особенно в то, что попытка вступить в переговоры с объявившимися из-за Локализации военными закончилась просто прицельной стрельбой по Толику. На армию здорово рассчитывали в смысле наведения порядка: Волкоп давно не появлялся, видимо, считая нарастающий конфликт выходящим за пределы собственной компетенции.
- Я не думаю, что с армией можно говорить адекватно, - авторитетно заявил Толик, уже не удивляясь новым словам в собственном лексиконе. - Видели бы вы их личины… Я даже не знаю - кто страшнее, эта жуткая тварь с башней вместо хвоста или они… Хотя что-то мне подсказывает - это чудовище связано каким-то образом с Доминатором…
- Почему ты так решил? - поинтересовался Дэн. Он так и не захотел показать на глаза начальству, которое изволило пожаловать в город собственной персоной. Просто это потеряло для него значение.
Он лениво курил, извлекая сигарету за сигаретой из мятой пачки. Казалось, на самом деле, ему плевать на то, что происходит вокруг.
- Останкино - это его вотчина, - пояснил Толик, - Поэтому я не удивлюсь, если эта тварь, разогнав армейцев, приползет сюда. А ей Университет - на один взмах хвостиком…
- Но… Что же делать? - обреченным голосом спросила Марина.
Чуть воспрянув духом с пришествием помощи из-под земли, Марина вдруг снова почувствовала себя обессиленной и беззащитной. Оборона Университета представлялась теперь бессмысленной затеей, а общее положение дел - безнадежным. И это ее настроение отражалось на лицах всех остальных разбойников.
- Делать выводы, - неожиданно трезвым голосом произнес Дэн. Он резким движением затушил сигарету о дерево ящика и внимательно оглядел товарищей.
- То есть? - встрепенулся Богдан.
Усталые любители, казалось, дремали по соседству, прислонившись спинами к шершавой стене здания. Криста, не открывая глаз, недовольно заворочалась, Эрик забормотал нечто невнятное. Задав свой вопрос, Богдан незамедлительно отключился. У его ног, дернувшись во сне, тихо заскулила Рублевка.
- А это значит, - сказал Дэн, - Что надо действовать, как Игроки, а не как пешки в руках других Игроков…
- Это ты о чем? - нахмурился Толик. Что-то такое давно билось в его голове, просясь оформиться во вразумительную мысль, но так и оставалось на уровне невнятных догадок.
- Никто не мог до тебя пробраться в места обитания Арбитра, верно? - принялся рассуждать Дэн. - Верно. А Доминатор - пробрался. И убил Арбитра. Какой отсюда вывод?
- Ну… Что Доминатор владеет какими-то специальными магическими способностями? - предположит Толик.
- Ответ неправильный. Многие здесь владеют какими-то способностями. Но проникнуть в башню…
- В хвост… - машинально выпалил Толик.
- Ну да. Туда. Проникнуть туда мог только тот, кто наделен вполне определенным качеством…
- Ну, не тяните, Дэн! - взмолилась Марина.
- Да, кто это должен быть? - нетерпеливо спросил Толик.
- Игрок, - просто ответил Дэн.
Наступила тягостная пауза. Тишину нарушил Толик:
- Ну, да… Похоже на правду… То есть… Доминатор - он и есть тот самый пропавший Игрок номер четыре?
- Ну, конечно. Если нет еще Игрока номер шесть или семь, - кивнул Дэн. - Хотя это уже вряд ли. И твои пять Частей Целого, и эта пятиконечная звезда на рисунке говорят скорее именно о пяти Игроках…
- И как же тогда действовать? - Толик, напряженно нахмурившись, почесал в затылке. Толковых мыслей по-прежнему не было.
- Тебе же сказали, - ответил Дэн. - Собрать Игроков воедино и связать их дружбой…
- Дружба с Доминатором? - вскинула брови Марина. - Очень мило…
- Так или иначе - надо собраться вместе. И, желательно, там, где у Доминатора будет куда меньшая поддержка.
- То есть - под землей, - быстро сказал Толик.
Дэн кивнул:
- Именно.
- Но как его заманить Доминатора под землю? Туда, где вокруг лишь его враги - гномы? Конечно, он пришел бы туда с агентами но…
- Надо заинтересовать его, - улыбнулся Дэн. - И у нас есть для этого многое. Это и собранные вместе Части Целого, и мобильник Магистра Правил, и…
- Булыжник?
- Именно. Очень лакомый набор для Игрока-негодяя. Мы пойдем вниз и попробуем восстановить рисунок, вставив камень на место. Тот, кто это сделает, судя по тому, что мне говорил он сам…
- Кто - Доминатор?!
- Он, собственной персоной… Так вот, тот, кто это сделает, - подведет под Игрой определенную черту. Я не знаю, что именно должно при этом произойти - может, объявится Магистр, может, остановится эта вакханалия с монстрами, может просто закончится Игра - правил-то нет… Но, так или иначе, Доминатора наше намерение привлечет несомненно.
- Поэтому его следует известить? - усмехнулся Толик.
- Именно, - кивнул Дэн.
- Как же мы его известим? - пожала плечами Марина. - Мне встречаться с ним лишний раз ну никак неохота…
- В этом нет никакой необходимости, - отозвался Толик. - Доминатор унаследовал способности Арбитра. Надо только напомнить ему об этом.
И он покачал на порванном ремешке сорванный с шеи убийцы кожаный амулет. - Надо бы передать ему это. Мне кажется - это ему понадобится, чтобы найти нас…
- Самим давать в руки подонка такую силу? - покачала головой Марина.
- Не вижу проблемы, - пожал плечами Дэн. - Арбитр - всего лишь наблюдатель. Может, это, наоборот, ограничит его возможности влиять на события…
- Он уж извернется как-нибудь, - хмыкнул Толик. - Как только ему подсунуть эту штуку?
- Есть идея, - подняв руку, сонным голосом произнесла Криста. …Рублевка понюхала кожаный медальон и зарычала.
- Терпи, терпи, друг, - сурово сказал Богдан. - Да, дядя плохой, но сходить к нему необходимо для общего дела…
Рублевка тявкнула.
- И что - она понимает? - поинтересовался Дэн.
- Надеюсь, - не очень уверенно сказала Криста. - Заклинание Языка зверей не очень надежное…
- Нормальное, - возразил Богдан. - Я одно время им тараканов за деньги изгонял. Вызывал главного и зачитывал ультиматум: полная капитуляция и отступление с женщинами и детьми в соседнюю квартиру или тотальное уничтожение. Что интересно: соседи платили уже гора-аздо больше!..
- Если Наставник узнает, что ты используешь магию в коммерческих целях… - неодобрительно насупился Эрик.
- У меня была уважительная причина, - возразил Богдан. - Я встречался с девушкой, у которой были повышенные запросы…
- Все это ужасно интересно, - прервал Богдана Толик. - Но нас поджимает время и Орда.
- Окей, - кивнул Богдан. - Значит, так, Рублевка. - Ищи того, кто так пахнет, отдай ему эту штуку и - и назад! Если дядя решит тебя угостить - мой тебе совет: не ешь…
Игрок номер пять тявкнул снова.
- Ну, вот и прекрасно, - удовлетворенно произнес Богдан. - А теперь - вперед!
- Я что-то все равно за нее беспокоюсь, - сказала Криста, глядя вслед прыгающей в тоннель Рублевке. - Ну, как она его найдет?
- Найдет, - убежденно сказал Богдан. - Она сказала, что догадывается, где Доминатор… И посоветовала быстрее двигать в подземный Кремль…
Друзья переглянулись.
- А об этом-то откуда она знает? - спросил Дэн. - Вроде разговор не при ней был. Она подслушивала?
- Собака - подслушивала? - переспросил Толик.
- Черт ее знает, - ответил Богдан. - За что купил - за то и продал. В конце-концов, она не спроста ведь Игрок…
Игрок номер четыре со сдержанной улыбкой любовался воцарившемся в городе хаосом.
Ему было глубоко безразлична победа любой из множества сил, интересы которых сталкивались в виде стычек, сражений, взрывов и разрушений. Более того - никакой победы пока не требовалось вовсе.
Хаос - вот, что является подлинной ценностью. Конечно, если он подконтролен тебе и только тебе.
Хаос дает силу и власть. Тем более, когда ты сам можешь направлять разрушение таким образом, чтобы оно вдруг не завершилось так некстати победой одной из сторон.
Зло - не самоцель. Зло - это отличный инструмент в руках того, кто знает, как умело применить его. Ведь злом так удобно обрабатывать пластичный человеческий материал. Все - убеждение, призывы, обман, даже деньги - требуют слишком много усилий, не всегда и не ко всем применимы.
Но страх и боль - совсем другое дело!
Эти инструменты способны легко и быстро низвести любого упрямого умника до уровня покорного животного… И здесь главное - не переусердствовать. Кому нужна власть над животными?..
Власть имеет цену только тогда, когда ты стоишь над сильными и умными. Когда тебя боятся действительно стоящие люди. Только тогда можно ощутить подлинное удовольствие от власти…
Все-таки, какое это тонкое ремесло - быть настоящим мерзавцем…
Доминатор тихо засмеялся. Его позабавили собственные рассуждения.
Его «мышка» быстро превращала город в руины. Обезумевшая армия «подчищала» то, что оставалось. Ставшая ненужной Орда, была предоставлена сама себе. Если она не справится с Университетом, в котором засели Игроки - не беда. Рано или поздно Москва станет пустыней, и Игроки сгинут в ней вместе с проклятым Магистром правил.
Конечно, если у того не хватит ума объявиться и взмолиться о пощаде… Впрочем, уже не важно. Так или иначе - шансы выжить в этой мясорубке есть только у одного Игрока.
Чего только не сделаешь ради одного часа полных магических способностей…Скорей бы уже прекратить все эти детские забавы и выйти за границы Локализации.
Туда, где большой, не ждущий ничего подобного мир ожидают интересные события и грандиозные перемены. Ведь только ради таких масштабов стоило затевать эту войну против всех…
Глупо, конечно, получилось с теми двумя Игроками. Задуманная им «чистая» комбинация разбилась о странные непредсказуемости Игры. Самое обидное - это потеря медальона Арбитра. Ведь с его помощью можно было контролировать местонахождение Игроков в любое время дня и ночи…
Впрочем, переход на грубую силу имеет свои приятные стороны. В конце-концов, сдерживать в себе накапливающуюся ненависть не так-то просто. И не очень полезно для здоровья. А лишняя сотня лет жизни никому не помешает…
Доминатор стоял посреди Красной площади, следя за безостановочным и хаотичным перемещением пустого параллелепипеда. Камни мерно щелкали, и, пожалуй, могли бы служить довольно точным метрономом, если бы он понадобился здесь какому-нибудь безумному музыканту.
Доминатору не нужен был метроном. Ему был необходим камень и рисунок.
Черт с ним, с Магистром - пусть пока прячется. Но прекратить движение камней - значит, остановить Игру. Кому, как не главе Госбезопасности, знать то, о чем не ведают другие. Игроку номер четыре досталась не просто голова - целый кладезь секретной информации!
Трудно сказать, кто был большим негодяем - тот, первый Доминатор, или Игрок в его шкуре… Так или иначе, вместе они превзошли обоих.
Доминтор прогуливался по площади и строил планы. Планы были захватывающие, будоражащие воображение, а далекие звуки разрушаемого города служили отличным фоном для них.
Поэтому явление сидящей прямо под ногами дворняги с глупым взглядом и вывалившимся языком ворвалось в мрачно-приятные мысли отвратительным диссонансом.
- Чего тебе здесь надо? - процедил Доминатор. - Пшла вон…
Собака лениво встала и нагло виляя задом пошла прочь, то и дело оглядываясь на недоброжелателя.
И тут Доминатор увидел на камнях знакомую вещицу. И захохотал:
- Так вот, в чем дело! Они передали мне послание!
Он поднял медальон.
- Интересно… Что они хотели этим сказать? Что готовы играть в открытую?..
Доминатор надел медальон на шею. Два разорванных конца ремешка поползли навстречу друг другу и, обвившись, срослись воедино.
Доминатор вздрогнул. К нему вернулось особое видение, свойственное только Арбитру.
- Так… ты Игрок? Как кстати…
Доминатор собрал в кулак сгусток черной энергии, чтобы швырнуть его вслед убегающему Игроку.
- А ну, стой! - сказал властный голос.
В затылок Доминатора смотрел ствол знаменитого реализатора. К реализатору прилагался Волкоп, причем в самом суровом расположении духа.
Доминатор даже не обернулся.
- Как же ты мне надоел, Волшебный мент…
Он сделал незаметное движение пальцами, и Волкопа, будто взрывной волной швырнуло на противоположный конец площади.
- Я даже не знаю, кого из вас убить первым, - процедил Доминатор и, на миг обернувшись, швырнул сгусток в сторону Волкопа, что пытался подняться после тяжелого падения.
Волкоп успел выстрелить из своего странного оружия, после чего исчез в ослепительной вспышке.
От попадания из реализатора Доминатора скрутило пополам. Его тело пошло волнами, и сам он страшно закричал - то ли от боли, то ли от страха. И через секунду повалился на мостовую …сразу на две противоположные стороны!
- Интересный эффект, - глядя друг на друга, в один голос произнесли оба Доминатора.
И расхохотались, приятельски похлопывая друг друга по плечам. -7 Друзья стояли на платформе станции «Университет». Откуда-то отсюда на помощь разбойникам и начинали пробуриваться сквозь толщу недр неутомимые гномы. Им же, по «сверхновому» туннелю пришли сюда единственные пока на станции пассажиры.
Странно было осознавать, что там, наверху, всем правят страх и разрушение.
Здесь царили порядок, чистота и аскетическая строгость. Двигались в противоположных направлениях ленты эскалаторов, строго по графику приходили и уходили пустые составы. Глядя на это, можно было подумать, что все происходящее наверху - всего лишь временное, наносное, словно неприятная кожная болезнь на теле в остальном здорового организма. Настоящая же жизнь города, казалось, неизменно происходит здесь, в метро.
Только жизнь эта - без жителей.
Те, кто успел уйти под землю, подальше от разбушевавшегося зла, собрались где-то в гигантских пещерах и штольнях. Гномы с готовностью пускали всех, кто пожелал уйти с поверхности. Но - с условием отработки своего проживания. Конечно же, без ущерба собственным интересам. Ведь все прекрасно помнили, на что может пойти подземное братство ради защиты своих интересов!
Так или иначе, Игра зашла слишком далеко. Уже и гномы начали понимать тщетность своего подземного труда без рынка сбыта добытого. Даже странные условия этой Игры, что заставляли вертеться колесики волшебной экономики вопреки традиционным законам, не могли уже справиться со вполне очевидным фактом: город умирал.
Об этом, наверное, должны были думать, стоя на перроне, Игроки и Любители, отправляясь в опасную подземную экспедицию. Но им было не до того.
Они смеялись.
Смеялись по самой простой причине: Богдан оказался просто кладезем анекдотов и смешных историй из жизни, которые, если верить ему на слово, неизменно сопутствовали ему.
- А вот скажите, любители, почему вы решили заниматься магией? - спросил Толик, когда они вошли в подкативший поезд. - Откуда вы узнали, что это все - вообще правда, а не сказки для маленьких детей?
Криста пожала плечами:
- Но это же очевидно… В малых количествах магия всегда присутствует вокруг…
Двери вагона захлопнулись. Рублевка, что суетливо вертелась под ногами, неприязненно на них зарычала.
Механический голос объявил следующую остановку, и поезд, дернувшись, тронулся.
Они расселись друг на против друга, тесно сгрудившись, будто в пустом вагоне им не хватало места. Толик взял теплую руку Марины и положил себе на колено. Та немедленно положила голову Толику на плечо.
Толик мельком подумал, что уже ради таких мгновений стоило бы поучаствовать в Игре.
А разговор продолжался.
- Никогда ни с какой магией не сталкивался в жизни, - криво улыбнулся Дэн.
- Это потому, что не каждый человек обращает внимание на удивительное, - улыбнулась Марина и уютно прижалась к Толику.
- Верно, - отозвался Богдан. - А вот я в детстве дружил с самым настоящим магом…
- Ну, начинается… - протянул Эрик.
- Это его любимая байка, - пояснила Криста.
- Это чистая правда, - спокойно ответил Богдан и начал свой рассказ.
Мой друг Пашка (байка Богдана) - Эй, Богдан! Айда на тарзанке кататься!
Это кричит мой друг Пашка. Он еще не знает, что я сижу дома, как дурак, не потому, что решил прогулять уроки, а из-за высокой температуры и мерзкой боли в горле. Да еще и мама пригрозила, что если я высуну свой распухший нос за дверь…
Но, услышав Пашкин веселый голос, я не впадаю в уныние от того, что тот пойдет кататься на тарзанке без меня. Не-а! Я знаю, что Пашка обязательно что-нибудь придумает. Потому что он - Пашка.
И он - не такой, как все…
Он появился в нашем классе недавно. И само его появление было окутано тайной. Никто не знал, из какой школы он к нам перевелся, кто его родители, да и вообще… Странный он был. Первое время только молчал и улыбался своей нелепой улыбочкой, чем выводил всех нас из себя.
Говорят, что в школу его привезли на какой-то дороженной черной машине, а с классной руководительницей долго беседовали серьезные дядечки в костюмах, после чего классная три дня ходила бледная и боялась даже смотреть на Пашку…
Ну, этого я точно сказать не могу - я, как обычно в то время болел. За что купил - за то продал. Но и после, когда мы с Пашкой стали самыми настоящими друзьями, я так и не узнал, где он живет, потому что в гости он никогда не приглашал, а от всяких намеков на это легко и непринужденно отделывался.
Впрочем, это не мешало ему ходить в гости к нам. И сейчас он сидел передо мной с усмешкой наблюдая, как я давлюсь горячим чаем с малиной. Малина никак не лезла в воспаленное горло.
- Какая там тарзанка? - хрипел я. - Если мать узнает - она меня в вообще в больницу упечет.
Говорил я это не очень уверенно и довольно уныло. Ведь мне страсть как хотелось опробовать эту новую штуковину! Говорили, на ней можно на маленьком таком колесике пронестись надо всем карьером по натянутому тросу! Какая болезнь может остановить на пути к такому приключению?!
Но я и сам понимал, что ничего не выйдет. Руки и ноги у меня словно ватные, и голова кружилась даже от похода на кухню. Так что испытания этого чуда пройдут без меня…
- Так я тебе принес новое средство, - доверительно подмигнул Пашка. - Держи!
И сунул мне в руки какой-то пакетик с мелкими сухими листьями. Листья на вид знакомые.
- Завари, как чай, и выпей, - сказал Пашка. - И сразу все пройдет…
Пашке можно верить. Если он говорит, что пройдет, то, стало быть, так оно и есть…
Я сделал отвар, выпил, давясь кипятком… И чудо! Голова прояснилась, градусник показал 36,6, ушла боль из горла!
Я быстро оделся, и мы с гиканьем выскочили на улицу. И только по дороге я вспомнил, что за листья находились в пакете, что за вкус был у отвара.
Это был обыкновенный зеленый чай.
…Тарзанка и вправду оказалась хороша. Верхний конец стального промасленного троса был тщательно обмотан на уровне головы вокруг ствола старой сосны. Когда я стоял у края обрыва, держась за деревянную рукоятку, страх не давал мне сделать шаг в бездну. Но сзади меня подтрунивал Пашка. И я знал, что ничего плохого со мной не случится… …Мы налетались до одурения. Мне и в голову не приходил вопрос о том, как я тормозил внизу, перед огромным булыжником, вокруг которого был обмотан нижний конец троса, когда колесико набирало бешеные обороты, а палка, на которой я висел, разогревалась, как ручка сковородки. Колесико плавно замедляло ход, а как - меня это совершенно не интересовало.
Зато интересовало дядек в костюмах, которые поджидали нас у выхода с карьера. В ответ на их странные вопросы я только мычал что-то невразумительное, а Пашка холодно улыбался. Ему почему-то вопросов не задавали.
…Это не самая удивительная история про Пашку. Вообще, сдружившись с ним, мы вскоре перестали удивляться многому. Например, тому, что в хорошую погоду уроки кончались раньше, а на дом задавали меньше. Или тому, что на физкультуре даже толстый увалень Витус начал вдруг легко лазить по канату и подтягиваться пятнадцать раз подряд. …Однажды Пашку вызвали к доске.
Учительница - худощавая и опытная Вампирша, как мы ее называли, заставила Пашку решать какой-то сложный пример. Она плотоядно смотрела, как тот мучается у доски, прекрасно зная о том, что у Пашки серьезные проблемы с математикой.
Пашка страдал, выводя какую-то формулу и иллюстрируя ее корявым графиком. Филин с первой парты тщетно пытался ему что-то подсказать, то и дело, с грохотом роняя на парту свои огромные очки.
- Так, разговорчики! - стуча костлявым пальцем по столу, предупредила Вампирша, и Филин запнулся на полуслове.
Взгляд учительницы устремился на доску.
- М-да… - хохотнула Вампирша. - Я не ждала от тебя многого, Паша, но хоть таблицу умножения ты бы выучил, а? Первый класс! Ну, сколько будет шестью шесть?
- Т-тридцать семь, - уверенно ответил Пашка и вдруг покраснел. Видимо, он слегка засомневался в своем решении. Но потом вдруг вздернул брови и исподлобья посмотрел на Вампиршу:
- А сколько это, по-вашему?
- И по-моему, и вообще - это будет тридцать шесть. Так что двойка тебе. Садись!
Пашка не был отличником. Но он был очень самолюбив. Я готов поспорить, что в ту минуту Пашка был уверен в своей правоте! И получать незаслуженную двойку он никак не хотел!
- А за что двойку? - насупившись, спросил Пашка. - Я здесь правильно все написал…
Вампирша аж оторопела от такой наглости. Класс тихо захихикал. Назревало представление.
- Что ты написал правильно?! - прошипела Вампирша, скрючилась, будто для прыжка.
- Что шесть на шесть - тридцать семь, - невозмутимо ответил Пашка. Он уже совершенно успокоился, но уходить от доски не собирался.
- Та-ак, дети, - протянула Вампирша, - Все взяли и перевернули свои тетради. А теперь посмотрели на обложке таблицу умножения. Сколько будет шесть умножить на шесть?
По классу пронесся тихий ропот.
- Ну, что молчим? - поинтересовалась Вампирша. - Сколько?
- Тридцать… Семь… - мертвым голосом произнес Филин и шмыгнул носом. Филина нельзя было упрекнуть в незнании математики. Но и читать он тоже умел прекрасно, несмотря на свою оптику.
Вампирша принялась судорожно хватать тетради и разглядывать на них таблицы умножения.
- Бред! - бормотала она, - Опечатка…
- А вы на калькуляторе посчитайте, - посоветовал Пашка.
Я хмыкнул. Следом захихикали остальные. Это было явной наглостью, а потому вызывало заслуженное восхищение.
Вампирша судорожно заколотила по кнопкам. После чего охнула, схватилась за голову и выбежала из класса.
Начался веселый галдеж, иПашка, сопровождаемый овациями, плюхнулся за парту рядом со мной.
- Как ты это сделал? - спросил я, тыча пальцами в кнопки своего задрипанного калькулятора. Шесть на шесть выходило именно тридцать семь!
- Да просто решил - пусть так и будет, раз написал уже. А какая разница?…
Калькулятор вдруг выдал длинный ряд цифр и умер. А через секунду погас свет во всей школе.
Помните? Это был тот самый день, когда во всем мире были проблемы с электричеством, когда вышибло все компьютеры?
Когда чуть не сошла с орбиты МКС?
Это все оттого, что мой друг Пашка не дружил с математикой.
Как я догадался, что все дело именно в нем? Сам не пойму.
Но, видимо, вечером, когда стал делать уроки и понял, что, как ни решай задачки - все получается наперекосяк, да еще не горит свет, и даже книжки рвутся в руках, когда пытаешься их открыть…
А еще перестали закрываться двери, отвинчиваться краны… Ну, что я вам рассказываю, вы ведь сами все это помните…
Тогда я пошел искать Пашку.
И, как оказалось, не я один. Возле дома меня поджидали знакомые дядечки в костюмах. Выглядели они весьма озабоченно и потрепано. Видимо, оттого, что на этот раз приехали не на роскошной иномарке, а на стареньком «УАЗике». «УАЗик», как ни странно, работал. Несмотря на то, что шесть на шесть теперь - тридцать семь…
Без долгих разговоров они усадили меня в машину, и мы поехали.
- Мальчик, скажи, где сейчас может быть Паша? - спросил один из этих странных людей.
- Дома, наверное, - буркнул я.
- Дома его нет, - быстро сказал второй.
- Ну, не знаю… - пожал я плечами. - Может, на карьере?
Старый карьер был нашим любимым местом для игр и сборищ. Летом здесь были кучи огромных камней и маленькое грязное озеро посередине - настоящий Большой Каньон. А зимой это было идеальное место для катания на санках. И лыжах - кому не было жалко лыж, и не пугали переломы.
И мы поехали в сторону карьера.
Когда мы въезжали в его кратер, я сразу почувствовал неладное: трос новенькой тарзанки безвольно свисал прямо в грязное озеро. Я еще не успел ничего сообразить, как взрослые выскочили из машины и бросились куда-то бегом.
Я выскочил из машины и увидел Пашку. Он лежал на берегу озерца, наполовину в воде, придавив своим телом часть уходящего в воду троса.
Вам знакомо ощущение, когда все вокруг происходит будто бы и не с вами вовсе, словно наяву вы попадаете в страшный сон? Вот и мне оно стало знакомо в ту минуту… …Когда Пашку уложили на заднее сиденье, он увидел меня.
- Я ошибся, - всхлипнул Пашка. - Шесть на шесть - и вправду тридцать шесть…
И забормотал что-то совершенно непонятное…
- Что с ним? - испуганно спросил я, когда мы ехали в больницу.
- Все будет хорошо, - уверенно сказал один из дядечек. - Мы успели вовремя…
- А когда он снова придет в школу?
- Я думаю, скоро…
Но в школу Пашка так и не пришел. И я его больше не видел.
Видимо, те самые дядечки в штатском решили от греха перевести его в очередную школу, подальше от нас.
О Пашке напоминают мне только сгоревший калькулятор, подшивка научных журналов о необъяснимых аномалиях в орбитах планет нашей Системы, да вырезка из газеты о вручении Филину Нобелевской премии.
Надо же было проболтаться ему, что я умею лечить грипп обыкновенным зеленым чаем…
Ведь если я расскажу всем про своего друга Пашку - мне никто не поверит…
- Вот такая история, - закончил Богдан.
- Забавно, - кивнул Дэн. - А про чай - это тоже правда?
- Нет, там было другое открытие, - загадочно сказал Богдан. - Но из этических соображений я все немного упростил…
- Врун, - донеслось из-под патлов Эрика. - Вранье от первого до последнего слова.
- Ну, ладно! - обиделся Богдан. - Чего я тогда тут распинаюсь перед вами, если вы мне не верите?
- Почему не верим? - успокоил того Толик, - Эта история всего лишь доказывает, что наша пронизана чудесами. Я совсем недавно это понял. Надо просто больше внимания уделять деталям…
- Или меньше пить, - цинично вставил Эрик.
- Фу, - скривился Богдан. - Грубый, примитивный прагматик! Ты-то чего тогда полез в магию?..
Эрик что-то пробурчал было в ответ, но тут в спор вмешался Дэн:
- Все, братцы, приехали. Здесь делаем пересадку…
Рублевка беспокойно заскулила. -8 Дэн с усмешкой наблюдал за реакцией тех, кто впервые пересекал границу перевернутого подземного Кремля. Богдан, внезапно оказавшись на «потолке», моментально позеленел. Его стошнило. Не легче переход перенес Эрик. Кристу закачало, она побледнела и осела, чуть не свалившись в обморок. Только Толик и Марина легко перешагнули грань между сравнительно «нормальным» миром и «миром наизнанку».
- Ну, что, пошли? - сказал Дэн, терпеливо дождавшись, когда все придут в чувство. - Мы уже практически на месте. Остается ждать Доминатора…
Но он ошибался.
На Ивановской площади, прямо, словно какую-нибудь официальную делегацию, их встречали:
- НКВДшники с тяжелыми взглядами.
- Агенты Госбезопасности в изрядном количестве.
- И Доминатор собственной персоной.
Как-то сбоку примостился уже знакомый Дэну Трошкин. Он виновато развел руками, будто говоря: «Я тут ни при чем. Ничего не поделаешь - служба…»
- Ну, вот, - упавшим голосом сказал Богдан. - За что боролись, на то и напоролись…
- Ну, давай, начинай связывать нас дружбой. - Марина толкнула Толика в бок локтем.
Толик не ответил. Он мрачно оглядел встречающих и с тоской подумал, что, так или иначе, сейчас будут расставлены все точки над «и». Ему до смерти надоели все эти чудеса.
Только Дэн совершенно спокойно вышел вперед, приветственно подняв руку:
- Всем привет! А ничего погодка, а?
Доминатор, вышедший навстречу «гостям», тихо рассмеялся.
- Ну, вот и все, - сказал он. - Все, кто должен был, собрались вместе. И, наверное, это правильно. Приятно пообщаться с самыми настоящими Игроками. В конце-концов, Госбезопасность должна знать в лицо героев своей маленькой страны…
- Можно подумать, вы с нами не общались до этого, - зло процедила Марина. Казалось, она сейчас вцепится в скрытое вечной тенью лицо.
Доминатор развел руками. Могло даже показаться, что под своим черным капюшоном он виновато улыбнулся.
- Да, между нами случались моменты недопонимания. Но ведь на то она и Игра, чтобы выиграл кто-то один. Тем более, согласитесь - нечестно, когда у кого-то изначально такие значительные преимущества. Я про Игрока номер один…
Толик криво улыбнулся.
- Вы нас убьете? - просто спросил он.
Друзья испуганно посмотрели на Толику. Его прямота была пугающей.
Дэн спокойным взглядом изучал Доминатора и его свиту. Казалось, он продумывает, как с наименьшим расходом сил уложить на землю эту небольшую группку слабаков.
- Я еще не решил, - задумчиво произнес Доминатор. - Впрочем, я полагаюсь на случай, который подскажет, как с вами поступить наилучшим образом. Видите ли, я не очень люблю совершать необратимые поступки, выгода от которых мне не вполне ясна… Пока же мне хотелось бы получить от вас то, что спрятано в замечательном рюкзаке Игрока номер один.
- Это еще с какой стати? - набычился Толик.
Никакого желания расставаться со своими регалиями главного Игрока у него не было. Только сейчас он осознал, что по отношению к надоевшему булыжнику, собранному воедино Целому и раздолбанному мобильнику он испытывает чувства самого ярого собственника.
А еще он понял, что ненавидит этого мерзавца в черном балахоне. И даже не столько потому, что тот недвусмысленно желал Толиковой смерти, сколько в силу иных, странных и необъяснимых причин. Так некоторые совершенно иррационально боятся и ненавидят змей и пауков.
Толик попятился и натолкнулся спиной на стену из крепких торсов с старомодной военной форме.
Крепкие ладони аккуратно зажали Толика в стальные тиски. Другие руки ловко избавили его от рюкзака, и, профессионально обшарив карманы - еще и от скрученного в трубочку рисунка вместе с мобильником. В отличие от ордынцев, эти не видели особых проблем в отъеме хитрого гномовского рюкзака. Через несколько секунд полноценного НКВДшного «шмона» реликвии Игрока номер один оказались в руках трех амбалов в лиловых фуражках. Так они и поднесли добычу Доминатору: один, держа в руках телефон, другой - камень, третий - собранное воедино Целое.
Толик почти физически ощутил потерю статуса Игрока номер один. Надо же, а он, оказывается, совершенно свыкся с мыслью о собственной уникальности и даже стал воспринимать ее, как должное…
- Ну, что ж, - усмехнувшись, сказал Доминатор, разглядывая ворох электронных потрохов в своей черной руке, - позвоним Магистру?
- Аккумулятор сначала заряди, - мрачно сказал Толик.
- Спасибо за совет, - кивнул Доминатор, - но это еще успеем. Сейчас у меня другие планы. Пойдем-ка на площадь…
Грубыми толчками в спины друзей заставили шагать вперед.
- Доигрались, - причитал Богдан, едва волоча ноги, словно бывалый узник лагеря смерти, - здесь даже магию толком не применишь - чувствуете, какая блокировка мощная?
- Да прекрати ты, - отвечала Криста. - Дэн же сказал, что он предусмотрел такой вариант…
- Предусмотрел! - не унимался Богдан. - А что, если то, что он предусмотрел, придет на помощь только нашим трупам?!
- Заткнись! - не выдержал Эрик. - Накаркаешь!
- Я не глазливый, - парировал Богдан.
- Да что вы несете? - не выдержала Марина. - Думайте лучше, как из ситуации выворачиваться будем…
Дэн положил руку Марине на плечо и поднес палец к губам. Компания приумолкла.
Они вышли на тускло освещенную изнанку Красной площади.
Будто в честь их прибытия недра Мавзолея издали протяжный тоскливо-жалобный вой, от которого некоторым тут же захотелось побыстрее потерять сознание.
- Да, вот так здесь обычно и бывает, - вздохнул Доминатор, - Но вернемся к нашим баранам. И посмотрим, что же полезного передал мне бывший Игрок номер один…
- Уж не себя ли ты считаешь новым Игроком номер один? - довольно бесцеремонно поинтересовался Толик.
- Ты знаешь, - издевательски-задумчиво произнес Доминатор. - Пока не привык. Но не беспокойся - после твоей смерти я сумею свыкнуться с новым статусом…
Доминатор взял из рук НКВДшника Целое и небрежно осмотрел его.
- Ну, что же, - задумчиво произнес он. - Пожалуй, настало время упорядочить хаос. Попробуем восстановить порядок в нашей мозаике. А то меня уже стал раздражать этот стук под ногами. Хм-м.. С рисунком, как я погляжу, фантазия у магов дала сбой. Почему именно звезда? Ну, да ладно. Нам ведь нужен только результат, верно?
Доминатор сделал знак НКВДшнику с камнем. Тот торжественно, хоть и с одышкой, прошествовал к Доминатору.
- Интересно, как он будет собирать эти недетские пазлы? - злорадно поинтересовался Богдан, окидывая взглядом площадь.
- Задача не для бездарных магов-самоучек, верно? - немедленно отозвался Доминатор. - Согласитесь - все справедливо: камень в конце-концов достался тому, кто лишь один сумеет его вставить на должное место…
Доминатор поднял руки над головой. К нему немедленно кинулись агенты, образовав вокруг шефа плотное кольцо. И тоже воздели руки к скрытому от центру земли, что оказался теперь на месте неба. Доминатор поднял над головой Целое. И что-то тихо произнес.
Целое вспыхнуло и за несколько мгновений превратилось в пепел, что осыпался с рук Доминатора на камни древней площади.
Тут же часть камней осветилась изнутри малиновым сиянием.
Вспыхнул и камень, что держал НКВДшник. От неожиданности тот вскрикнул и чуть не выпустил из рук сверкающий, будто раскаленный, булыжник.
Мерный стук камней на площади стал усиливаться, одновременно все более ускоряясь. Наконец, звук перешел в оглушительную дробь. Друзья невольно закрыли уши руками.
Бешено перемещающийся провал в камнях пару раз подбирался к ним на опасное расстояние, грозя схватить и переломать ноги.
Хоть это и трудно было в полной мере оценить, стоя на земле, все же стало заметно, что светящиеся камни постепенно собираются воедино ближе к центру площади. Вскоре стали различимы и гигантские грани рисунка.
И, наконец, движение камней прекратилось.
- Вот так, - устало опустив руки, сказал Доминатор. - Теперь осталось сделать самое приятное…
Он произвел какой-то неуловимый пасс, и на его ладони оказался камень, который Доминатор держал легко, словно какой-нибудь надувной муляж. НКВДшник недоуменно пялился на свои опустевшие руки.
Любителей этот фокус не впечатлил. Они лишь переглянулись и презрительно фыркнули.
Доминатор сделал несколько шагов в направлении сияющего участка площади. Следом не очень вежливо подтолкнули друзей.
Теперь они стояли напротив одного из концов огромной звезды из горящих камней. В вершине острого треугольника не хватало ровно донного камня. Из провала бил луч дневного света с поверхности - более яркий, чем малиновые отблески камней.
Доминатор театрально продемонстрировал присутствующим камень и оценивающе посмотрел на соответствующее ему «гнездо».
Не дожидаясь окончания «церемонии» возврата камня, Дэн вытащил из-за пазухи предмет, похожий на расписанное яйцо.
- Обещали, что сработает, - пояснил Дэн, потряс «яйцо» и произнес в воздух рядом с ним. - Как меня слышно? Прием! Уважаемый блюститель порядка, я нашел, то, что требовалось. Приезжайте, а то поздно будет…
Не успел Дэн закончить свою, казалось, бессмысленную фразу, как позади раздался громкий треск мотоциклетного двигателя. А откуда-то сверху понеслись, будто усиленные мегафоном слова:
- Гражданин в черном балахоне! Прошу оставаться на месте!
Доминатор воспринял странное обращение к своей персоне спокойно, хотя и с заметным удивлением.
На тот небольшой клочок камня, что отделял Доминатора от «паза» в светящихся камнях, на мотоцикле выкатил Волкоп собственной персоной.
Выглядел он непривычно: сверкающая форма была теперь страшным образом обожжена и разорвана. Лицо было измазано копотью.
- Ба! Да ты жив, блюститель закона! - не очень довольным голосом произнес Доминатор. - Хочешь еще раз выстрелить в меня из своего клоунского пистолетика?
Волкоп, несмотря на довольно потрепанный вид, выглядел все так же величественно и невозмутимо.
- От лица сил правопорядка благодарю Игрока номер два за успешно выполненное поручение. Гражданин, отдайте сюда телефон Магистра правил.
Доминатор расхохотался:
- Это кто со сейчас мной говорит? Ты, что ли, козявка?
Вместо ответа Волкоп что-то тихо сказал в свою рацию.
Раздался стрекот крыльев, и сверху медленно и печально опустился инспектор ГАИ Горемыкин. Вид у него был тоскливый, если не сказать - обреченный.
- Давай. - Волкоп кивнул в сторону Доминатора.
Горемыкин вздохнул и, отведя взгляд в сторону, заговорил:
- Гражданин, вы произвели Переход в неположенном месте…
- Ты это ко мне обращаешься? - изумленно произнес Доминатор.
- Ага. - Горемыкин шмыгнул носом. - Вы неоднократно совершали Переход на запрещающий знак в районе Останкинской телебашни, на территорию, куда Переход разрешен только Арбитру. В связи с этим вы лишаетесь права Перехода. Это административную санкцию вы можете обжаловать в суд…
Горемыкин взмахнул волшебным жезлом, тут же издавшим отвратительный скрежет. Запахло жженой резиной.
Друзья, наблюдавшие эту сцену, недоуменно переглянулись. Ситуация была действительно критической. При чем здесь какой-то «переход»?!
- Отдайте телефон, - повторил Волкоп. - Хочу напомнить вам, что обитатели Кремля не поймут применения вами боевой магии прямо здесь…
НКВДшники зашумели, словно соглашаясь с Волкопом. Они-то знали, о чем говорит Волшебный милиционер.
- И не тратьте зря силы на попытку мгновенного Перемещения, - продолжил Волкоп. - Переход для вас закрыт до суда, который, я не сомневаюсь, Вы непременно купите. Конечно, если до него доживете. Но уйти отсюда вместе с украденным вам не удастся…
Доминатор снова рассмеялся. На этот раз - гораздо менее уверенно. Было заметно, что ему очень хочется пройти сквозь Волкопа и положить камень на подобающее место. Агенты и НКВДшники напряглись в ожидании команды своего лидера.
- Ну, что ж, - недобрым тоном сказал Доминатор. - Я и вправду не буду тревожить здешних таинственных обитателей. За меня это сделают другие…
Доминатор сжал кулаки и затрясся, словно от какого-то нечеловеческого напряжения. Вместе с ним заходила ходуном земля - вернее, камни, устилающие площадь.
Все с ужасом увидели, как сквозь щели между камнями, где-то на краю площади, стали пробиваться лучи дневного света. Наконец, мостовая вздыбилась. Словно там, на поверхности взорвался мощный фугас, и из-под камней начало выпирать нечто огромное, чьи размеры трудно укладывались в воображении.
Трясти начало так, что все, кроме Доминатора и Волкопа, попадали с ног. Это нечто лезло все выше, занимая почти половину необъятного подземного пространства.
- Крыса! - ахнул Толик.
Будто в подтверждение его слов, раздался невероятной громкости писк, от которого в уши вонзилась острая боль.
- Черт возьми, - закричал Дэн. - Если она влезет целиком, то здесь не останется места! Она нас раздавит!
- Смываемся! - закричал Богдан. - Уйдем под шумок! Им всем сейчас не до нас!
Богдан не успел закончить свою мысль. В противоположном конце площади почти так же взметнулись камни, сверкнул ослепительный дневной свет, и в пространство над площадью взметнулись тысячи мечущихся теней.
- Это солдаты! - воскликнул Толик.
- Наши! - встрепенулся Дэн. - Я к ним…
Словно предупреждая попытку Дэна вступить в контакт, крылатые, похожие на летучих мышей, солдаты открыли огонь. Следом принялись стрелять другие солдаты, пешие. Через несколько секунд, пытаясь разобрать с верхом и низом, в воздухе закувыркались вертолеты. Зарычали танки.
Весь поток огня пронесся над головами друзей, устремившись в сторону чудовища. Крыса, снова испустила свой жуткий вопль и полезла в подземелье еще активнее.
Две демонические силы сближались, готовясь раздавить несчастных, как бы случайно оказавшихся между ними. Громче рева сражения был только безумный крик Доминатора, что светился теперь плавающим синим огнем.
- Что же будет?! - испуганно воскликнула марина и кинулась на грудь Толика, тряся его за воротник куртки. - Что будет?!
Тот только лишь завороженно наблюдал за происходящим.
Доминатор опустил руки, спокойно взял камень и направился к незаполненному «пазу». Он опустился на колено и примерился, чтобы вставить камень на место… …как вдруг шальной снаряд влетел в Мавзолей.
Внутри сверкнуло. Но звук взрыва перекрыл чудовищный рев. Гранитные плиты разлетелись в стороны, и чернильная тень взметнулась к своду подземелья.
НКВДшники завизжали, словно ошпаренные, и бросились в рассыпную. Трошкин упал в обморок.
- Что это? - произнесла Криста загробным голосом.
- Е-мое… - пробормотал Богдан, а Эрик достал из кармана мел и молча принялся чертить вокруг друзей магический круг.
Тень коснулась ощетинившейся оружием армии, и будто стерла ее край, заставив оставшуюся часть отпрянуть назад.
Затем тень метнулась в сторону чудовищной крысы и на секунду накрыла ее. Когда тень ушла, вместо крысы остался только гигантский кусок покореженного бетона.
Тень зависла над центром площади.
И друзья почувствовали такой нечеловеческий страх, что обессилено упали и принялись кататься по камням, сжавшись в беспомощные клубки.
Волкоп медленно сел у мотоцикла и уронил голову на колени.
Инспектор Горемыкин громко завыл, поджав крылья и уползая куда-то в сторону.
Доминатор, выронил камень и встал, подняв голову кверху - словно его что-то тянуло туда, к этой страшной тени…
Протяжно, невероятно тоскливо и обреченно завыла Рублевка. …Толик никогда не чувствовал себя так плохо. Только сейчас он осознал, что нет ничего СТРАШНЕЕ САМОГО СТРАХА. Он был парализован и почти желал смерти, чтобы только избавиться от нахлынувшего ужаса.
Но тут он почувствовал, что Марина, которой было, может еще страшнее, искала спасения, прижавшись к нему и рыдая у него на груди. И Толик понял удивительную вещь: именно потому, что его любимой было так страшно, он не имел права бояться.
Это странное рассуждение про «право на страх» помогло ему выйти из ступора. Невероятным усилием воли он заставил себя сдвинуться с места.
Доминатор по-прежнему смотрел вверх, откуда спускалась смертоносное воплощение небытия. Не хотелось думать о том, что это было на самом деле. Имело значение только одно.
Самому установить камень на пустующее место.
Когда Толик совместил стенки камня с краями отверстия, он почувствовал, как в него проникает Смерть. Из последних усилий он стукнул по камню кулаком, пытаясь вогнать его на место.
Раздался щелчок.
И вспыхнул свет. -9 Если бы не эти проклятые наркотики, все могло быть совсем по-другому! Совершенно по-другому! Я просто уверен, что именно наркотики во всем виноваты! Берегите своих детей - упаси бог им связываться с этим злом, и уж тем более - заниматься их распространением. Ой, я что, говорю банальности? Ну, вы уж простите, ОНИ спутали все мои мысли. Что, наркотики? Нет, я их никогда не употреблял и вам не советую. Я уж лучше водочку, вино или одеколон в крайнем случае… Хотя, знаете… Может, лучше наркотики, чем одеколон… Или там, тормозная жидкость… Да, пусть ваши дети лучше наркотики употребляют! Да! А что такого? Подумаешь, наркотики…
Так, о чем это я? Ах, да. Ну, если бы в том пакете вместо наркотиков оказались, скажем… Ну, я не знаю… Бутерброды какие-нибудь. Сменная обувь. Книжки. Детское питание. Или там, инструмент слесарный… Откуда я знаю, что бандиты в пакетах носят? Ну, надавали бы мне по мозгам эти «братки», ну отбили бы почки. Подумаешь, эка невидаль! Ну, помер бы я, в конце-концов, от побоев - подумаешь! Невелика потеря для человечества.
Если разобраться - кому вообще нужен бездомный философ, пусть и с дипломом МГУ? Кому они вообще сейчас нужны, философы? Трансцендентальное единство апперцепции суть нечто априорное… Что я сказал? Не поняли?
Ну, и братки не поняли, когда меня поймали. Я-то пакет стянул, думал, там что ценное. Или пожрать чего. А они меня догнали, с ног сбили и спрашивают: кто, мол, приказал героин спереть?
А я возьми, да и ляпни. Первое, что в голову пришло. Вот это самое, про априорное… А они, значит, решили, что я из азербайджанской группировки. Язык, типа, похож.
Я решил тут объясниться, по-человечески.
А у них один такой здоровенный лоб был. Ну, бычара просто. Они его Быком и называли. Так тот, не стал ждать, пока я дам толкование терминам, а достал ба-альшой такой пистолет. Во-о такой! Смотрите. Вы куда смотрите? Я показываю! Во-о такую «дуру» достал и мне в голову - «бах!-бах!-бах!»
Что? Да-да, именно три раза. Я еще, помню, удивился - зачем три раза?
Хватило бы и одного… Но, ха-ха, как видите, не хватило. Дырки во лбу видите? Ага. Вот эти.
Это у них гнездышки теперь. У кого, у кого? У пуль, разумеется. Только вы туда пальцами не лазьте. Они могут разозлиться. И я не уверен, что у вас в голове они тоже захотят гнездышки свить… Ага… Не захотят. Башку разнесут, да домой и вернутся.
Чего вы на меня уставились? Я сам обалдел, когда узнал!
А то, помнится, лежу на асфальте, дождик такой ме-ерзкий капает… А я думаю: «Вот я покойник, к примеру. Так чего за мной ангелы не прилетают? Или там черти? Я не знаю, чего заслуживаю больше… Так, блин, неужели я вообще никого не интересую?! Вот проклятье! Всю жизнь никому нужен не был, и даже сейчас… Нет, вот собачка подошла, заинтересовалась. Лизнула даже. И тоже ушла, проклятая!»
Так я лежал-лежал. Мерз, понимаете ли.
Приезжает, наконец, опергруппа. Ну, думаю, явились - не запылились… Давай меня мелом обводить, фотографировать.
Слышу разговоры:
- Вот и из прокуратуры пожаловали… Это, конечно, хорошо. А когда, мол, труповозка подъедет? - это один, значит говорит.
- Дык к утру! - другой отвечает.
Я как представил себе, что до утра буду здесь под дождем мокнуть, так и плюнул на это дело. Встаю, отряхиваюсь и говорю:
- Спасибо, конечно, граждане начальнички, но мы, покойники, тоже люди. И до утра валяться в подворотне не приучены…
Смотрю я, значит, на этих самых оперов, как на них фуражки вверх, к МКС стартуют, как они орать начинают и разбегаться в разные стороны, и до меня доходит: если меня пристрелили, а я тут хожу и мерзну, да на неврастеников впечатление произвожу, значит, пристрелили меня, все-таки, не до конца. Тогда я зову этих самых нервных оперативников и произношу так, с укоризной:
- Братцы, - говорю. - Начальнички вы разлюбезные. Извольте из мусорного бака-то вылезти, да и разобраться: куда мне ехать? В морг или в поликлинику? И на чем? Сами посудите - если в морг, то на трамвае ехать как-то неудобно… Пассажиры не поймут.
Смотрю, оперативники мои как-то приободрились, вылезли из-за мусорки, бочком, эдак, ко мне подошли, только в лицо смотреть боятся. Еще бы: морда небритая у меня, самому страшно в зеркало пялиться. Да еще и в крови вся…
Тут и представитель прокуратуры в себя пришел. Встал, посмотрел на меня и опять откинулся, болезный. Нет, ну я против того, чтобы такие впечатлительные в «органах» работали. Это мое мнение, если хотите…
Привезли меня в больницу, отмыли физиономию, повели к врачу. Врач попался - что надо. Его ничем не прошибешь. Смотрит на меня так задумчиво-задумчиво.
- Да, - говорит, - три пули в голове - это прекрасно. Это просто замечательно…
И давай мне разные вопросы задавать. Глупые, конечно, вопросы. Ну, где право, где лево, где белое, где черное. Как меня зовут. Что такое Абсолютная идея и как она выражается в философии Гегеля.
Ну, я, конечно, на все вопросы ответил. Что же я, дебил, что ли?
Врач мне и говорит:
- Поздравляю, дорогой вы мой человечек, вы уникальный случай. Три пули аккурат одна над другой сидят в вашем головном мозге, а вы и не дебил вовсе. Поздравляю!
Встал и долго так тряс мне руку.
- Вы, - говорит, - здоровы. И кровь уже не идет - благодарите сестру-сиделку, что успела зеленкой лоб помазать…
Идите, говорит, домой, и старайтесь соблюдать покой и вести более размеренный образ жизни. А через неделю приходите - я, мол, по вашему случаю, диссертацию писать буду.
Сразу видно - умный и деловой человек!
Я поблагодарил и ушел.
Пришел, значит, домой. Люк над собой задвинул, дай, думаю, посплю. А то день выдался тяжелый. Все-таки, не каждый день получаешь три пули в голову…
Ну, лежу, ворочаюсь. Что-то спать не дает. Шуршит что-то в углу. Под трубами. Зажег я свечку, смотрю - точно, крыса! А я этих крыс - ух, как ненавижу! С детства. А здесь они вечно мои запасы грабят. И я ее вижу - а запустить в нее - ничего под рукой нет! Как на зло!
И я разозлился так, и подумал «Что б ты сдохла, крыса!»
И тут у меня в башке - ка-ак бабахнет! Я еще в себя прийти не успел, а тут снова по башке «бац!», будто кувалдой!
Я поворачиваюсь к зеркалу - есть там у меня дома такой приличный обломок - смотрю, а у меня из одной дырки во лбу дымок идет! И порохом пахнет!
Я еще въехать в происходящее толком не успел, а уже подбегаю к крысе… Смотрю - а она дохлая, чуть по стенке не размазанная, и дырка у нее в брюхе больше самого брюха… И кровищи-то!
Я уж почем спонталыку сбит был, а все равно допер - это ж моя пуля! Что в голове засела! Это выходит, я крысу эту из собственной головы пристрелил!
Ну, какой-нибудь физик там стал бы охать - ой, да так не бывает! Но я-то темный неграмотный философ, и знаю, что в нашем мире бывает все. Я вам как-нибудь такое из нашей бомжатской жизни расскажу, что это просто ерундой покажется…
Так вот… Сижу я, думаю. Как же это так братцы, а? Стрелять башкой - это вам не на паперти побираться и не лобзиком выпиливать… Еще думаю - раз удара было два, значит, пуля в голове осталась одна. Дай-ка я попробую от последней таким вот манером избавиться - и буду снова нормальным здоровым бродячим мыслителем.
Взял, я значит, банку тушенки и поставил ее невдалеке на кирпич, отошел назад и подумал: «Как же я тебя, тушенка, ненавижу!»
И что вы думаете? Ни фига! Потому, что соврал я: тушенку я нежно и искренне люблю, а ненавидят ее только зажравшиеся снобы вроде того Быка, который в меня стрелял…
Только я про Быка вспомнил, как осерчал, и тут же в башке бахнуло… А через секунду бахнуло снова!
Тушенку, конечно, разнесло в дребезги. Очень я сожалел о ее бессмысленной кончине. Но нашел в себе силы и призадумался.
Выходит, два «бабаха» вовсе не означает две пули, решил я. Поверьте, у меня с формальной логикой все нормально в универе было. А потому для чистоты эксперимента расстрелял я, словно в тире, еще кучу предметов. Конечно, предварительно научившись вызывать к ним стойкую антипатию.
И пришел к следующему выводу: у меня как сидели в башке три пули, так и продолжают благополучно сидеть. И ждать своего часа. То есть, пока я не осерчаю.
А второй «бабах» после каждого выстрела означает возвращение пули назад, в свое гнездышко. Уж не знаю, медом им у меня там намазано, или что, только как ни стрельну - они неизменно возвращаются в свою обойму, то есть, в мой дырявый лоб.
На следующий же день, я встретил в переулке того самого Быка с его братками. Он меня не узнал. Зато я узнал. И очень на них на всех обиделся.
В голове потом три дня звенело. И знаете, даже жалость какая-то шевельнулась. Особенно к оперативникам, которым никогда не раскрыть это странное массовое убийство… Небось, думают, что это какие-то разборки были.
Вы спрашиваете, почему я вам все это рассказываю? Да просто люблю в такси с водителями разговаривать, а то скучно…
А теперь, давай-ка, дружок всю свою выручку сюда. И я тебя умоляю: пожалуйста, не вздумай меня рассердить…
…- А я и не собираюсь тебя сердить, - сказал Доктор.
Толик медленно разжал пальцы, с трудом осознавая, что он только что чуть не задушил Доктора. Толик нависал над тем, лежащим на пыльных камнях площади. А вокруг, пытаясь оторвать Толика от жертвы, сгрудились любители, Дэн и Марина. Над всеми невозмутимо возвышался Волкоп. Казалось, он не усматривал в происходящем признаков состава преступления.
Все это происходило под ярким веселым солнцем, и ничто не напоминало о безумной битве в мрачном подземелье.
Кроме Останкинской башни, что стояла теперь возле кремлевской стены. И несмотря на по-прежнему гигантские размеры, не напоминала больше титанический крысиный хвост.
- Что со мной? - тряся головой, пробормотал Толик, пытаясь избавиться от навязчивой пелены в глазах.
- Диагноз поставить трудно, - потирая шею ответил Доктор. - Во всяком случае, ты не в шутку бредил. Я полагаю - типичный волшебный бред… Последствия встречи с Ужасом.
- Бедненький! - смахнув навернувшуюся слезу, сказала Медсестра.
Она нежно гладила Толика по взлохмаченной голове, прижимаясь к нему немаленькой и горячей грудью.
- Вам помочь? - неласково поинтересовалась у Медсестры Марина.
Медсестра непонимающе похлопала огромными ресницами и отодвинулась. Ее место немедленно заняла Марина. Однако гладить Толика не стала, только лишь обняла его. Однако от этого Толику сразу стало легче.
- Неужели… Все кончилось? - срывающимся голосом спросил Толик.
Знакомый неприятный смех был ему ответом. Доминатор стоял, как-то ссутулившись, неподалеку от компании и, казалось, страдал от солнечного света. Он и не думал спасаться бегством. Словно исход подземного сражения действительно подвел для него какую-то черту…
- «Все» - это что? - с сарказмом спросил он. - Ты вернул камень на место, поздравляю. Но какой стороной ты его вставил?
Толик удивленно открыл рот. О таком варианте он не думал.
- Это… Имеет какое-то значение?
Доминатор фыркнул:
- Здесь все имеет значение… Ну, да, одно зло своим поступком ты отвел. Но что дальше? Впрочем, зачем я буду раскрывать тебе карты? Скажи, Волкоп, ты дашь нам, наконец, полюбоваться на этого проклятого Магистра Правил? Или я зря отдал тебе телефон?
Волкоп озабоченно осмотрел телефон.
- Все, - сказал он. - Убили аппарат. Не работает…
- Что, не вариант найти этого Магистра? - поинтересовался Дэн. Он так же, как и все, сидел на камнях, прищурившись, смотрел на солнце, и, казалось, наслаждался редкими минутами покоя.
- Ну, почему же, - ответил Волкоп. - У нас есть три предмета, которые держал в руках Магистр Правил, и которые сохранили его запах. Надо только вызвать собаку, чтобы взяла след…
- Погодите, - возразил Эрик. - Эти предметы побывали в руках стольких людей, что все запахи там давно перемешались…
- Есть еще один предмет, которого мог касаться только лишь Магистр, - возразил Волкоп, - Это спрятанная в телефоне SIM-карта.
- Да что там того запаха - на SIMке-то… - неуверенно произнес Эрик.
- Волшебной криминалистике - хватит, - заверил Эрика Волкоп. - Только собаку где искать? В городе такой разгром…
- А чего искать? - немедленно отозвалась Криста. - У нас ведь есть Рублевка… Рублевка! Иди ко мне, иди, моя сладкая…
Беззлобно тявкнув, откуда-то выскочила известная всем собака. Криста немедленно принялась ее обнимать и тискать, отчего Богдан скривился и отвернулся в сторону.
- Точно, - задумчиво произнес Волкоп. - Игрок номер пять… Как я сразу не подумал…
…- Давай, нюхай эту штуку, - убеждала собаку Криста. - Ну, что? Ты почуяла запах?
Рублевка гавкнула в ответ.
- Она почуяла! - воскликнула Криста. - Давай, ищи!
- Ну, началось… - протянул Богдан. - Поиски иголки в стогу сена… Волкоп, я конечно уважаю в вашем лице величайшего профессионала, но не кажется ли вам…
В этот момент Рублевка бодро подбежала к Толику и залилась радостным лаем.
- Что? - нахмурилась Криста. - Запах Толика?..
Волкоп повернулся к Толику:
- Игрок, ты доставал SIM-карту?
- Толик, что это значит? - растерянно спросила Марина.
- Н-нет, - пробормотал Толик. Он тоже не мог ничего понять.
Зато Доминатор, видимо быстро сориентировался в ситуации. Его фигура изогнулась, он закрутился спиралью, и, разогнувшись, свистнул.
Да так, что некоторые из стоящих попадали на землю. То есть, разумеется, на камни.
Края площади подернулись дымкой. Послышался отдаленный, но неприятно знакомый грохот.
Грохот копыт.
- Орда! - воскликнул Волкоп, и его рука потянулась к кобуре.
- Вот именно, - торжественно произнес Доминатор, приближаясь к Толику. - Вы забыли, что у меня в этом городе много сторонников. И я надеюсь, что уважаемый Магистр будет благоразумен и примет мою дружбу…
Доминатор подошел к Толику и протянул ему руку в черной перчатке.
- Я… Я не понимаю… Я никакой не Магистр… Я Толик… Бродяга… Собака ошиблась…
Доминатор мерно кивал, как бы соглашаясь с Толиком. Затем повторил снова:
- Так ты принимаешь мою дружбу?
Ордынские всадники были уже в каких-то пятидесяти метрах. И в мозгу у Толика будто сверкнула искра.
- Я принимаю твою дружбу, - сказал Толик.
- Что ты делаешь?! - испуганно воскликнула Марина.
- Молодец! - восхищенно прошептал Дэн.
И Толик пожал руку своему смертельному врагу.
Сверкнула вспышка. Толик отпрянул. На месте Доминатора пеплом осыпался полупрозрачный силуэт.
- Елки-моталки, да что это все значит? - воскликнул Богдан. - Толик, что происходит?
- Я… Я… не Толик, - ответил тот, схватившись за голову. Его шатало.
- Ты и вправду Магистр? - каким-то севшим голосом спросила Марина.
- Нет, - бесцветным голосом ответил Толик и сел на камни, обхватив руками голову.
- Так кто ты? Кто?! - Марина упала на колени и затрясла Толика за плечи. На ее глазах проступили слезы.
Толик помолчал и с трудом выдавил:
- Теперь уже не знаю…
…Друзья сидели вокруг Толика, который оказался и не Толиком вовсе, а то ли самим Магистром правил каким-то Славой. Они смотрели на него новыми глазами и еще не понимали, как им следует относиться к своему другу, который, неожиданно даже для себя самого оказался, как говорится, «с двойным дном». -…Я помню только, что предстоящая Игра мне показалась страшной и оскорбительной для людей, - глядя перед собой, говорил Толик. Называть Славой его ни у кого не поворачивался язык. Да и он сам не хотел этого. - Москва должна была стать полигоном для очередного поединка сил добра и зла - на забаву неведомым магам. Но поскольку отменить Игру было невозможно, а мне нашли бы замену, я решил сделать так…
…Слава вскинул голову, глядя в ослепительно синее небо, и, как того требовала формула, громко заговорил:
- Арбитр, слушай меня! Властью Магистра, данной мне Великим Духом на время Игры в городе Моесква, с этого момента, до введения Магистром окончательных Правил, я устанавливаю следующее:
- И пусть все добро и все зло в Игре сражается во мне, чтобы не навредить другим людям.
- И пусть у меня будет возможность выйти из этой битвы невредимым…
- А Правила Игры пусть установит самый добрый и мудрый человек, такой, какой еще не рождался на свете.
…- А потом… Потом я помню себя только Толиком и… - Толик запнулся. Ему тяжело было произнести такое вслух.
- Ну? - бестактно ткнул его локтем Богдан.
- И Доминатором.
Воцарилось молчание. Все смотрели на Толика круглыми глазами.
Толик неловко заерзал и закончил:
- Точнее, Игроком номер четыре в шкуре Доминатора…
Его передернуло.
Солнце продолжало светить, но Толика оно уже не грело. Не грело ни Славу, ни того жуткого монстра, что теперь соединял их в неразрывное целое…
- И что же теперь? - произнесла Марина. Это был странный вопрос, но в нем была заключена общая растерянность и ощущение какого-то тупика.
- Так получается, что эта Игра осталась без Магистра правил? - спросил Богдан.
- То есть, правил мы так и не увидим? - продолжил Эрик.
- И Игра никогда не закончится? - тихо закончила Криста.
- Игра никак не может остаться без Магистра, - твердо сказал Волкоп. - Это невозможно.
- Правильно. Это совершенно невозможно, - раздался новый голос.
Толик готов был поклясться, что говорит Рублевка. Он тряхнул головой. Собака исчезла Рядом с компанией теперь стоял невысокий человек в плаще и в кепке.
- Мэр? - вскинул брови Толик.
- Наставник?! - хором воскликнули любители.
И тут все заметили, что - Ну, здравствуйте, - сдержанно улыбнулся тот. - События вошли в совершенно непредсказуемое русло, и мне пришлось появиться перед вами. Да и в шкуре собаки, находиться, признаться, осточертело…
- Наставник, это просто высший пилотаж! - восхищенно воскликнул Богдан.
- Вы - Рублевка?! - поразилась Криста и тут же покраснела, - Простите, что так тискала вас.
- Ничего, мне даже понравилось, - улыбнулся Мэр.
- Браво! - сдержанно улыбнулся Эрик.
- Постойте, а вы, случайно, не один из этих… магов? - поинтересовался Дэн.
- Нет, - покачал головой мэр. - К сожалению. И теперь уж я должен вам сказать правду. Никаких магов, видимо, и нет.
Наступила тишина. Грело солнце, чирикали воробьи. И голова шла кругом от услышанного.
- Как нет? - первым нарушил тишину Толик. - А вы тогда кто?
- Я всего лишь любитель, - ответил Мэр. - Как и трое моих учеников. Мы кое-что знаем о магии, многое умеем. Но мы не маги. И не имеем никакого отношения к Игре.
- Но если магов нет - кто же тогда затеял эту Игру? - спросил Дэн.
Мэр вздохнул. И сел на камни рядом со всеми.
- Если бы я знал, - тоскливо протянул он. - Все, что я знаю об Игре, я услышал от своего Наставника, тот - от своего. И так далее. Наверное, в незапамятные времена и были маги, которые зачем-то придумали Игру. И теперь Игра начинается сама собой и сама собой заканчивается. Это вроде автоматического устройства, которое регулирует жизнь людей на Земле. Или не регулирует. Не знаю. Может, это просто - некая магическая стихия…
- Значит, все, что вы мне говорили вначале - ложь? - насупился Толик.
- Вовсе нет, - возразил Мэр. - Я говорил только то, что узнал от череды Наставников до меня… Впрочем, вопрос существования магов и сущности Игры сейчас отошел на второй план. Сейчас вопрос в другом: как закончить Игру.
Ты, Слава, или Толик, (уж не знаю, как тебя теперь звать), в самом начале Игры из самых лучших побуждений еще более ужесточил условия. Помнишь, куда благими намерениями вымощена дорога? Так вот, о чем же ты заявил в своей формуле?
«Пусть все добро и все зло в Игре сражается во мне». Да, ты хотел, как говорится, «перевести огонь на себя». Но забыл, что у Игры другие цели - оценить поведение целого города. А ты недооценил возможности магии. Вот ты и был разделен на добро и зло, словно какой-нибудь Стивенсонский доктор Джекил. Так появился Игрок номер четыре - воплощение всего худшего, что было в тебе. Как, впрочем, и в каждом человеке.
«Пусть у меня будет возможность выйти из этой битвы невредимым». Эта возможность дается участнику Игры. Вот ты и превратился из Магистра в Игрока номер один - со всеми его преимуществами.
«А Правила Игры пусть установит самый добрый и мудрый человек, такой, какой еще не рождался на свете». А вот эта фраза с твоей стороны была самой легкомысленной. Ты хотел, чтобы Магистром правил стал самый замечательный человек. Такой, который пока не родился. И на тот момент такого человека действительно не было на свете.
Но ты делал все, чтобы он появился.
И через девять месяцев он появится… …Толик медленно поднялся. Ноги с трудом слушались его. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Мэра, боясь перевести взгляд в сторону.
На Марину.
- Да, Толик, да, - сказал Мэр. - Ты будешь отцом нового Магистра правил.
- Но, как… Как вы узнали… - тихо сказала Марина. - Я думала, это мне только кажется…
Мэр лишь улыбнулся в ответ.
Ноги у Толика подкосились, и он осел на землю.
Это был удал покрепче ордынской палицы.
- Хм… Это что же означает… - проговорил Дэн, - Что пока младенец не родится, не вырастет, не начнет правильно воспринимать действительность и не создаст правила - Игра не закончится? И мы останемся запертыми внутри Локализации?
Мэр снова не ответил. Он с наслаждением смотрел на облака.
И тут сущность ситуации дошла до остальных.
- Что же ты наделал, Толик? - качая головой, сказала Криста.
- Я наделал? - бесцветно переспросил Толик.
- Елы-палы! Десять лет еще в этом бредовом мире! - запричитал Богдан. - А что за это время произойдет ТАМ? Это просто невозможно!
- А там остались родные. Что они будут думать?.. - тихо сказал Эрик.
- Просто замечательно, - констатировал Волкоп.
Он подошел к мотоциклу, сел на него и с треском укатил прочь, словно подчеркивая: с этими людьми говорить больше не о чем. …Любители шумно обсуждали ситуацию, выдвигая различные планы бегства из Волшебной Москвы. Мэр слушал их, не споря, и также грустно улыбался. Видимо, он по-прежнему знал гораздо больше остальных.
Но Толику уже было наплевать на мифический внешний мир, в котором жил полузабытый Слава, и в котором Толик не видел ничего стоящего. Его интересовала только Марина. Он обнимал ее с совершенно новым, незнакомым прежде чувством. А та тихо сидела, сжимая в своих ладонях руку Толика.
И глаза у нее были влажными…
…А с крыши одного из соседних зданий за разговором наблюдал недобрым взглядом знакомый всем человек в черном балахоне. Все-таки не стоит на зло отвечать выстрелом.
Ведь так можно его попросту удвоить.
- Ну, что же, - удовлетворенно сказал он себе. - Начнем все сначала. Жаль, негде развернуться.
Зато теперь есть время. Очень много времени…
Он огляделся и хрустнул сплетенными пальцами в черных перчатках.
- Итак, с чего начнем? - усмехнулся он.
ЭПИЛОГ
- Товарищ генерал! - прошипел адъютант. - Только что наши вертолеты вынудили приземлиться туристический автобус…
- Что? - не понял генерал. - Автобус - приземлиться? Впрочем, ладно, давай дальше…
- Автобус совершал подозрительные полеты над городом. Так что его на всякий случай посадили. Хорошо, хоть не сбили: в автобусе обнаружена пропавшая американская разведгруппа. Все бойцы в совершенно невменяемом состоянии. Сейчас ими занимаются медики - Неплохие известия. Жаль, поделиться не с кем, - пробурчал генерал. - Дальше…
- Вернулась разведгруппа, посланная через полосу отчуждения к западной границе Локализации.
- С этого надо было начинать! Давай сюда командира! - приказал генерал.
Все вернулось на круги своя. Город снова оцепили войска. Только теперь стволы орудий были обращены в противоположную сторону. В штабе всерьез опасались, что город будут атаковать извне. Чтобы уничтожить страшную аномальную зону на теле Земли. И еще - очень хотелось вырваться из этой проклятой Локализации.
Битва с проклятыми подземными тварями изрядно потрепала войска. Но заодно и закалило их. Теперь страшным крылатым солдатам были по плечу самые немыслимые задачи. Генерал даже ловил себя на мысли, что не прочь был бы повоевать со своими ребятами в том, нормальном мире. Но тут же отгонял эти мысли прочь. Он ведь хочет снова стать человеком! Ведь так?
Уверенности в этом не было…
Все-таки, так много не решено еще здесь, в Москве, которая перестала быть столицей, зато стала огромной волшебной страной. Страной, по которой бродят враждебные силы и в которой, если поискать, можно найти много возможностей для применения оружия.
И поводов испить крови…
Генерал облизнулся. В штабной палатке кипела работа: чертили новые карты Волшебной Москвы. Та сильно изменилась за последнее время. Штаб был озабочен поисками поводов для новых операций. В крови офицеров бурлила непроходящая жажда войны. …Полог палатки отогнулся и вошел командир разведки - завернутый в рваные крылья камуфляжной расцветки. Генерал довольно оскалился: он гордился своими офицерами. Им очень шел новый облик.
- Товарищ генерал, разрешите обратиться, - начал тот.
- Без церемоний, майор, - сказал генерал. - Что у тебя нового?
- Интересная информация, - ответил разведчик. - Как говорится, две новости - одна хорошая, другая плохая. С какой начать?
- Конечно, с плохой, - ответил генерал. - Надеюсь, мне не придется отдавать тебя под расстрел…
Майор ухмыльнулся. Он не боялся ничего, в том числе и расстрела.
- У нас появились сведения, что Игра затягивается, - сказал майор. - И надолго…
- На сколько? - нетерпеливо перебил его генерал.
- Лет на десять, - ответил майор, с интересом ожидая реакции начальства.
Генерал замолчал. Множество чувств окатило его, сменяя друг друга, словно контрастный душ.
- Ладно, допустим, - сказал генерал. - Подробности потом. Давай свою хорошую новость. Может, и не придется тебя расстреливать…
Майор хмыкнул и сказал:
- На границе Локализации нам удалось поймать слабый радиосигнал…
- Ну, наконец-то! - образовался генерал. - Кто это? Военные? Наши?
- Нет. Это новости.
- Хм. Так. И что за новости?
- А новости, в том числе, такие, - майор сделал эффектную паузу. - Город Нью-Йорк, Соединенные Штаты, исчез из прямой видимости со спутников. Из него перестали возвращаться люди. Пропала связь. Что-то знакомое, правда?
Сделав паузу, майор продолжил:
- Напряженность вокруг Москвы сразу же спала. Ультиматумы прекратились, опасность конфликта уменьшилась. Все внимание переключилось за океан. Я думаю, в ближайшее время к нам вряд ли полезут… Разве что, какие-нибудь смельчаки-одиночки…
Генерал помолчал, переваривая услышанное. Потом постучал пальцами по крышке стола. Потом встал и прошелся по палатке.
И, не выдержав, захохотал.
Краснодар, 2006