- 1 Дэн шел по обезлюдевшей улице, приближаясь к необъятному пыльному облаку из людей, лошадей, огромных брезентовых тюков, деревянных повозок, приспособленных под гужевую тягу автоприцепов. Усмехнувшись, он отметил, что в качестве транспорта здесь используют еще и верблюдов, а вдалеке он узрел и самых натуральных слонов.
Когда Дэн вплотную приблизился к первым рядам Орды, шум и гам вокруг поутих. Он невозмутимо вошел в это новое для себя пространство, окруженное совершенно своеобразной атмосферой, своим особым движением, энергией, звуками и запахами.
Это снаружи казалось, что Черкизовская Орда - просто агрессивное стадо людей и лошадей. Теперь становилось ясно, что это - огромный движущийся базар. Только он еще не нашел себе нового места и находился в походном состоянии. А его торговцы превратились в воинов. Как караванщики сотни лет назад.
Удивительно, но сразу за условной границей этого сгустка шума и суеты начиналась непролазная грязь. Горы непонятно откуда взявшего мусора лежали вокруг, летали какие-то бумажки, нога норовила влезть в лужу или скользнуть на чем-то весьма неприятном. Все здесь дышало движением, но не большим, впечатляющим, как казалось снаружи, а каким-то мелким, суетливым и даже жалким.
Орда казалась городом в городе. Только таким городом, где нельзя четко назвать ни одного адреса - так как улицы безостановочно меняли свои направления, плыли, и извивались, как змеи.
Это был странный город, совершенно чужеродное тело на московской земле. Может, именно поэтому он не находил себе места, срываясь внезапно и кочуя в поисках покоя.
Встречали Дэна сотни недружелюбных прищуренных глаз. Не все здесь были верхом. Более того, многие тащили огромные баулы на собственной спине. К этому грузу у многих женщин добавлялись еще и младенцы. Дети появлялись здесь ниоткуда и так же исчезали в бескрайних лабиринтах медленно движущегося груза.
- Эй, человек, чего тебе здесь надо? - окликнули его.
Над головой Дэна возникла верховая фигура в роскошном меховом одеянии, в котором, впрочем, неуловимо угадывался китайский ширпотреб.
- Как это - чего? - нарочито удивленно спросил Дэн. Боковым зрением он отметил, что его тихонько окружают конники с неприятными на вид сверкающими предметами в руках. А за грозным меховым всадником качался теперь пестрый штандарт, что держал другой верховой на длинном деревянном шесте: белый трилистник на синем фоне со смутно знакомой надписью «AdiBas». Видимо, перед Дэном предстала весьма важная в Черкизовской Орде особа.
- Как это - чего, - повторил Дэн. - Люди говорят, мол, у вас можно любую вещь достать. Вот я и пришел, чтобы…
- Ты зря пришел, - презрительно сказала важная особа и сплюнула. Это у нее получилось очень ловко, почти красиво. Так должны сплевывать настоящие мачо в фильмах режиссера Родригеса. - Мы видели, как ты «мусорам» помогал наших братьев из города вышвыривать. Вот и ты катись отсель подобру-поздорову!
- А может, мы его того… На пельмени пустим? - с сомнением поинтересовался некто гундосый. - Вон он какой мясистый-то…
- Не стоит, - сказала особа. - Еще Волкоп сюда повадится захаживать, приятеля искать… Слышь, катись отсюда, легавый. Да побыстрее!
- И не подумаю, - ответил Дэн. Он вдруг почувствовал прилив сил и пронзительную быстроту мысли, как случалось с ним всегда в момент внезапно возникшей опасности. Это был уже профессиональный рефлекс, который коварно подталкивал его еще больше усугубить критическую ситуацию, чтобы внести в нее окончательную ясность. И Дэн ситуацию усугубил.
- Эй, ты, козел в тулупе! - спокойно сказал он, - Слышь, я к тебе обращаюсь, баран в шапке! А ну, свали с дороги! Оглох что ли, чудик? Или в рыло давно не получал?
- Ты это мне?! - взревела важная особа, суетливо извлекла откуда-то палицу (а точнее - бейсбольную биту, утыканную гвоздями), пришпорила коня и бросилась на обидчика.
Дальше все было, как на показательных выступлениях в десантном училище. Всадник по пути разминулся с удивленной лошадью и полетел в сторону как будто специально сложенной здесь навозной кучи.
- Красота! - восхитился Дэн полетом машущего руками тела и видом коричневых ароматных брызг. Бита, изменив направление задуманного хозяином движения, врезалась в лоб знаменосца. Тот схватился за лицо и заорал, выронив штандарт и слепо крутясь с конем на одном месте.
На свою беду ордынцы оказались не очень понятливыми, и этот урок не пошел им на пользу. Кольцо улюлюкающих и визжащих всадников сомкнулось, что было очень на руку обученному боевому айкидо бойцу: нападавшие с воплями разлетались за счет собственной кинетической энергии, причем двое умудрились в полете поменяться конями и теперь лежали на них, удивленно уткнувшись носами в грязные хвосты.
После недолгого замешательства раздалось то пронзительное, что и должно было раздаться в подобающей атмосфере:
- Наших бьют!!!
- Упс! - сказал Дэн.
И он был прав. Вокруг него начиналось подлинное светопреставление. Огромная грязная куча зашевелилась, и на Дэна понеслись десятки неуловимых мстителей. А перед ними вперед полетели камни, копья и еще нечто, что больно ударило Дэна в плечо.
Он решил, что против эдакой толпы не спасет никакое не айкидо, а только лишь банальный спринтерский бег. И лучше всего - прямо по неприятельским головам…
Дэн резво дернул с места, перепрыгнул через только что поверженных и стонущих ордынцев и вскочил на какой-то плотный тюк. С тюка он перескочил на прицеп и пошел дальше скакать по грудам сваленного здесь товара.
Преследователи вынуждены были спешиться и полезть на кучи тряпок вслед за обидчиком.
Погоня превращалась в настоящее цирковое шоу - сродни гонконгскому боевику. Дэн, сломя голову, несся вперед, а за ним падали груды джинсов, курток, трусов и кедов, ящиков с аппаратурой и ворохами сотовых телефонов, с воплями летели вниз зазевавшиеся ордынцы, валясь друг на друга и ошпариваясь горячим чаем из одноразовых стаканчиков и дымящейся лапшой из картонных тарелок… Раскосые женщины отчаянно кидались в него кроссовками и утюгами. Некоторые попадали.
Наверное, так чувствует себя болезнетворная бактерия, обнаруженная фагоцитами и антителами чуждого организма. Она рано или поздно будет поймана и съедена. Это неизбежно, потому что - она одна против враждебного организма. И нет ей никакой пощады и никакого спасения…
Если она, конечно, не вирус. Крошечное нечто, что моментально и незаметно становится частью генома ни о чем не подозревающего организма…
- Где он? Куда он делся? - озадаченно восклицал один из преследователей.
- Я только что его здесь видел! - кричал другой. - Вот провалиться мне на этом месте!
- Шайтан! Шайтан! - бормотал третий.
- Однозначно, шайтан, - писклявым голосом соглашался Дэн, что сутуло стоял теперь в рядах собственных преследователей, щурился, как они, и надвигал на лоб меховую кочевническую шапку.
Ордынцы пожимали плечами и заглядывали под телеги, прицепы, в баулы и ящики. Никого, конечно же, там не было.
Этой ловкой технике перевоплощения Дэна научили на очередных курсах переподготовки старые волки спецназа. Казалось бы - разве может человек так измениться за секунды? Тем более - перевоплотиться из европейца в азиата? Боевой опыт подсказывал, что может. И может еще не такое, если этим занимается профессионал.
Теперь оставалось только раствориться в толпе «себе подобных» и продумать дальнейшие действия. Ведь «в открытую» пообщаться с Ордой как-то не получилось. Не сложилось, как говорится.
Но и этим планам не суждено было сбыться. За уставшие от лазанья плечи его схватили сильные руки. Такие сильные, что Дэн понял - айкидо здесь не пройдет.
- Смотрите, жители Великой Орды! Вот он - ваш враг! Он прячется среди вас! Хочет сделаться таким, как вы! - громко провозгласил весьма мерзкий голос.
Обернувшись, Дэн с неприятным чувством убедился, что схватили его вовсе не ордынцы, а его, казалось бы, недавние работодатели - агенты Госбезопасности. Их было трое, все с черными провалами капюшонов вместо лиц: два здоровенных амбала держали его, а третий, щупленький, вздымая к небу костистые кулаки, занимался разогревом толпы. Которая, казалось, только того и ждала…
Орде нужна была кровь…
- Это что ж такое! - искренне возмутился Дэн. - Я вас, господа Госбезопасность, никак не пойму! Мне ваш собственный Доминатор лично дал задание и карт-бланш на его выполнение! А вы, его личные подчиненные, мешаете мне!..
- Заткнись, - презрительно ответил щуплый. - Я действую по приказу Доминатора, если тебе это интересно. Наверное, ты ему надоел…
И продолжил громко науськивать толпу, в чем уже, впрочем, не было особой необходимости.
- Убейте его! - взвизгнул щуплый, и Дэна толкнули в сторону десятков злобно оскалившихся лиц.
- Стойте! - воскликнул Дэн, когда прямо перед ним засверкало множество сверкающих длинных лезвий, - Я ИГРОК!
- Убейте его!!! - заверещал щуплый Агент, пытаясь перекричать Дэна.
В глазах всех ордынцев будто бы что-то одновременно щелкнуло. Какая-то мысль пронеслась по их лицам, сменившись еще большим озлоблением.
- Убьем!
- Да!!!
- Отомстим!!!
Дэна схватили и под жуткие крики повлекли внутрь толпы. Тем не менее, потащили довольно аккуратно.
- Смерть!!! - рычали ему на ухо.
Над головой, вспарывая воздух, зазвенела острая сталь - На тебе! На! Получай! - выли рядом, но Дэн, несмотря на это, прекрасно себя чувствовал, если не считать легкого стресса от ощущения бродящей поблизости смерти.
Агент Госбезопасности видел, как разъяренная толпа всосала в себя жертву, и остался доволен. Уничтожать Игроков - это нечто новенькое в практике Княжества. Но раз сказал Доминатор - значит, так тому и быть.
Только вот кольнуло в темную душу чувство некоторой неудовлетворенности от того, что ему так и не довелось самому узреть крови и выпущенных кишок этого самого Игрока. Но ничего. Орда умеет разбираться со своими недругами… И пусть это убийство будет списано на ее счет… …Орда действительно умела разбираться с недругами. Но никогда не забывала про рентабельность своих действий и коммерческую выгоду от поступков собственных членов.
В этом плане убить такое важное лицо в Волшебной Москве, как Игрок - означало бы совершить необратимый поступок, коммерческая сущность которого пока не выяснена.
Ведь Черкизовская Орда - это, прежде всего, рынок, и уж только во вторую очередь - страшное тысячекопытное чудовище.
В таком ключе рассуждал Дэн, объясняя свое чудесное избавление от гибели во мстительной толпе воинственных торговцев. У него вообще появилось время на размышление, пока его крепко и умело связанного, с кляпом во рту, тащили куда-то в глубину стойбища.
Глаза при этом оставались открытыми, и от них не скрылась грандиозная картина этого великого московского переселения народов.
Судя по всему, Орда решила свое очередное становище устроить прямо здесь, посреди проспекта. И, видимо, ей было наплевать на колдовскую силу волшебных жезлов порхающих гаишников.
Стихия, как сказал Волкоп. Очень верно он это подметил.
А тем временем бесформенное стадо начало заметно кристаллизоваться в параллельно-перпендикулярные линии. На глазах у Дэна возникали ряды столиков, лотков, вешалок, сначала пустых, а затем все больше и больше наполняемых товаром. Исчезали лошади и верблюды, ослы и мулы, повозки и автоприцепы. Вот разгрузили и увели куда-то грустного слона. Куда - Дэн не увидел, так как в этот момент его как раз заталкивали внутрь большого трейлера.
Внутри было темно и жарко. Окон не было или они скрывались за массивными складчатыми портьерами. Не было и электрического света. Вместо этого горело несколько толстых ароматических свечей, и густо чадили пахучие сандаловые палочки. Дэн почувствовал, что ему не хватает воздуха.
Впрочем, когда изо рта достали кляп, развязали руки и усадили на стул, стало несколько легче.
Теперь у Дэна появилась возможность более обстоятельно изучить обстановку.
Внутренность трейлера больше всего напоминала комнату то ли старой девы, то ли профессиональной гадалки, склонной к украшательству своего жилища, причем безо всякого вкуса. Все пространство было занято полочками со статуэтками, подсвечниками, предметами из дерева и глины непонятного назначения, высокими напольными вазами и удушающим объемом драпировки. Цвета преобладали красные и розовые, хотя за это в подобном полумраке поручиться было нельзя. На ум приходило определение «будуар», хотя, что это такое, Дэн толком не помнил.
Не прошло и минуты, как он с некоторым удовлетворением убедился в правоте своих предположений.
Из-за занавесей показалась полная дама, безвкусно одетая подстать интерьеру, однако обильно сверкающая огромными драгоценными камнями на пальцах и шее. Вот здесь-то, видимо, никакой подделки быть не могло - определять такие вещи на глаз Дэна также в свое время научили. На тетке простой рязанской наружности налипло бриллиантов на несколько сотен тысяч долларов, как минимум!
Женщина села за небольшой инкрустированный столик прямо напротив Дэна и, иронично вздохнув, принялась его разглядывать, будто некую заморскую диковинку. Это был взгляд сильного человека, причем настолько сильного, что Дэн даже заерзал слегка на своем неудобном стуле.
- Так ты, говоришь, Игрок? - глубоким бархатистым голосом спросила дама. Голос у нее был куда приятнее внешности, и Дэн мысленно поставил стандартный психологический блок, чтобы отгородиться от возможного воздействия на свое сознание.
«Ведьма», - решил Дэн.
- Да, в чем-то ты прав, Игрок, - улыбнулась женщина. - Меня стоит опасаться. А если не опасаться - то, по крайне мере, прислушиваться к моему мнению… Так, что, раз уж ты Игрок, - сыграем?
И на столе появилась запечатанная колода карт.
- Я не гадаю на «таро», - продолжила дама, распечатывая калоду. - Я предпочитаю в «подкидного»…
- Э… Меня зовут Дэн, - аккуратно представился Дэн.
- Да ради бога, - согласилась женщина. - Главное, что ты Игрок. Степанида.
- Серьезно? - удивился Дэн и спохватился. - Ой, простите…
- Ничего, - улыбнулась Степанида. - До Игры меня звали иначе. Но с таким именем легче управлять толпой жуликов. Хорошее имя. Авторитетное.
- Вы - глава Орды? - спросил Дэн. Пора было бы удивиться. Но этап удивления давно пройден. Действительно, эта самая Степанида внешностью и речью вполне отвечала статусу разбойничьей атаманши.
- Вообще-то, раньше я была главой модельного агентства, - нехотя призналась Степанида. - Но Игра вполне справедливо рассудила, что рынок тел вполне идентичен обыкновенному базару. И теперь я здесь. Честно говоря, я очень довольна такой переменой - я буквально отдыхаю после своих тощих и злющих ведьм…
Она добродушно рассмеялась и принялась сдавать карты.
Первую партию Дэн сдал. Вторую честно пытался выиграть, но не везло с козырями. После пятой Степанида разочарованно вздохнула и сказала:
- Вот так всегда. У всех выигрываю. Надеялась, что хоть ты, Игрок… Впрочем, ладно. Давай-ка я тебя чаем с вареньем угощу.
Дэн сразу решил для себя, что игра в «дурака», чай с вареньем и милая беседа с атаманшей Орды гораздо приятнее холодного «пера» в печени. А потому деликатно согласился.
Попивая чай с вареньем (довольно вкусным, но из совершенно непонятных ингредиентов), Дэн продумывал тактику дальнейшего разговора. Он шел в Орду со стремлением выполнить приказ Доминатора - разыскать пропавший камень из таинственной мозаики Красной площади, найти утраченный рисунок и раздобыть мобильник Магистра правил. Однако Агенты своим нападением дали понять, что договора больше нет, и он - снова смертельный, в буквальном смысле слова, враг Госбезопасности. Таким образом, от всяких обязательств он себя освобождает.
Прямо камень с души свалился… Да, камень он теперь искать не обязан - черт с ним, пусть археологи ищут!
Дэн даже хохотнул в слух.. Однако… Варенье у мадам Степаниды, видать, непростое… -… Так что же ты, Игрок, искал в Орде? - донесся из тумана голос хозяйки.
- Ну, после того, что случилось… - Дэн задумался и снова хохотнул. Тряхнул головой. - Теперь мне нужен только один предмет. Говорят, здесь все можно достать?
- Практически, - кивнула Степанида. Она как-то странно смотрела на Дэна.
«А она ничего, - вяло подумал Дэн. - Если присмотреться… Да еще после варенья с чаем…»
- Мне нужен мэ… мобильник Магистра правил, - вслух сказал он заплетающимся языком. - И булыжник, который выдернули - фьюить! Из-з-з Красной площади… Вот…
- О! - восхитилась Степанида. - Хорошая заявочка, серьезная. Уважаю твой вкус. Найти будет трудно. И цена будет серьезная. Но… Я думаю, мы договоримся… -2 - Ну, не знаю, Криста, - что значит «настоящая магия»? По-моему, это весьма относительное понятие. Вот, скажем, взять и превратить кружку с водой из лужи в банку «кока-колы» - это магия? Допустим. А незаметное, в течение десятилетий, изменение хода истории целой страны? Магия? А как это доказать? Вот, к примеру, Ленин со Сталиным - они маги? А сотворили по собственной воле нечто посильнее, чем банка «кока-колы»! Ведь увидеть, пощупать, доказать здесь ничего нельзя!
Богдан рассуждал громко, эмоционально, попутно рассеянно разглядывая странные сооружения, громоздившиеся вдоль Рублевского шоссе. Эрик снисходительно улыбался, Криста тихо напевала что-то себе под нос.
- Традиционно считается, что магия - это чудо, - продолжал Богдан. - То, что можно увидеть своими глазами, и что своей необъяснимостью поразит воображение масс. Но ведь есть методики, которые чуть ли не научно объясняют те или иные магические явления. Вот, к примеру, мы. Что бы мы делали, если бы Наставник не показал нам в свое время пару-тройку приемов?
- Так уж и пару-тройку… - задумчиво вставила Криста. - Все, что мы знаем - только лишь от него…
- Ну, да, - кивнул Богдан. - Только и после этого мы знаем всего лишь то, что ничего не знаем. Он показал нам приемы, передал заклинания и объяснил общие принципы. А как «оно» работает - мы все равно не понимаем. Это как Черный ящик - прибор неизвестного устройства и назначения, которым, тем не менее, успешно пользуются…
- Чаще безуспешно, - сказала Криста. Эрик улыбался.
- Ну да! - воскликнул Богдан, - А как мы можем пользоваться этим Черным ящиком успешно, если мы не знаем, что он выкинет после очередной чисто механической комбинации заклинаний и начертания магических символов? Так вот, к чему я это все говорю…
- Ну, слава богу, наконец-то мы узнаем, к чему такая преамбула - кивнула Криста и, заложив руки за голову, сладко потянулась. Как раз из-за облака показалось солнце.
- Я хочу сказать, что пока мы не почувствуем, КАК действует магия, мы так и останемся любителями. Так что, Эрик, бесполезно, как ты того хочешь, искать магов только для того, чтобы узнать побольше заклинаний. Здесь важна не столько информация…
- Да я не против, - легко согласился Эрик, откидывая назад закрывшие лицо космы. - Знаю, магию нужно научиться чувствовать. Только как мы почувствуем ее действие, если мы - всего лишь люди?
- Верно, - сказала Криста. - Помнишь, что говорил Наставник? Мы не такие, как они. Мы изначально лишены способности чувствовать Дух. По большому счету магия нам противопоказана…
- Кем противопоказана? - насупился Эрик. - Кто это будет решать за меня - чем я считаю нужным заниматься в этой жизни?
- Нет, это я просто констатирую положение вещей, - пожала плечами Криста.
- Конечно, мы сами решили заниматься магией, и от своего не отступимся, - кивнул Богдан. - Потому я вас и потащил сюда… Может, здесь мы сможем стать сильнее - совсем, как ОНИ. Здесь ведь Великий Дух на свободе…
- Ладно, хватит нас агитировать, - хмыкнул Эрик. - Мы ж уже почти пришли…
- Ага, - сказала Криста, - Это чувствуется. Только посмотрите, во что превратилась Рублевка… Мама миа…
Зрелище и вправду было не для слабонервных.
Роскошные особняки, дворцы и храмы, в которых еще вчера с помпой обитали сильные мира сего, превратились в насмешку над самими собой. Над хлипкими деревянными заборами возвышались грандиозные сооружения… из песка.
Трудно было себе представить, чей гигантский ребенок, сидя в песочке на берегу ленивой реки, лепил эти огромные уродливые башни, стены, мосты, выковыривал веточкой осыпающиеся провалы окон… И главное - по какой причине, вопреки законам физики, все это шуршащее, осыпающееся великолепие до сих пор не рухнуло.
Самих обитателей (или хозяев) этих песчаных чудес почти не было видно. Впрочем, это можно было объяснить как минимум, транспортной проблемой: прямо на глазах у любителей, заскрипев и тяжело охнув, рассыпался в бесформенную кучу песчаный «Гелендеваген» в натуральную величину. Судя по многочисленным аналогичным кучам вдоль обеих обочин, несладко пришлось владельцам многих пафосных авто. Теперь, по крайней мере, разрешилась загадка встреченного ранее на куче песка зайчишки-аниматора в плюшевом костюме, что в истерике загребал песок синими лапами и посыпал им, словно пеплом, огромные обвисшие уши…
В целом зрелище было даже красивое. Но и довольно страшноватое. Любителям даже стало не по себе - до того было жалко было этих, совсем еще недавно благополучных, людей, над которыми маги решили столь жестоко подшутить.
- А где же сами жители? - тихо спросила Криста, - И где ж им теперь жить?
- Ну, уж по поводу этого не беспокойся, - бодро сказал Эрик. - Наверняка им найдется, где жить - внутри Садового кольца еще много чего понастроено. Просто на это место наложено легкое проклятье. Чувствуете?
- Еще бы, - всхлипнула Криста. Она чувствовала тягучее, липкое и серое поле проклятья, и это вгоняло ее в депрессию.
- Криста, - укоризненно сказал Богдан и положил ей на плечо руку - по-братски. - Маг должен быть беспристрастен. Иначе у нас ничего не выйдет…
- Да-а, - чуть не плача, протянула Криста.
- У меня тоже слеза навернулась, - признался Эрик и провел рукавом по лицу, что пряталось где-то в глубине густой копны волос.
- Тьфу на вас, - сказал Богдан. - Так и на меня депрессняк сейчас навалится.
Словно в насмешку над впечатлительными любителями, неподалеку хором заорали коты. Бодро, пафосно и невероятно противно. Никакой депрессии коты не ощущали. Плевать они хотели на любые проклятья.
- О, котики! - сквозь слезы улыбнулась Криста. - Точно, здесь деструктивная магия поработала. Кошек ведь на проклятое место, как на валерьянку тянет…
Коты заорали еще сильнее. Один из певунов внезапно перейдя на фальцет, сорвал голос и захрипел, однако своих усилий не прекратил.
Многоголосую арию прервал бодрый собачий лай.
Хор оборвался громким отчаянным «мяв!», и наперерез любителям, через шоссе, пронеслось с десяток черных, как ночь, упитанных и лоснящихся котов. Вслед за ними, пританцовывая от удовольствия и заливаясь лаем, выскочила средних размеров собака неопределенного цвета и породы. Хвост у нее был загнут крючком, а настроение, было, очевидно, великолепное. Потому что, отстав от черной мяукающей братии, собака обратила свой взор на приближающуюся троицу и, оптимистично завиляв хостом и вывалив мясистый язык, вприпрыжку помчалась навстречу.
- Вот вам и жители! - констатировала Криста, схватившись за голову. - Обалдеть!
- Неужели… коты? - ахнул Богдан. - Я не всматривался…
- Ты не видел их ментальные поля? - тыча пальцам вслед мохнатым хвостам, кричал Эрик. - Неуч! Это же самое настоящее Превращение!!! Ух, ты! Уже только ради этого стоило сюда прийти!… Надо же, всех олигархов - в котов!
- А это что сюда скачет? - сложив руки на груди, поинтересовался Богдан. - Тоже превращенный?
- Н-нет, - неуверенно сказал Эрик. - Вроде обыкновенная собака. Судя по ментальному полю, по крайней мере… Хотя…
- У ты, какая славная! Собачатина! Хорошая такая псинка! - Криста, не задумываясь, бросилась, сюсюкая, гладить и трепать за уши подбежавшую собаку, - Чувствуете, какая она добрая?
- Ни черта я не чувствую, - скептически сказал Богдан. - Блох и прочих паразитов не чувствую также - потому, что противно… Тьфу, да не целуй ты ее, она же грязная!
Собака, тем временем, охотно знакомилась с Кристой, и безо всяких комплексов норовила лизнуть ее прямо в лицо.
- Бэ! - сказал брезгливый Богдан. - Ну, вы даете…
Эрик тоже подошел к собаке и сдержанно потрепал ее по голове.
- Хорошая собака, - констатировал он. - Давайте ее с собой возьмем…
- Да! Давайте! - душа объятьями животное, воскликнула Криста. - Она такая хорошая - рядом с ней и поле проклятья не чувствуется…
- Ну… - Богда пожал плечами. - Разве что в прикладных терапевтических целях. Берите, я что - против?… Только как мы дальше пойдем, если дорогу нам с десяток черных кошек перебежало, да еще и проклятых по самые уши?
- Это проблема, - серьезно сказал Эрик. - Надо обмозговать…
Собака, поняв, что вопрос хорошей компании решился в ее пользу, удовлетворенно бегала вокруг друзей, норовя преданно заглянуть в глаза. Видимо, это была умная собака - знала, с кем стоит подружиться.
Любители присели на дорожный бордюр и глубоко задумались.
- Э… Попробовать Дорожку удачи? - неуверенно предложил Богдан.
- И кто это будет делать? - усмехнулась Криста. - Видела я, что вышло, когда ты ее на свой экзамен прокладывал. Профессора просто завалили подарками и деньгами, а назавтра уволили за взятки. А после всей группой трижды пересдавали…
- Да, Богдан, Дорожка - это слишком тонкая штука, - сказал Эрик. - Не доросли мы до того уровня, когда можно удачей управлять.
- Тогда, может, Антипроклятье? - вздернула брови Криста.
- Ну… Хм… Но у тебя ж четко через раз получается - то Проклятье, то Антипроклятье! Вот, что в последний раз было?
- В последний? Это когда брата-неудачника от армии отмазывала… Антипроклятье, конечно… Вот проклятье!
- Вот именно, - кивнул Богдан.
- Тогда пойдем методом грубой силы и тактики выжженной земли, - вздохнул Эрик и решительно встал.
- Стой! - воскликнул Богдан, не смей!
- О-е-ей! - сказала Криста и, пятясь назад, потянула за собой Богдана.
Эрик вышел на середину дороги и воздел руки к небу. Сжал кулаки, закрыл глаза и забормотал что-то. В воздухе запахло озоном. Волосы на головах Богдана и Кристы моментально наэлектризовались и встали дыбом.
- Мать моя женщина! - сказал Богдан, глядя на свою руку, между пальцами которой струилось холодное сине пламя. Криста, с треском рассыпая синие искры под пальцами, погладила его по голове.
Бабахнуло. По траектории - той, по которой дорогу Любителям перебежал эскадрон черных кошек, - пронесся отсвечивающий синевой разряд, оставив после себя «колбасу» жирного черного дыма. А позади друзей такой же разряд, только в несколько раз сильнее, ударил в высокую песчаную башню.
- Ого! - сказал Эрик.
Мимо любителей с воплями ужаса промчался давешний депрессивный синий заяц. Спина у него тлела с характерной синтетической вонью. Собака с опаской поглядывала на происходящее из-под какой-то лавки.
- Да-а… - сплевывая песок, сказал Богдан. - А ведь можно было просто плюнуть через левое плечо… Как говориться - сила есть, ума не надо…
- Увидел бы это Наставник, - покачала головой Криста. - Совершенно неадекватное использование энергии Духа…
- Ну, я ж не умею пока точно направлять Аннигиляцию, - виновато развел руками Эрик. - Зато она получается у меня лучше всего. И главное - наверняка, против большинства проклятий и сглазов…
- Ага, - сказал Богдан. - Ты еще объявление в газете дай: «Снимаю порчу методом выжигания напалмом». И люди к тебе потянутся…
- Во всяком случае, теперь можно спокойно идти вперед, - урезонил Богдана Эрик и сделал приглашающий жест.
- Мерси, - сказала Криста.
Но первой вперед, все-таки, побежала собака. Видимо, она знала, куда стоило идти. Ее вихляющийся хвост излучал неистребимый оптимизм.
- Кстати, мы так и не дали ей имя, - сказала Криста.
- Рублевка, - немедленно произнес Эрик.
- Что - Рублевка? - не понял Богдан.
- Назовем ее так - Рублевка. Мы же здесь ее нашли…
- Да уж, - неуверенно произнесла Криста, ну и имячко… - Хотя, с точки зрения магии слова…
- Вот и я о том, - кивнул Эрик. - Пятницу Робинзон назвал так из-за даты знакомства, а мы псину - из-за места…
- Да, ладно, решили уже, - скривился Богдан. - Рублевка и Рублевка. Не дочке ж имя даем…
- А может, у нее, вообще, уже есть свое имя… - задумалась было Криста, но ее прервали.
- Мужчины, что это было? - обратился к любителям кто-то со спины. Все разом обернулись.
Перед ними стояло странное существо. Вообще-то, оно все еще напоминало человека. Но теперь, по сути, являлось самым натуральным кенгуру. Только с золотой цепочкой на шее и несколькими блестящими кольцами в левом ухе. Да еще - проколотым пупком над кожистым карманом. Любители сдержанно, насколько это вышло, переглянулись.
- Хай всем, я Вовчик! - гнусаво сказало кенгуру. - Кто-то объяснит мне, что тут происходит, собс-но? За что дачу Сергея Ивановича молнией раздолбали? Хотя, между нами говоря, так ему и надо: загородил всем обзор, будто самый крутой! Всем же было сказано - выше, чем у Иннокентия Филиппыча не строить!
- Простите, мы не хотели, - извинился Эрик. - Случайно вышло.
Но Вовчик его уже не слушал.
- Машина сломалась, - пожаловался он, указав на бесформенную кучу песка. - И в капот заглядывал, и в багажник - все равно не едет. До сервиса не дозвониться - какие-то птицы в мобиле щебечут, ничего не понять. Пол-лимона отвалили за это корыто, а оно не едет… Вот скажу папику, он им устроит… Он знаете у меня кто? Он у меня депутат! А тачка не едет! Как такое возможно?
- Вы здесь живете? - поинтересовалась Криста, игнорируя причитания Вовчика.
- Ну, да, - гордо ответил Вовчик. - Вон в том особнячке!
И указал лапой на здоровенный песчаный куб неподалеку. У куба немедленно зашевелилась и печально съехала к земле стена. Кенгуру Вовчик, казалось, этого не заметил.
- Во-от… Ну, как без тачки? А сегодня новый клубешник в центре запускают - говорят, отпад просто! Ну и что я буду делать, если не успею к открытию? Я ж себе этого никогда не прощу! Полжизни псу под хвост… Ой, сорьки! Кто-то ко мне по мобиле пробивается…
И кенгуру полезло лапкой в карман на мохнатом брюхе. Выражение морды у существа при этом было такое, что, казалось, оно прямо здесь и сейчас же родит.
Однако ж нет. Из своей кожистой сумки кенгуру Вовчик извлекло всего-навсего яркий, сверкающий светодиодами, мобильник.
- Что? Да?! А ты где? Подъезжаешь? Вау! В каком клуб? Рулез! Ага вижу тебя!
Перед друзьями в клубах пыли возник сверкающий джип «Инфинити». Из-за опустившегося тонированного стекла выглянула физиономия еще одного кенгуру в темных очках, с сигаретой в зубах и, почему-то, в бейсболке.
Любители снова переглянулись. На этот раз, обменявшись вполне осмысленными взглядами.
- А подбрось-ка нас, мил кенгуру, до центра, - облокотившись локтем на крышу джипа, - сказал Эрик. - А то пешком идти уж больно надоело…
Богдан сложил руки определенным образом, чтобы произвести заклинание Убеждения, но Вовчик, на удивление легко согласился.
- Конечно! Как я сам не подумал! Поехали с нами на презентацию! Будет весело - клуб закрытый, но я вас проведу! Там будут все!
- В смысле - все? - переспросил Богдан, залезая в роскошное чрево джипа.
- Ну, весь телевизор, - пояснил Вовчик, усаживаясь на переднем сиденье. Непонятно при этом было, куда он девал свой огромный хвост.
Эрик, не спрашивая, открыл огромную дверцу багажника, запуская туда собаку. Рублевку уговаривать не пришлось - она будто привыкла ездить в таких дорогих багажниках. Кенгуру-водитель равнодушно пускал дым в окно. Только когда на заднее сиденье запрыгнула Криста, он выплюнул на асфальт недокуренную сигарету и врубил на полную мощность долбящую басами и ультразвуком стереосистему. Казалось, от резонанса лопнет грудная клетка.
Так и поехали. …Когда подкатили к клубу, было уже темно. Любители с недоуменьем поглядывали на часы. Время вело себя здесь странно. По всему выходило, что сейчас не может быть позднее обеда…
Вывалившись из машины, трое любителей и собака попали прямо в огромную толпу таких же псевдокенгуру и уже знакомых разноцветных плюшевых зайцев. Все кричали, волновались, стремились ко входу, над которым сверкая высокотехнологичными огнями, горела надпись «Ночной клуб «Прыг-скок!».
- Это со мной! - проорал Вовчик, таща за собой друзей через толпу монстров.
Однако у входа возникла проблема.
Традиционного фейс-контроля здесь не было. Как не было и входа. Вместо них на крыльце покоилась огромная флегматичная медвежья морда.
- Это со мной! - крикнул Вовчик.
- В кроссовках нельзя, - пророкотала морда таким жутким голосом, от которого даже начинающим магам стало не по себе. Рублевка недобро зарычала.
- Упс! А вы в кроссовках? - разочарованно сказал Вовчик. - И что делать?
- Снять, - спокойно сказала Криста.
- Рублевки, я полагаю, это не касается, - вставил Эрик.
Любители немедленно сняли обувь и стояли теперь, держа в руках по кроссовку. Это был неожиданный ход. Интересно было, как отреагирует на то страж ночного клуба.
- Ладно, проходите, - невозмутимо ответствовала морда и вдруг со скрипом распахнула гигантскую пасть. Оттуда загремела музыка и заструился мелькающий свет. С чудовищных клыков чудища капала слюна. Зловония, однако ж, не было - из пасти несло сигаретным дымом и духами.
- Пошли! - радостно воскликнул Вовчик и прыгнул прямо в жуткую пасть. Совсем, как натуральный кенгуру. Его приятель-водитель последовал примеру Вовчика. Следом туда прыгнула собака. На любителей плотно напирала возбужденная толпа.
- Что, туда?! - засомневалась Криста. - Я что-то не очень люблю музыку, всякие там ночные клубы…
- Ушам своим не верю! - фыркнул Богдан. - Тебя ж с танцпола просто утащить невозможно! С каких это пор ты ночные клубы не любишь?
- Да вот, только что разлюбила, - скептически заглядывая в распахнутую пасть, пояснила Криста.
- Пошли, когда еще такое увидишь! - возбужденно затараторил Богдан. - Вот она - магия!
- Только где сами маги? - произнес Эрик и, переступив через гигантские зубы, брезгливо ступил на пухлый розовый язык чудища, жирно лоснящийся в свете стробоскопов.. Язык, к его удивлению, оказался под ногой вовсе не скользким, а каким-то упруго-резиновым.
- Нормально тут, давайте, заползайте сюда! - крикнул из чрева чудища Эрик. - Надеюсь, выход находится здесь же, а не согласно моим представлениям об анатомии…
И вот, стоя в чреве ночного клуба, любители наслаждались незабываемым зрелищем.
Под ревущую ритмичную музыку, на содрогающемся полу синхронно с самым серьезным видом скакали десятки огромных зайцев и кенгуру.
- Зрелище не для слабонервных, - сказал Богдан.
Друзья его не услышали сквозь низко-высокочастотный грохот, однако поняли и кивнули.
- Не желаешь присоединиться, - прокричал на ухо Кристе Богдан.
- Спасибо, уж лучше вы к нам, - прокричала в ответ Криста.
К ее ногам, поскуливая, жалась Рублевка. Она чувствовала себя здесь неуютно.
Богдан почувствовал, как его тихонько подергивают за рукав. Он обернулся и чуть не подпрыгнул на месте, как плюшевый заяц: перед ним стояло трехголовое, невероятно уродливое кенгуру. Глаза его светились красным, из пасти пробивалось пламя.
- Оттопыриться не желаешь? - писклявым, почему-то, голосом поинтересовался монстр и хитро кивнул на свой карман.
Из кармана с писком пытались вылезти гроздья похожих на опята грибов. Грибы были с маленьким ручками и полными ужаса оранжевыми глазами.
- Их едят, а они глядят… - пробормотал пораженный Богдан. - Н-нет, спасибо. Завязал…
- Ну, как хочешь. Если что, - я в астрале, - сказало чудище и сунуло в одну из трех пастей истошно орущий гриб, после чего закатило глаза и полетело к потолку, в свет стробоскопов…
Любители молча понаблюдали за пилотажем этого поедателя грибов, после чего взглянули друг на друга, пытаясь прорваться мыслями сквозь одуряющую музыку и сосредоточиться.
- По-моему, магов мы здесь не найдем, - решил Богдан. - И ничего не узнаем о ходе этой Игры.
- Верно, - отозвалась Криста, - Нужно найти хотя бы Игроков. И уж через них выходить на магов…
- Тогда пойдем отсюда. Будем искать Игроков, - сказал Эрик и пошел в сторону выхода.
- Как ты себе это представляешь - искать Игроков? - протискиваясь сквозь толпу желающих ритмично попрыгать, спросил Богдан.
Эрик только пожал плечами.
Через минуту они стояли на темной улице, слегка подсвеченной отблесками ярких огней чудного заведения «Прыг-скок!»
Стояли они не одни. Присев боком на сиденье огромного мотоцикла, что-то задумчиво читал с планшета милиционер с телосложением тяжелоатлета.
Разумеется, это был Волкоп. Он оторвался от своего занятия и внимательно посмотрел на друзей. Любители от такого взгляда невольно поежились.
- Добрый вечер, - встав с седла, сказал Волкоп и с достоинством козырнул. - Главный страж порядка Волшебной Москвы. Можно просто - Волкоп. С прибытием на гостеприимную Московскую землю.
- Здрасте, - отозвался Богдан и тихо обратился к своим:
- Неужели регистрацию спрашивать будет?
- Не буду. На этот раз, по крайней мере, - сказал Волкоп, подходя ближе. - Ведь вы прибыли сюда сопровождать Игрока…
Любители переглянулись.
- Здорово! - сказал Богдан. - Как говорится, на ловца и зверь бежит.
- Видимо, маги просчитали наше появление здесь, - решил Эрик.
- Или попросту организовали его, - задумчиво сказала Криста.
- На то они и маги, - согласился Эрик.
- Ну, что ж, все ясно, знакомьте нас с Игроком! - громко сказал Богдан, в предвкушении потирая руки.
- В этом нет необходимости, - отозвался Волкоп. - Вы уже прекрасно с ним познакомились. И, вроде бы, даже сработались…
Любители непонимающе уставились на Волкопа.
Сидящая у ног Кристы Рублевка тявкнула.
- Вот видите, - сказал Волкоп. - Она дает «добро».
- Рублевка?! - воскликнул Богдан, уставившись на собаку. - Игрок?!
- Игрок номер пять, - подтвердил Волкоп.
Любители снова переглянулись и вдруг дружно захохотали. Эрик вытирал проступившие слезы и изо всех сил колотил крепкой ладонью по Богданову плечу. Криста заливалась веселыми колокольчиками. Богдан, задыхаясь, норовил скинуть с плеча тяжелую руку Эрика и, не в силах ничего сказать, тыкал пальцем в сторону собаки.
Рублевка наблюдала это зрелище, сидя и недоуменно склоняя голову то на одну, то та другую сторону, подергивая ушами и временами неуверенно поскуливала. Словом - вела себя, как самая обыкновенная собака.
- Так это что же, - спросила, наконец, Криста. - Это заколдованный маг или человек?
- С чего вы взяли? - пожал плечами Волкоп, - По-моему, просто собака. Это не мое дело, конечно, но животные имеют полное право на участие в Игре. Ведь в результате ее может статься, что они попросту заменят людей на Земле. Как более терпимые и эффективные в руках магов…
Веселье разом смолкло. Рублевка вскочила и, виляя хвостом, принялась обнюхивать колесо мотоцикла.
- Вот это новость, - сказал Эрик.
- А как это собака может выиграть в Игре? - не очень уверенно хмыкнул Богдан.
- Элементарно, - пояснил Волкоп. - Если первая найдет Магистра правил. Собственно, это и есть цель игры.
И коротко ввел в курс дела любителей.
- И вот еще, - добавил Волкоп, усаживаясь на мотоцикл. - Неприятная новость. Есть информация, что Княжество Госбезопасность выпустило когти - за Игроками началась охота. Поскольку правил так до сих пор и нет - я не могу эффективно этому противодействовать. Берегите Игрока… Может, когда-нибудь он сбережет вас самих…
- Гав! - сказал Игрок номер пять и, высунув язык, бодро завилял хвостом. -3 Толик стоял перед зданием Государственной Думы и в легком оцепенении рассматривал его.
Не то, чтобы Толик представлял его иначе (он, вообще, довольно смутно представлял себе, где эта самая Дума находится, и за что, собственного говоря, этим депутатам вообще платят такие огромные - по слухам - деньги).
Впечатляло другое. Важное государственное сооружение выглядело теперь как гигантский зеркальный елочный шар, в котором как бы отражалось само здание Думы - так, если бы оно находилась где-то напротив. Но напротив ничего подобного не было, и даже холм земли, возникший на месте Кремля, не думал отражаться в этом гигантском кривом зеркале.
Толик ходил взад-вперед по пустынной площадке перед Госдумой, чесал затылок и недоуменно шмыгал носом. Толку от этих перемещений было мало. Спросить, что к чему, тоже было не у кого. Прохожие, как назло, игнорировали эту часть Охотного ряда. И, что удивительно - куда-то исчезли важные Думские охранники и длинные ряды пузатых лимузинов. Можно было даже подумать, что Дума вообще свернула свою работу.
- Во, влип, - решил Толик, когда отчаялся найти вход в это сверкающее гладкими стенами сооружение.
Наконец, Толик решился на, казалось, бессмысленный, но, все же, закономерный ход: он достал из рюкзака тяжеленький сверкающий «пропуск» и демонстративно покачал им над головой. Чтобы придать этому действию больше убедительности, он громко и торжественно произнес:
- Пропуск! Высшей пробы! Налетай!
Ответом была тишина. Толик немедленно почувствовал себя идиотом, разговаривающим с самим собою. Особенно под взглядом невесть откуда взявшейся пожилой женщины в синем халате со шваброй, что посмотрела на него прозрачным равнодушно-сочувственным взглядом. После чего спокойно подошла к шару и бесцеремонно ткнула его черенком швабры в прозрачный бок. От этого тычка по дрогнувшей поверхности, будто по воде, пошли разбегающиеся круги.
Шар издал чавкающий звук и чуть ли не с аппетитом всосал в себя женщину - целиком, начиная со швабры. Мелькнули и исчезли ноги в отвратительно синих «лосинах», на тротуар упал одинокий тапочек. Из деформировавшегося шара тут же вылезла рука, слепо пошарила по тротуару и, жадно схватив тапочек, исчезла.
- Дела, - сказал себе Толик. - Вот так… эта… амеба!
Термин «амеба» всплыл из почти забытых школьных воспоминаний, очевидно выдернутый оттуда потрясенным воображением.
Толик поежился и неуверенно подошел к шару. Коснулся рукой его поверхности. Та оказалась упругой и какой-то желеобразной на ощупь. Холодной. Повинуясь логике событий, Толик крепко взял в руку свой пропуск-слиток и ткнул им в зеркальную поверхность.
Нельзя сказать, что последовавшие ощущения были из приятных. Руку будто обволокло вязкой теплой смолой и с силой потащило вверх. На голову словно натянули резиновую перчатку. Неведомая сила втянула Толика внутрь странного шара. Рюкзак некоторое время, больно вцепившись лямками в плечи, противодействовал этому движению, но вскоре, чавкнув, так же прорвался и с разлету врезался в спину. Прямо ребром лежавшего там булыжника.
- Ой! Блин! - запричитал Толик, снимая рюкзак и растирая ушибленную спину.
Только после того, как боль утихла, он заметил, что его пропуск исчез. Это не вызвало особой реакции - ведь тот все равно был однократного действия. И, очевидно, свою роль уже отыграл.
Потому что стоял Толик посреди крытого ковровой дорожкой обширного безлюдного холла, по обе стороны которого было, впрочем, всего две двери. Под потолком светились белые указатели:
«БУФЕТ»
и
«Большой зал»
Толика поразило, что слово «буфет» было выведено заглавными буквами и явно доминировало над второй надписью.
Толик огляделся. Все верно - только две двери.
Он глубоко задумался. Исходя из указателей, следовало, что БУФЕТ - это куда более важное место в Госдуме, чем какой-то Большой зал. Толик не разбирался в политике и всяких там властных перипетиях, а потому сразу же допустил, что местный буфет - это далеко не тот буфет, в каких ему доводилось перекусывать на многочисленных вокзалах нашей необъятной Родины. Это важный государственный буфет. И, видимо, с государственными вопросами туда и стоит идти в первую очередь.
Приглядевшись, Толик заметил еще один указатель. Он указывал за угол, в небольшую темную нишу, покрытую совершенно вытоптанными коврами. Надпись была сделана розовой краской и гласила: «КУЛУАРЫ».
Вдоль стен «Кулуаров» стояло невиданное количество урн, под завязку набитых окурками и облепленных «жвачками». Судя по всему, окурки в пылу кулуарных споров не стеснялись тушить и о стены. На подоконниках «слепых» окон стояли пустые бутылки из-под дорогих коньяков и изящные рюмочки, некоторые со следами губной помады.
Поскольку и в «кулуарах» никого не оказалось, Толик решительно направился в буфет.
Роскошные двери легко и бесшумно распахнулись.
И глазам Толика предстало нечто, что потрясло его не особо искушенное воображение самым основательным образом. Ибо место это грешно было называть пошлым словом «буфет».
Было это сказочными покоями древнего дворца в дико-эклектическом стиле, где перемешались сказочные русские, мрачные готические, приторные арабские и бесстыжие индийские мотивы. Невероятной высоты потолок венчал ажурный стеклянный купол, из центра которого на длиннющей цепи свисали гирлянды пылающих живым пламенем светильников. Насколько хватало взгляда, сверкающий узорчатый пол был уложен коврами, подушками, уставлен невысокими столиками. То там, то тут громоздились груды невиданных яств, дымились сверкающие емкости, излучающие такие ароматы, что желудок начал издавать отчаянные трели. В сознании Толика всплыло совершенно дикое в данном контексте выражение «шведский стол». Куда им, щедрым, но слишком уж суровым норманнам! Здесь был не стол - здесь были горы еды и питья на любой вкус и размер желудка. А, судя по размаху, желудки у обитателей этого здания были весьма и весьма тренированные…
- Чего изволите, о мой господин? - раздался низкий хрипловатый голос.
Толик вздрогнул и ощутил, как легкий морозец покрыл инеем его спину. Потому что почувствовал он себя каким-то багдадским вором, влезшим в покои таинственного и безжалостного эмира. Он оглянулся и увидел то, что явилось неплохим и вполне гармоничным дополнением к общей картине.
Возвышаясь над нам на две головы, над полом парило полупрозрачное существо, в котором только совсем уж темный человек мог не узнать натурального среднеазиатского джинна. Джинн, при всей эфемерности своего облика, выглядел довольно подтянуто и прямо-таки излучал готовность выполнить заказ посетителя.
- Я, - забормотал Толик. - Я ничего… Я, наверное, ошибся дверью…
- При всем моем уважении, о, господин, - плотоядно осклабился джинн, продемонстрировав прозрачный, но от этого не более приятный, клык, - Сюда никогда не попадают вот так, как выговорите - ошибаясь дверью. Вы пришли по пропуску, в связи с чем вам открыт условно неограниченный кредит в нашем заведении. Разумеется, на время действия пропуска… И не вам ли просили передать вот этот предмет?..
Перед Толиком в воздухе возник знакомый уже по виду кусочек картона - конечно же, новой конфигурации и цвета…
«Часть Целого… Третья…» - подумал Толик и машинально спрятал «пазлик» за пазуху.
- Итак, что повелите принести? - продолжил джинн.
- А можно меню? - набравшись наглости, заявил Толик.
- Меню в обеденном зале, - немедленно ответил джинн, - А у нас вот…
И вокруг существа, будто бы выскочившего из диснеевского мультика, принялись порхать сосуды, блюда и тарелки, наполненные удивительного вида снедью.
- Да я… - замялся Толик, пытаясь разобраться в стремительном потоке летающей еды. - О! А вы мне кофе налейте…
- И все? - усмехнулся джинн.
- Пока все… Я у вас буду долго сидеть. Очень долго… - пробормотал Толик, которому получившийся диалог показался вдруг смутно знакомым по какому-то кино.
- Ладно, юноша, - решительно заявил джинн. - Мне с тобой тут возиться некогда. Вот тебе дежурный обед: икра красная, икра черная, осетрина на вертеле, казан плова, шашлык-балык, коньяк-маньяк. Не обессудь, мне пора - клиенты заждались…
- А… Это… - ошалело оглядывая возникшие перед ним роскошества, выдавил из себя Толик. Он только набрался смелости задать джину пару вопросов по поводу своего визита. - А куда вы спешите? Какие клиенты? Больше ведь посетителей здесь нету…
- Да ты никак первый раз в Думе, - усмехнулся джинн, совершив поворот вокруг воображаемой оси, в результате чего получилось движение, отдаленно напоминающее «тройной тулуп» у фигуристов, - оглянись - зал почти полон!
Толик послушно огляделся. В зале никого не было.
- Ну-ну… - Толик понимающе подмигнул джинну. Мол, у него тоже есть чувство юмора.
Внезапно из-за плеча послышался недовольный окрик:
- Эй, человек! Тьфу, ты!.. Официант! Сколько можно ждать?!
Толик отпрянул, опрокинув на себя здоровенную миску с черной икрой. Вокруг дружно заржали.
Толик испуганно озирался, размазывая по куртке икру, но никого не видел.
- Где… Они?! - заикаясь, спросил он у джина, который возился теперь за пустым соседним столиком.
- Они вокруг, - ответил джинн, не прекращая сервировать стол.
- Но…кто же это?!
- Как - кто? - нахмурился джинн. - Голоса, кто же еще!
- Голоса? - не понял Толик.
- Молодой человек, - заговорил ему прямо в ухо кто-то невидимый. - Вы вообще, понимаете, где находитесь?
- Ну, в Думе, - ответил Толик. Он уже мысленно плюнул, решив, что все это, хоть и неожиданное, однако не самое страшное, что можно встретить в Волшебной Москве, да еще во время Игры. - Ну, я понял, понял. Вы - невидимки…
Раздалось несколько смешков вперемешку с усердным чавканьем.
- Нет, юноша, вы не правы, - снисходительно сказали ему в ухо, - Зачем депутатам быть невидимками? Это совершенно бессмысленно. Более того - вредно. Депутат должен купаться во всеобщем внимании. Только этим он живет, и только это имеет смысл в депутатской работе…
- Но ведь вы… - хотел было возразить Толик, однако был прерван. -…А мы - это всего лишь то необходимое, что осталось в Думе от депутатов. На время Игры, как обещают. Честно говоря, мы - и без того самое важное в любом депутате. В принципе, нужны только мы, а депутаты являются всего лишь нашими носителями, не больше…
- О, да, да! - одобрительно заголосили вокруг. Тут же зазвенели бокалы, раздалось характерное шипение разливаемого шампанского.
- Безусловно!
- Всенепременно!
- На все сто процентов!
- В точку!
- Эх, было б чем - записал бы…
В ухо Толику, казалось, тихонько дыхнули:
- Мы их Голоса!
Наступила тишина. Невидимки, казалось, ждали реакции Толика. Даже перестали чавкать и греметь посудой.
- Не понял, - нервно пожав плечом, пробормотал тот, - Это еще почему - самое важное? У меня, например, есть много чего, поважнее какого там голоса…
- Темнота!
- Ни черта не смыслит в политике!
- И как только мы воспитываем нашу молодежь!
- Я предлагаю поставить вопрос на повестку дня!
- И поставим!
- Подонки! Довели страну, однозначно! Откуда ж ему знать - он же ничем не интересуется, кроме того, как чего пожрать, да выпить! Книжки не читает! Наркоман, я вам точно говорю - посмотрите на круги под глазами! В армию таких - и в горячие точки!
- Я не согласен, коллега! Молодежь у нас хорошая, правильная, только попала под пагубное влияние Запада, и вообще - мирового капитала. Предлагаю поднять вопрос об обязательной цензуре на телевидении…
- Ой, да заткните его кто-нибудь! Хорошо еще, что я его не вижу, а не то б плюнул!
- А я бы вообще, если хотите знать, так сразу бы и не встал… Не встал церемониться, я сказать хотел! Мал еще - церемониться ему. Пусть образование свое образует вначале, а потом в Думу идет с начитанными людьми ругаться…
- Так это не он же ругается!
- А я не вижу, мне все равно. Спикер, как этому, горластому микрофон отключить, а?
- Па-азвольте!..
- А вот хрен вам! Не позволю!
- Официант, хрен подайте!
- Это вы с вашими бредовыми идейками страну проспали! И все туда же!
- Да вас судить надо! Всенародным судом! И в подвале сапогами бить! И на рудники! Метро копать!
- Мочить в сортире!
- А вас - расстрелять без права переписки!!!
- Бомбить! Бомбить и здравоохранение поднимать!
- Зарплату, зарплату поднимать!
- Кому?
- Нам, кому же еще! Мыслите по-государственному! Главное - питать голову! Рыба-то гниет с головы!
- Человек! Тьфу, нелюдь! Еще графинчик под щучью голову!
В воплях невидимых спорщиков смысл спора сгинул окончательно, поглощенный криками и звоном бьющейся посуды.
- Господа, десерт несут!
- Наконец-то! Своевременно, однозначно! Хоть что-то в этой стране работает, а не просто воздух портит!
Шум моментально стих, на смену ему пришло одобрительное мычание и причмокивание.
- Теперь вы поняли? - усмехнулись Толику в ухо. - Почему самое важное в депутатах - это их голоса?
- Потому что они ими орут друг на друга?
- Ха-ха… Ну, признаться, это тоже имеет свой эффект… Но самое важное - это то, что они их отдают!
- Кого?
- О, господи!.. Ну, Голоса же! В смысле голосуют ими. У каждого Голоса - один голос… Тьфу, дурацкий каламбур… Ну, вот и получается, что раньше тут депутаты были - а теперь только Голоса и остались…
- А-а-а…
- Вот-вот. В этом смысле, пока в Думе есть необходимый кворум Голосов - она существует и может принимать решения путем голосования. Поэтому маги оставили здесь Голоса - чтобы формально законность не нарушать, - а самих депутатов отправили пока в виварий…
- Куда?!
- Ну, не важно. Туда, где они меньше всего вреда принесут. Не в метро же их посылать, в самом деле! Все испортят там - и это в лучшем случае. А так - посидят, помолчат, да подумают. Это иногда и депутатам полезно…
Толик молчал и задумчиво слизывал с рукава налипшую икру.
Он постепенно вникал в суть большой политической жизни государства. А если смотреть правде в глаза - ее небольшой локализованной части, Волшебного города, маленькой удивительной страны…
Однако еще предстояло выяснить на практике - насколько серьезной является власть этого законотворческого буфета. Как ни крути, а для того, чтобы приблизиться к победе в Игре, надо выполнять порученные задания.
Словно уловив ход его мыслей, все то же, повисший над ухом, Голос иронически поинтересовался:
- Итак, юноша, вы насытились рукавом? Может, теперь вы поведаете, с какой целью пожаловали в Государственную думу? Я так полагаю, вы здесь не из праздного любопытства, а представляете интересы некой довольно влиятельной группы - об это можно судить, хотя бы, по вашему пропуску… Хотя для полновесного лобби вы выглядите довольно легкомысленно, уж простите за откровенность. Может, вы раскроете нам свой социальный статус?
Из этой витиеватой речи Толик не понял почти ничего. Слово «лобби» у него смутно ассоциировалось с едой, а вопрос про социальный статус просто загнал в тупик. Поэтому, не долго думая, Толик сразу расставил точки над «и».
- Я Игрок.
В зале на секунду прекратилось чавканье и звон бокалов. А вслед прогремели бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Причем Толика удивила не столько реакция на раскрытие его «социального статуса», сколько рукоплескания безруких Голосов.
- Аплодисменты даются в записи, - шепнули ему на ухо. - Голоса без них чувствуют дискомфорт…
- А, - сказал Толик и, перестав облизывать рукав, вежливо раскланялся по сторонам.
- Ну, что ж, господа, - раздалось под сводами буфета, и к Голосу добавился настойчивый звон колокольчика. - В таком случае, как спикер палаты, я объявляю открытие очередного заседания. Предлагаю за это тост!
Под звон хрусталя раздались одобрительные возгласы.
- Итак, мы слушаем вас, уважаемый Игрок.
Толик неловко встал и почесал в затылке. Он и по жизни-то не блистал ораторскими способностями, а выступать в Госдуме, да еще перед невидимыми слушателями, было более, чем волнительно…
- Я это… Как его, - начал свое выступление Толик. - Меня из метро прислали. Вот… Закон нужен…
- Закон - это правильно, - одобрительно загудели Голоса.
- Закон нужен, однозначно! Хватит бардака в стране!
- Э, нет! Закон закону рознь. Чьи интересы будет защищать ваш закон? Это мы все прекрасно знаем! Вот если законопроект подготовит наша фракция - подлинно народная и…
- Где он?! Покажите мне его! Я все-таки в него плюну!
- Да вы оба заткнулись бы! Дайте мне слово сказать…
- Захлопни пасть!
- Тишина! Прошу тишины!
Колокольчик с трудом пробивался сквозь крики возбужденных Голосов.
- Пусть все-таки Игрок закончит свою речь.
Толик испуганно поморгал, впечатленный свирепыми возгласами. Не то, что бы он совсем оробел, но в горле появился противный комок.
- Э-э… Так вот. Закон о регистрации, я хотел сказать, - продолжил Толик.
- Молодец! Вот молодец парень, а? А же вам всегда говорил - устами истины глаголит этот… Правильно! Регистрация недвижимости - это же насущнейший вопрос!…
- Я не про эту… не про недвижимость! - осмелев, возразил Толик.
- Правильно! Про регистрацию кандидатов в Голоса, это же естественно! А я его понимаю - возраст кандидата в Голоса пора снизить! Вот почему у нас в Думе ни одного Игрока? Мы возьмем его в свою фракцию, вот только закон о регистрации примем…
- Да не пойдет Игрок в вашу идиотскую фракцию! Он же нормальный парень, даром, что наркоман! Иди к нам, однозначно! Будешь молодежь агитировать, на машине с мигалкой ездить! Молодым у нас дорога!..
Толик почувствовал, что краснеет. Он понял, что не в силах переговорить Голоса, что пробиться сквозь этот хор к какому-то пониманию будет очень не просто.
Голоса эти, видимо, жили какой-то своей, совершенно особенной жизнью. Их мало интересовало происходящее во внешнем мире, если только напрямую не затрагивало их интересы и не вторгалось в томную атмосферу буфета.
Толик глубоко вздохнул, набрал полную грудь воздуха и, закрыв глаза, заорал.
- Я! Имею в виду! Закон!!! О регистрации иногородних! В Волшебной Москве!!!
После некоторого замешательства раздались жидкие и неуверенные аплодисменты.
Толик продолжил мигом осипшим голосом, вспоминая заученный еще в подземке текст:
- Труженики столицы требуют ужесточения регистрации для всей этой задолбавшей лимиты, что мешает нормально работать и платить в государственную казну подобающие налоги…
Толик знал, что сейчас его должны поддержать «свои люди» в Думе. Об этом ему прямо заявил Бригадир. Иначе не было смысла сюда соваться.
- Действительно, - прогнусавили из дальнего угла. - Давно пора!
- Гнать взашей эту лимиту!
- И законопроект, кстати, как раз готов, - аккуратно вставил еще кто-то.
- Раз из-за Локализации мы не можем заниматься общегосударственными делами, давайте наводить порядок у себя под носом!
- Вот слова не мальчика, но мужа!
- Я попросил бы!…
- Тишины! Прошу тишины!
- Ну, что ж, - подытожил Голос спикера. - Чего тогда тянуть кота за хвост? Ставим на голосование…
- Постойте! Постойте-постойте, - раздался еще один - уверенный, но, в то же время настойчивый Голос. - Игрок - это фигура, конечно, авторитетная… Но насколько она авторитетнее… другого Игрока?
- Что? Что такое? - забеспокоились Голоса - Что за двусмысленные намеки?
- Это провокация!
- Тьфу на вас! Тьфу! Кто видит - я попал в него?..
- Никакой провокации, - спокойно ответил Голос. - Игрок номер два - прошу вас!
Двери буфета распахнулись, и в них показалась знакомая уже Толику фигура.
Это был Дэн.
Выглядел он довольно потрепанно. Видимо поэтому, молча присел на расшитую подушку и с отвращением хлебнул чего-то из бокала, немедленно поднесенного джинном.
- Игрок номер два выдвигает прямо противоположные требования - разрешить для всех проживание и занятие бизнесом в Волшебной Москве без регистрации!
- Правильно! А почему бы и нет? - выкрикнули ранее молчавшие голоса. - Надо легализовать стихийно сложившееся положение!…
- Что?! - взвыли другие. - Как это - легализовать?! Да что вы несете?!
Поднялся невообразимый шум и визг. Казалось, невидимые Голоса вцепились друг в друга невидимыми зубами, и рвут друг друга в клочья.
Тут в спор вклинилось новое лицо - давешняя женщина в халате и лосинах, которая, бесцеремонно отпихивая стоящие на пути столики, прокладывала себе путь шваброй с мокрой губкой на конце.
- А ну, подняли ноги! - раздраженно кричала она, и Голоса, казалось, натыкаясь на эту нелепую фразу, смолкали, а затем продолжали крики на еще более высоких тонах.
Толику показалось, что от этого безумного воя у него закружилась голова. А может, это ощущение возникло от того, что он заметил в полумраке зыбкие, но знакомые силуэты фигур в капюшонах.
Толик мотнул головой, и наваждение исчезло. Оставив, однако, ощущение некой настороженности. Через мгновенье Толик снова заметил похожий силуэт, на этот раз - у противоположной стены.
Теперь у Толика не оставалось сомнения: музыку в Думе заказывают агенты Княжества. Он ощутил беспокойство, смешанное с разочарованием.
Никакого решения эта Дума принять не могла. Бесконечные споры переходили в перебранку, и так могло продолжаться долго. В конце-концов, Толик никому ничего не обязан. Он сделал все, что мог.
Толик встал, взвалил гномовский рюкзак на плечо и направился было к выходу.
И тут же наступила тишина.
- Игрок номер один! - окликнул его Голос спикера, - Вы как-то не очень не настойчивы в своих требованиях.
- Ну, почему, - потупив взгляд, ответил Толик, - Я ведь все сказал, что хотел. Вам осталось только решить…
- А что скажет Игрок номер два? - продолжил Голос.
Игрок номер два с кислой миной разглядывал Толика. Вчерашняя ночь в гостях у хозяйки Черкизовской Орды не прошла бесследно. Вспоминать ее Дэну не хотелось, тем более, что некоторые туманные воспоминания не могли не вызывать приступов тошноты. Ему оставалось только убеждать самого себя в том, что в постели этой самой Степаниды он проснулся совершенно случайно…
Данное ему поручение он рассматривал совершенно формально. Может, потому, что адекватное восприятие мира еще не вернулось. И весьма интересная встреча с конкурентом по Игре натыкалась в мыслях на равнодушное «ну, надо же…» …Голос спикера деликатно откашлялся. В полумраке зала проплыло еле заметное марево - Толик продолжал почему-то видеть агентов, которые, очевидно, выдавать себя не желали. Оставалось только удивляться этой обретенной способности.
И еще в голове Толика мелькнула мысль: «Сейчас спикеру намекнут, что следует сказать…»
- Гм… - немного удивленно откашлялся Голос. - Новый случай в парламентской практике. Поскольку Голоса «за» и «против» закона о регистрации разделились поровну, заинтересованым сторонам предоставляется право аргументировать свои доводы более веско…
- Это… ик… как? - вяло поинтересовался Дэн.
- На приватной встрече. С любым числом сторонников. В чистом поле, что называется…
- Оригинальное парламентское решение вопроса, - согласился Дэн. - Это, что называется, «стрелка»?
- Это битва… - тихо зашелестели голоса.
- Битва…
- Битва…
- Битва - это хорошо, - сказал Дэн, поднялся и, как-то профессионально хрустнув суставами, потянулся. В глазах его появилась, наконец, некая заинтересованность. - Когда начнем? -4 Быть атаманшей Марине понравилось сразу. Авторитет Игрока вкупе со взрывным характером, природным обаянием и привлекательной внешностью делали свое дело.
Маленькая гражданская война в университетских стенах закончилась быстрой капитуляцией разрозненных банд и группировок. Никто об этом не сожалел, развешивая по углам самодельные черные флаги с пиратской символикой.
Марина ловила себя на мысли, что просто оказалась в нужное время и в нужном месте. Хотя интуиция подсказывала, что в Игре просто так ничего не происходит, и она, таким вот оригинальным способом, просто проходит ее очередной этап. Впрочем, думать об этом не хотелось, да и не имело смысла - ведь впереди были захватывающие приключения.
Деревянные колоды, коряги и пни, заполонившие университетские коридоры полностью потеряли контроль над учебным процессом. Они лишь наполняли воздух скрипом и нудным бормотанием, мешая движению шумных разбойничьих компаний. А сами разбойники больше не желали торчать в аудиториях и выслушивать нудные лекции Они жаждали налетов, набегов, погромов, драк и прочих разбойничьих подвигов. В конце-концов, еще надо было что-то есть и пить, а разбойники это делать ой как любили!
И Марина быстро поняла, что неплохо было бы использовать всю эту клокочущую энергию в собственных интересах - то есть, в интересах победы в странной Игре без правил.
Поэтому весть от группы разведчиков на краденых горных велосипедах она восприняла, как большую удачу. Она принимала их в большой аудитории, по привычке сидя на преподавательском столе рядом с кафедрой. Верный «спортбайк», как всегда, был наготове, у ее ног.
- Битва, говорите… На Манежной площади, значит… - задумчиво произнесла Марина, поглаживая мотоцикл по черной блестящей спине, - Хм… Орда и гномы… И Игроки. Интересно… Откуда информация?
Разведчики, оскалившись, переглянулись:
- Ну, ты это, Марина… Обижаешь. Как бы, это, маленькие профессиональные секреты…
- Ладно-ладно… - махнула рукой Марина. - Ваши источники меня не интересуют. А вот факты интересные…
- Еще бы, - прищурился Крюгер. Он с первых дней стал «правой рукой» и незаменимым советником новой атаманши, с трудом, впрочем, скрывая и иного рода интерес к ней. - В Орде под шумок будет, чем поживиться. Ситуация заманчивая! Они даже не успеют среагировать - не до того им будет, болезным!
- Мародерством попахивает, - с сомнением сказала Марина.
- Да! - потирая руки, с предвкушением произнес Крюгер. - Именно! Мароде-ерство!… О, да! Хорошо звучит! Как это замечательно…
Веник, тряся грязными дрэдами, испуганно оглядывал присутствующих. Он, как всегда, исполнял свою неизменную роль - роль критика и отрезвляющего фактора. Несмотря на свой ватник и растаманский «хаер».
- А вы не подумали о том, что Орда осерчает и потом на нас навалится? Она никому не простит удара в спину, - робко предположил он.
Разбойники дружно расхохотались.
- Это было бы супер!
- Вот бы повеселились!
- А пусть она попробуют взять Университет штурмом!
- Хо-хо! Высокие башни, камни и катапульты!
- Ха-ха! Крепкие стены и кипящая смола! Ух!
- Никто нас здесь не возьмет!
- А мы свое - возьмем!
- Грабанем, так грабанем!
Поднялся страшный шум: разбойники принялись бить себя в грудь кулаками, исполнять дикие пляски, издавать воинственные вопли.
Марина с материнской нежностью осмотрела своих подопечных и небрежно положила руку на клаксон мотоцикла. Уже знакомый здесь всем резкий сигнал призвал разбойников к относительному порядку.
- Решено, - провозгласила Марина. - Тихонько выдвигаемся в сторону битвы. Выжидаем подходящий момент, грабим обозы Орды и уходим. Все по моей команде. А теперь все свободны. Готовьтесь. Пусть только старосты потоков останутся…
Марина хотела продумать варианты контакта с Игроками. Особенно - с Игроком номер один, с которым настоятельно советовал познакомиться давешний агент Княжества. Марине претило то, к чему ее подталкивал этот враг рода человеческого, но одновременно это вызывало у нее дразнящий интерес.
Однако долго посовещаться с главарями по поводу предстоящей операции Марине не удалось.
В аудиторию довольно бесцеремонно ввалились, как всегда, оборванные и дико разукрашенные рейдеры на роликах. Они пришли не с пустыми руками. …На полу в связанном виде друг на дружку были свалены двое парней и девушка. Как и полагается в таком случае - с кляпами во рту.
- Это еще что за птицы? - недовольно поинтересовалась Марина. Вечно эти рейдеры создают непредвиденные проблемы!
- Да вот, - басом ответил толстый рейдер с такой раскраской, что его родная мать не узнала бы, и скрипучие ролики которого несли его немаленькое тело, видимо, из последних сил. - Стояли, пялились на Главный корпус и колдовали что-то. Порчу наводили, небось… С ними еще собака была. Бешеная. Сразу набросилась. Насилу от нее убежали - хорошо, хоть на колесах…
Тела на полу отчаянно забились и замычали. Марина поморщилась:
- А ну, кляпы изо ртов-то повынимайте у них. А то будем тут мычание слушать…
Роллеры послушно повыдергивали не вполне чистые тряпки изо ртов пленников. Те не замедлили подать голос.
- Э! Что это значит?!
- Тьфу! Да что вы такое творите?
- Развяжите нас! У нас ничего нет, грабить у нас нечего…
- И порчу никакую мы не наводили - с чего вы вообще это взяли?!
Марина соскочила со стола и, словно кошка, на мягких лапах, подошла к пленникам и присела рядом, пристально вглядываясь в испуганные лица.
- Колдовали, говорите… - вкрадчивым голосом произнесла она и тихонько прошептала Кристе на ухо:
- Так вы и есть те самые маги?
- Апчхи! Пыльно тут у вас на полу, - раздраженно ответила Криста (а кто ж еще?) - Какие мы, к дьяволу, маги? Разве мы тогда дали б себя вот так захомутать?!
- Ага, - пробормотал Богдан, отплевываясь. - Мы бы вас мигом в слизняков превратили! По крайней мере - я бы уж точно превратил…
Эрик молча извивался, пытаясь вырваться из пут.
- Вот видишь, атаманша - в слизняков бы нас превратил, - оскалившись, сказал толстый рейдер. - А еще говорят, что не маги…
- Мы не маги! - пискнула Криста. - Мы любители!..
Разбойники расхохотались, колотя друг друга по плечам, добродушно дубася в бока и животы. Несколько рейдеров от дружеских ударов грохнулось с роликов, один разбойник от тычка под дых зашелся в кашле.
- Ну, дилетанты мы в магии, - пояснила Криста, пытаясь лечь поудобнее. - Самоучки. Из-за Локализации пришли - посмотреть, что тут у вас происходит…
- Из-за Локализации? Смело! Прям, как я. А колдовали чего? - спросила Марина, сделав разбойникам знак - «развязать пленников».
- Да ничего не колдовали, - пробубнил Богдан, растирая затекшие запястья, - Ману искали. Ну, Дух,… То есть искали места, где маги и впрямь могут быть. Нам с ними встретиться очень важно. Специально пришли…
- Мы бы тоже не прочь с ними встретиться, - недобро заявил Крюгер. - Кто-то должен ответить за весь этот бардак…
- Ну, да… - промямлил Богдан, - кто-то должен…
В этот момент раздался пронзительный визг, и в аудиторию на всех парах ворвался перекошенный Большая Мама. А вслед за ним - свирепо оскалившаяся собака.
- Рублевка! - радостно воскликнула Криста.
Услышав знакомый голос, Рублевка еще больше приободрилась и мигом продемонстрировала замечательную акустику аудиторного амфитеатра, наполнив его громогласным рычанием и лаем. От пленников дружно кинулись в стороны разбойники, включая Марину. Рублевка ловким маневром образовала вокруг освобожденных любителей пустое кольцо, самоотверженно кидаясь вперед и ловко отскакивая в центр круга своей обороны.
- Умница, собачка, умница! - воскликнула Криста.
- Э, народ, не кипишуйте! - откуда-то с галерки крикнул Крюгер. - Сейчас я ее из дробовика сниму…
В его руках и впрямь появился убедительного вида обрез из которого он теперь пытался прицелиться в собаку.
- Не смейте стрелять в Игрока! - крикнул Эрик.
Одновременно с его словами раздался выстрел. Рублевка взвизгнула и, заскулив, осела на пол.
- В кого?!.. - потрясенно переспросила Марина.
- В… к-кого? - дрожащим голосом переспросил Крюгер, пряча дымящийся обрез за спину.
- В Игрока номер пять, - мрачно ответил Эрик.
Криста с плачем склонилась над собакой. Та дергалась и вяло пыталась подняться.
- Лапу перебил, скотина, - констатировал Богдан. - Будем надеяться, что выживет. А то, кто знает - что здесь бывает за убийство Игрока?
- Тем более, когда никто не знает правил… - прошептала Марина.
…В общем, так, - подытожила Марина. - Собачку, которая, оказывается, не просто собачка, вылечат. На биофаке. Если не выживет - Крюгера на опыты отдам… А вот вас мы отпускать пока не будем. Вы нам можете пригодиться…
- Что это еще значит - пригодиться?! - возмутился Богдан.
- Нам идти надо, - мрачно сказал Эрик сквозь свои, не менее мрачно свисающие, космы.
Статус пленников формально поменялся на положение гостей. Которых, впрочем, никто и не думал отпускать на волю. Зато теперь любители не лежали связанные на полу, а сидели за одним столом с самым настоящим Игроком, таким, с которым, в отличие от Рублевки, можно было еще и пообщаться по-человечески.
- Насколько я поняла, идти вам, толком, все равно никуда. Потому, что вы просто не знаете, куда идти, - резонно возразила Марина. - Без знания правил тут вообще соваться особо никуда не имеет смысла. Кроме как за знанием этих самых правил - в поисках Магистра, например. Так что, если вы интересуетесь тем, что происходит в эпицентре Игры, оставайтесь рядом с Игроком - то есть со мной…
- У нас уже есть свой Игрок, - вяло возразил Богдан. - Правда подстреленный малость…
- И молчаливый к тому же, - добавила Марина, - Непонятно, как собака поможет вам найти магов…
- Марина правильно говорит, - тихо сказала Криста. - То, что мы нашли ее - то есть Марину - большая удача.
- В общем-то, да, - кивнул Эрик, - Остальные Игроки, небось, прячутся где-то, таятся…
- Ну да, прячутся - усмехнулась Марина. - На Манежной площади, в окружении толпы фанатов… Скоро, небось, их по телеку покажут…
- Как? - хором воскликнули любители.
- Ах, да, вы же у нас дилетанты-самоучки, - язвительно усмехнулась Марина. - Не в курсе нашей политической жизни? Ай-яй-яй! А все туда же - магов искать! В общем, дела такие: сегодня, уже через пару-тройку часов, два Игрока будут выяснять отношения при помощи собственных покровителей, они же - почитатели, они же - группы поддержки… Не знаю, как их еще назвать. В общем - ожидается событие мирового масштаба. Или, по крайней мере - столичного. Я, как третий Игрок, не могу пропустить это мероприятие. И, конечно же, использую его в интересах собственной группы поддержки…
- Этих… Э… Разбойников?
- Ага. Их, родимых. И вы нам тоже поможете.
- Каким образом?
- Ну не кулаками, конечно. Магией. По крайней мере, в тех пределах, в которых ею владеете. А уж я в долгу не останусь, поверьте на слово…
- Если никого убивать не придется - я согласен, - легко сказал Богдан.
Эрик и Криста переглянулись и кивнули в знак согласия.
- Отлично, - удовлетворенно сказала Марина и встала из-за стола. - Тогда готовьтесь. Рейд начнем через час…
… С этой крыши Манежная неплохо просматривалась. Ровно в три часа дня с двух противоположных ее концов началось движение. С площади бросились прочь обычные и не очень обычные зеваки - люди и ставшие уже полноправными обитателями московских улиц монстры. Потому что двум армиям, что выстраивались друг против друга для битвы, было плевать на внешность и эмоции следящих за событиями существ.
Обе стороны пришли сюда отстаивать свои кровные интересы. Даже жутко хитрый, умудренный опытом и насквозь проникшийся Духом маг вряд ли смог бы с полной уверенностью указать сторону, которая имела бы больше прав на победу, чем другая.
От бывшей государственной библиотеки (а теперь - пугающего обиталища литературных приведений), из подземелья метро высыпали толпы чумазых и злых гномов и добродушных с виду здоровяков, которых очень хотелось назвать троллями. Так их впрочем, и называли за глаза, хоть и не были эти гиганты никакими троллями и жутко обижались на прозвище. Но еще больше они обижались на то, что их оторвали от работы. И теперь обида грозила вылиться на противоположную сторону, где гарцевали на своих коренастых лошадках воины-торговцы Черкизовской Орды.
На помощь ордынцы призвали жутких мордоворотов с вассальных и вольных рынков - все были заинтересованы в исходе битвы за собственные интересы. Ведь право было на их стороне.
Так же считали подземные жители, что готовили к сражению свои чудовищные машины, похожие на безжалостных плотоядных насекомых, только увеличенных в миллионы раз.
Готовили сюрпризы и воины Орды. Не зря говорили, что в Орде можно раздобыть все, что угодно. И теперь за спиной вполне безобидных по сравнению с подземными бульдозерами всадников хитровзглядые боевики доставали из картонных ящиков с изображением телевизоров и холодильников промасленные пулеметные стволы и гранатометы.
Не отставали от этих хитрецов гномы - самосвалы с карьерной взрывчаткой ждали своего часа.
И вся эта концентрированная смерть должна была обрушиться в первые же секунды всего на двух человек, стоящих во главе своих армий - на Игроков - номер один и номер два.
А вскоре сюда, как гиены на дохлятину, сбегутся оборванцы-разбойники, а заодно притащат с собой Игрока номер три. И оставшихся у разъяренных врагов сил должно хватить, чтобы уничтожить заодно и этого новоявленного противника.
Так, по крайней мере, задумал Игрок номер четыре. В окружении молчаливой, невидимой свиты, он осматривал поле будущего исторического сражения. Сражения, после которого должен остаться только один Игрок. Во всяком случае - пока не появились новые. Ведь до сих пор так и не стали известны эти проклятые правила…
- Игроки должны умереть, - сказал Игрок номер четыре самому себе и тут же поправился. - Лишние Игроки…
Агенты неплохо поработали. Все-таки политика - великая вещь. Особенно, в умелых руках…
- Тэ-эк… - произнес Волкоп, невозмутимо поглядывая то вправо, то влево - туда, где толпились две стороны весьма серьезного спора. - Как представитель власти предлагаю урегулировать спор миром…
Усиленный невидимым громкоговорителем призыв разлетелся по площади. Волкоп выглядел не очень убедительно между двумя бурлящими массами злобы. Еще менее серьезно смотрелся стоящий чуть поодаль фургон «скорой помощи». Доктор и медсестра сидели на крыше машины и молча наблюдали за происходящим.
- Битва санкционирована Думой, - провозгласил невидимый Голос. - Обе стороны здесь на законных основаниях…
- Да знаю я! - уперев руки в бока, с досадой отозвался Волкоп. - А нельзя, что ли, издать такой закон, чтобы не устраивать мясорубку в центре города по поводу каждого нового закона?
- Вы можете выступить с законодательной инициативой, - охотно отозвался Голос. - И если победите в битве с Черным Княжеством…
- Беспредел! - констатировал Волкоп и расстегнул кобуру. - Внимание всем! Если битва выйдет за пределы Манежной площади - нарушителей буду отстреливать!
- Ой, мамочки! Что же будет, что же будет! - запричитала Медсестра, кинувшись на шею Доктору.
Тот поправил очки и отечески погладил Медсестру по крутому бедру.
- Сегодня придется поработать, - сказал доктор. - Надеюсь, они не сильно разойдутся. Больше пятисот пациентов в машину не запихнуть, даже при помощи медицинской магии…
Раздался стрекот множества крыльев, и из-за «скорой» выпорхнула стая гаишников.
- Па-апрашу! - наперебой кричали они. - Стой! А ну, стой - кому говорят?!
Волкоп нахмурился, не понимая, что происходит. Но тут же заметил объект охоты полосатых инспекторов: в центр площади выскочило несколько самых натуральных обезьян - огромных, мохнатых, хвостатых и невероятно шустрых. Немедленно образовалась свалка: гаишники почему-то не применяли свои волшебные жезлы - может из-за боязни поразить друг друга, а может из-за того, что могли творить лишь добрые дела. Их это, несомненно, приводило в ярость.
- Отстаньте! - противными голосами заорали обезьяны. - У-у! У-у нас аккредитация!
Воздух немедленно озарился вспышками: в руках мартышек оказались здоровенные профессиональные фотоаппараты и видеокамеры, к шкуре непонятным образом были приколоты цветные бэджи с фотографиями обезьяньих морд..
Волкоп не успел произнести ни слова, как перед его лицом сверху свесилась белобрысая обезьяна и сунула ему под нос микрофон с эмблемой одного из центральных каналов.
- Что вы думаете по поводу предстоящих дебатов? - невозмутимо спросила обезьяна. Она висела, уцепившись задними лапами и хвостом за повисшего в воздухе инспектора, что напрасно пытался избавиться от этого груза. Сбоку замигал огонек включенной камеры.
- Беспредел, - машинально повторил Волкоп.
- Спасибо, - ответила обезьяна и рухнула на мостовую, после чего резво вскочила и протараторила в камеру:
- Это был Волшебный Милиционер, специально для нашего канала. А мы направимся с вами вглубь событий…
И мохнатая стая, сопровождаемая гуканьем, воем и суетливым эскортом взбешенных гаишников, с шумом метнулась в сторону Орды.
Волкоп недовольно взглянул им вслед и взял в рот блестящий свисток на цепочке.
- Начали! - сквозь зубы процедил он.
И свистнул.
А позади него возникла из небытия фигура в белом хитоне. Арбитр бесстрастно наблюдал за происходящим. Это зрелище не стоило особых эмоций. Он видел подобное много-много раз…
…Толик с ужасом смотрел, как перед ним разрасталась толпа озлобленных всадников, готовых разорвать его в клочья. И ради чего? Ради того, чтобы он отказался от этого проклятого, навязанного ему законопроекта!
- Это… Я, наверное, пойду… Зачем я здесь? - пробормотал Толик и попятился.
Но на плечо ему легла невероятно тяжелая ладонь Бригадира.
- Нет, никуда ты не пойдешь! Не видишь - борьба за закон только начинается! Если у них будет Игрок, а у нас нет - мы проиграем! Держись, мы приготовили им несколько сюрпризов! Они еще у нас попляшут!
- Но я не хочу погибнуть так глупо! - воскликнул Толик. Происходящее казалось ему кошмарным сном.
Бригадир в ответ только расхохотался и нахлобучил на голову Толика оранжевую каску. После чего поднял над головой руку в грубой кожаной перчатке.
Раздался низкий гул, асфальт под ногами завибрировал. На врага, визжа режущими поверхностями, двинулся горнопроходческий щит.
Перед щитом, азартно подпрыгивая, пятились обезьяны с видеокамерами.
…Дэн спокойно наблюдал, как из центра вражеской толпы вылез гигантский железный червь. В ухо ему беспокойно задышала Степанида:
- Что это? Что мы будем делать? Может, шмальнем ракетой?
Дэн скривился.
- Не надо спешить - пусть подъедет поближе, - спокойно сказал он.
Эту самую Степаниду он готов был прибить. Но несколько ее верных людей со стеклянными глазами убийц не отходили от Дэна ни на метр. Несмотря на свои профессиональные качества, Дэн понимал, что его шансы незаметно улизнуть из-под опеки этих вооруженных ребят близки к нулю. Его здорово прижали к ногтю. Оставалось только спокойно принять происходящее и ждать подходящего момента…
У кого-то из ордынцев сдали нервы. Раздался характерный грохот, и по поверхности щита запрыгали искры. Однако движение того не прекратилось и даже не замедлилось. Зато из-за железной зубастой морды вылетели и грохнулись прямо в толпу связки длинных шипящих цилиндров.
- Ложись! - заорал Дэн.
Но слишком поздно.
По ушам долбануло, словно кувалдой, Дэна повалило на асфальт, придавив изрядного веса тушей Степаниды.
Полежав немного, он поднялся из-под шевелящихся и стонущих тел, помотал головой, избавляясь от звона в ушах, и быстрым взглядом оценил результаты первой вражеской атаки.
Центр ордынского войска разметало по кругу. Впрочем, разорванные ряды немедленно сомкнулись. На лицах воинов появилось особо зверское выражение.
Перед щитом полыхнуло пламя. Через секунду донесся грохот взрыва. Однако кумулятивный «выстрел» гранатомета оказался комариным укусом для механического монстра.
- Бей в борт! - скомандовал Дэн.
С гиканьем и воем вперед ринулась группа всадников - точно так же, как пару дней до этого - на самого Дэна, только с противоположной стороны. …Странный мир, где грань между «своими» и «чужими» вероломно перетекает, вызывая только бессильную злость и головную боль. Дэн уже уяснил для себя, что здесь не может быть друзей, что он - один, что каждый норовит предать его. Или использовать в своих интересах - благо, Игроки здесь востребованы. Так уже было с Доминатором, так происходит сейчас. Главное все же - остаться в живых.
Чтобы докопаться до истины и выполнить задание…
- Смотри, - сказал Бригадир, указывая на дымящийся хвост горного щита. - Сейчас по нему будут в борт лупить. Молодцы, а?
Толик мрачно наблюдал за происходящим. В другое время он, несомненно, проявил бы интерес ко всей этой гномовской тактике и стратегии. Но только не применительно к себе.
И вправду - несколько всадников проскакали мимо бронированного поезда щита, на ходу выпустив ему в борт несколько зарядов из гранатометов.
Раздался множественный грохот, скрежет и вой развороченного, но продолжающегося двигаться металла, и железный червь развалился на части. При этом из его чрева на мостовую вывалилась россыпь какой-то сверкающей породы.
- Вот они - Слезы Неудачников в чистейшем виде! - потирая руки, осклабился Бригадир, - Кто бы мог подумать, что эта самая пустая и никчемная порода так пригодится!
Лошади стрелявших всадников вдруг начали спотыкаться, их седоки, один за другим, посыпались на асфальт. То же произошло и с их, примчавшимися было на помощь, товарищами.
- Ха-ха-ха! Лузеры! - загоготали гномы. - Пора домой, лимита недоделанная!
- Недорезанная!
- Сейчас мы вам покажем!
- Вы у нас поскачете!
- Попрыгаете!
- Поторгуете фальшивым барахлом!..
- Понаживаетесь на нас!
- Понаехали!
Гномы орали, подстегивая друг друга. Однако в глазах их отражался страх - самый настоящий страх смерти.
Взревели двигатели, и вперед двинулись колонны бульдозеров и экскаваторов, обвешанных, помимо всего прочего, железными плитами с прорезями для обзора.
- Вперед! - заорал Бригадир и толкнул в спину Толика.
Толик на всякий случай перевесил рюкзак с булыжником на живот - какая-никакая, а защита. И покорно поплелся на встречу с неизбежным.
…Дэн понял, что противник рассыпал на пути у ордынского войска какую-то глазливую колдовскую гадость. Поэтому первоначальная идея с быстрыми конными атаками и прорывами потерпела крах. Оставался запасной вариант.
- А ну, слушай меня! - скомандовал Дэн.
- Слушай его! - взвизгнула Степанида, оглядывая свое войско и потрясая могучим кулаком в перстнях.
- Всем отойти чуть назад и к левому флангу! - громко продолжил Дэн.
- Стой! - воскликнула Степанида. - Но ведь если Голоса сочтут это отступлением - мы проиграли!
- Внутри периметра площади - это не отступление, - терпеливо пояснил Дэн. - Это маневр.
Степанида непонимающе похлопала глазами, посмотрела на приближающуюся ревущую железную массу и растерянно кивнула.
Орда поднялась и с гиканьем устремилась на фланг. В хвосте задумчиво плелись боевые слоны с бесполезными пулеметными турелями на спинах.
Колонны импровизированной бронетехники немедленно изменили направление и потекли вслед отходящему врагу. Выброшенные мощными катапультами, установленными в кузовах самосвалов, вперед полетели пластиковые мешки со Слезами Неудачников. Орда шарахнулась еще дальше.
- Сейчас мы их додавим! - прорычал Бригадир, потрясая огромным кулаком, - Сейчас!
Возбужденную физиономию бригадира крупным планом брал здоровенный бабуин с камерой, что сидел на крыше ближайшего бульдозера. Еще один хвостатый оператор умудрился залезть на грозно поднятый над толпой ковш экскаватора. Глядя в камеру, он прыгал на месте от восторга, рискуя сорваться с высоты нескольких метров.
Толик ухмыльнулся, не испытывая, впрочем, особого восторга. Никого давить ему не хотелось.
- Но… Черт возьми… Что они задумали? - нахмурился Бригадир и вдруг истошно заорал:
- Стой!!! Назад! Стоять!!!
Но разъяренные и подбодренные первой удачей гномы только прибавили скорости своим машинам.
Круша и ломая гусеницами асфальт, камень, мрамор, армада пересекла центр площади.
…- А ну, давай! - скомандовал Дэн.
Группа ордынцев-взрывников быстро поколдовала с пластиковыми ящичками и проводами.
Почти окружив наступающую технику, полыхнуло кольцо пламени. Оно не причинило вражеским машинам никакого вреда.
Но земля под гусеницами и колесами вдруг разверзлась.
И гномовская армия большей своей частью немедленно отправилась в родную стихию - под землю. Туда, где некогда был знаменитый торговый центр, а теперь грудой барахтались экскаваторы, бульдозеры и самосвалы, пищали потрясенные таким вероломством гномы.
- Окружай! - прокричал Дэн, и Орда шумно понеслась вперед.
Над ухом противно заверещал мобильник Степаниды. Та рассеянно приложила трубку к уху. И тут же в ярости оскалилась.
- Что? Как?! Кто посмел?! - завизжала Степанида, уставившись в Дэна дикими глазами.
- Что там еще? - устало спросил Дэн.
- Напали на обоз! - крикнула Степанида. - Со спины напали, твари!
- Гномы не могли зайти со спины, - неуверенно возразил Дэн.
- Да не гномы! Разбойники проклятые! Воспользовались тем, что все наши силы - здесь! Они же все растащат! Проклятье!
Степанида схватила Дэна за воротник и прорычала:
- Мчись туда! Отбей обоз любой ценой!
- А здесь?..
- Здесь уже все ясно!
Дэн вскочил на выделенную ему персонально коренастую лошадку и бросился в сторону разоряемого обоза, что растекся по соседним улицам. За ним, не отставая ни на шаг, мчались верхом его «телохранители».
Степанида проводила Дэна безумным взглядом и, обернувшись к ордынцам, крикнула:
- Чего уставились, как бараны?! Вперед - добивайте врага!
- Проклятье! - в ярости бил себя по каске Бригадир. - Неужели продули?… Так бездарно! Черт побери! Как нас облапошили! Что же делать, а? Что же делать?
Толик, что едва успел отскочить от края жуткого провала в преисподнюю, смотрел на Бригадира скептически.
- Предлагаю - по домам, - предложил он.
Бригадир не успел ответить - невдалеке показались конные ордынцы, что явно ставили себе задачу нанести врагу окончательный разгром.
- Бежим! - завопил Бригадир, и его крик подхватили сотни пеших гномов. Они побросали свои кирки, лопаты, ломы и прочий инвентарь «двойного назначения», и теперь бодро улепетывали прочь.
Толику ничего не оставалось, как последовать их примеру. К своему удивлению он быстро обнаружил, что бежит гораздо медленнее коренастых гномов. Когда же он понял, что бежать ему мешает бьющий по бокам рюкзак, было уже поздно.
Сперва он услышал топот копыт, потом уронил каску, затем увидел над собой небо, что называется, «в клеточку», а через секунду, уже лежа на земле, понял, что был пойман обыкновенной рыболовной сеткой. …Через разбитую и захламленную площадь медленно и степенно шел Арбитр. Все было в рамках… нет, не правил. Правил до сих пор так и не появилось.
Все было просто и обычно.
Совершенно по-человечески… -5 Оказывается, у кочевников тоже есть тюрьмы. Как и полагается - кочующие. Следовательно, на колесах - по крайней мере, так понял Толик, сидя на охапке соломы на полу здоровенного трейлера.
Это был древний рефрижератор, и Толик, с содроганием рассматривая ржавые крюки на рельсе под потолком, подумал, что при необходимости мрачные всадники могут, пожалуй, и заморозить пленника заживо. Кто их знает, извергов?
Хорошо, хоть на этот раз не били. Возможно, все еще только предстояло. А может, это и не было вовсе предусмотрено регламентом странной законотворческой битвы…
Что ж, проигрывать надо уметь, решил Толик, не испытывая, впрочем, по поводу проигрыша особого сожаления. Это была не его война (хорошая фраза для дезертира или «косящего» от армии призывника. Какое отношение эта мясорубка имела к его участию в Игре - непонятно. Хорошо хоть, что он остался в живых. Теперь же появилась вполне ясная и насущная задача - выбраться из этой мерзкой тюрьмы, пока победители не задались вопросом - что же им делать с пленником?
Все же Толик, довольно небезосновательно, надеялся на собственный статус: Игрок в этой реальности имел явное преимущество перед простым смертным, будучи, своего рода невосполнимым универсальным ресурсом. Что, однако, не давало абсолютных гарантий безопасности…
Иногда в голову лезли и мысли о том, что единственное свое достояние - свободу - он потерял, в общем-то, ни за что. Он живет, действует, перемещается в пространстве совершенно непонятно для чего. Он выполняет совершенно ненужные ему задания, страдает и получает за это оплеухи.
А кто-то несется сейчас навстречу ветру на спортивном мотоцикле и обнимает его девушка не чьей-то, а его, Толика, мечты!
Толик заскрипел зубами от досады. Он не хотел вспоминать о случайной встрече. Но теперь, раз уж вспомнил, от этих мыслей ему долго не избавиться в этом запертом темном сарае!
Если уж и совершать какие-то поступки, то не ради туманных обещаний и или из страха перед смутными угрозами - а ради такой вот девчонки! Жаль только, что бывают такие только в мечтах, да еще у пресыщенных жизнью толстосумов, которые и счастья-то своего оценить не в силах…
Вот бы, вместо всех причитающихся ему за все его злоключения благ, подружить с такой девушкой!
Куда там… Эх…
Толик и дальше предавался бы этим теоретическим размышлениям, но двери его холодильника со скрежетом распахнулись, и вовнутрь одно за другим закинули три орущих и сопротивляющихся тела. Два из них принадлежали парням, одно - девушке. Половые различия с трудом угадывались под странной тигриной рыже-черной окраской кожи всей троицы. Впрочем, не более странной, чем все остальное в этом городе. Тела немедленно вскочили, насколько это позволяла теснота помещения, и принялись азартно ругаться.
- Я говорила - это добром не кончится!
- Что?! Ты ведь, вроде, другое говорила: «надо держаться» этой бандитской Марины! Разве не так?!
- Но я не говорила: «давайте поэкспериментируем с неизученными магическими приемчиками!» Вместо невидимости, в которой ты понимаешь, как свинья в апельсинах, лучше бы попробовал чего попроще. А то разукрасил нас, как черт знает кого…
- Да, Эрик, Криста права - это ты погорячился… Теперь не то что спрятаться в толпе нельзя - местные тетки, глядя на нас, начинают вопить, как заклинившая сигнализация…
- Да я все понял, понял, Богдан… Облажался, что поделаешь… Ты же знаешь - у меня слабость к эффектным приемам… Но ничего, что-нибудь придумаем. В конце-концов, подумаешь - полосатые физиономии. Тебе даже идет - выглядишь, как вождь племени людоедов…
- Сам ты!.. Матрац полосатый… Придумаем, как же… Заклинание Отката тоже ведь через раз на третий у Кристы выходит… Еще, чего доброго, - из тигров в слонов превратимся. Будем тогда на капли в нос работать…
- Или на кокаин.
- Что?
- Ну, представляешь, сколько кокаина нужно на один хобот? Хе-хе…
- Да успокойтесь, мальчики. Это заклинание я-то как раз отменю запросто. Давайте лучше подумаем, как выбираться отсюда будем…
Толик с изумлением наблюдал, как воздух в холодильнике сгустился, задрожал, и жуткая раскраска сокамерников с шипением испарилась с лиц, оставив после себя едкий дымок и нормальный человеческий румянец. Сокамерники с отвращением закашлились.
- Ай, черт! Щиплет! - воскликнул Богдан, энергично растирая щеки.
- Фу! Мерзкое ощущение, - сказала Криста и взглянула на Толика, будто только сейчас заметив его. - А мы здесь, оказывается, не одни…
- Спасибо, что заметили, - отозвался Толик и демонстративно улегся на соломе, разглядывая потолок.
- Тебя-то за что схватили? - поинтересовался Богдан.
- За задницу, - немедленно ответил Толик. Но после вспомнил, что находится не в обыкновенном милицейском "обезьяннике", а в тюрьме дикого и непредсказуемого базарного племени, и пояснил:
- Я за «ту» сторону был…
- Это за троллей, что ли? - наморщила лоб Криста.
- Скорей, за гномов, - вяло отозвался Толик и зевнул, - Вляпался по самые уши. Задолбала меня эта магия. Давно бы свалил из столицы, если бы…
Толик осекся. Дурное это качество - выкладывать всю информацию первым же встречным.
- «Если бы» не что? - переспросил Богдан.
- Если бы из Волшебной Москвы можно было вот так просто, по желанию «свалить», - усмехнулась Криста.
- И если бы он не был Игроком, - задумчиво рассматривая ногти, добавил Эрик.
- Игроком?! - удивился Богдан. - Ах, да… Что-то припоминаю… В новостях ведь тебя показывали? Точно - тебя! Обалдеть - Игроков здесь, оказывается, на каждом шагу встретить можно. А говорили…
- Встретит лишь тот, кому это положено по сценарию Игры, - вставила Криста.
- А-а, ну да, ну да, - рассеянно ответил Богдан, лихорадочно пытаясь собрать воедино разрозненные мысли. - Слушай, Толян, а давай держаться вместе, а?
- Дуракам всегда лучше держаться вместе, - отозвался Толик.
- Мы, видишь ли, пытаемся здесь магию изучать, - не обращая внимания на «дураков», сказал Богдан, - Сам понимаешь: с Игроком, все-таки оказываешься в гуще магических событий…
- Мне бы этой гущи - да поменьше, - отозвался Толик. - Как выбираться отсюда думаете? Или ждать будем, что эти лоточники решат с нами делать?
- Вот еще, - надменно произнес Богдан. - Мы, даром что любители, но кое-что умеем…
Криста фыркнула.
- Ну-ну… - не очень оптимистично отозвался Толик. - Если вытащите меня отсюда - я с вами навеки…
Он задумчиво перекладывал на грязном полу маленькие кусочки картона - те самые Части целого, что достались ему по ходу игры. Только сейчас Толик заметил, два «пазлика» отлично складываются в одном из взаимных положений. Едва он осознал это, как на поверхности сложенных картонок проявились бледно светящиеся цифры.
Сомневаться не приходилось - это был телефонный номер.
Игрок номер четыре с улыбкой смотрел новости. Вместо банального телевизора он пользовался большим плазменным шаром, в котором радиоволны превращались в магическое изображение. Тот, кто владеет навыками черной магии, да еще доставшимися… гм… задаром, может позволить себе некоторые излишества…
Две армии во главе с Игроками сошлись, однако подлинного побоища не вышло. К разочарованию Доминатора, даже нападение на Орду разбойников не превратилось в кровавую бойню. Все Игроки остались живы.
Игра сглаживала углы согласно собственной, никому не известной логике.
Поэтому планы Игрока номер четыре несколько менялись. Что, впрочем, придавало Игре только больше остроты. Наступало время пощупать тех, кто дергал за ниточки в этом магическом представлении. Первая роль в искусственном магическом мирке давно уже представлялась новому Доминатору излишне скромной. Тем более - учитывая ее изначально временный характер.
Доминатор ждал гостей.
С характерными пневматическими хлопками в центре огромного зала из ничего возникли темные фигуры агентов.
- Явились, - констатировал Доминатор. - Что с Игроками?
Ему не нужен был ответ. Игрок номер четыре неплохо играл безо всяких глупых правил и знал цену случайностям. Но во всякой случайности всегда найдется виновный. Его подданные не должны этого забывать.
- Мы… Мы старались, - бледно произнес один из агентов.
- Плохо. Очень плохо, - с грустью в голосе сказал Доминатор.
После чего принялся чуть слышно считать провинившихся агентов.
- Десять, - прошептал Доминатор, и неудачно стоявший агент превратился в грязную кляксу, что тихо стекла к ногам оставшихся в живых счастливчиков.
Игрок номер четыре любил проводить децимацию.
- Где они? - грозно спросил агент.
- Да вот, пришли уже, - буркнула Степанида.
Она собиралась сделать подарок Дэну: у пойманного Игрока был тот самый камень, выдернутый из брусчатки Красной площади, за которым тот пожаловал в ее объятья. Дэн, несомненно, заслужил этот маленький презент. Осталось только добыть телефон Магистра правил… О, тогда Дэну придется оказать ей немало полезных услуг…
Только вот незадача - отобрать его у мальчишки не представлялось возможным. Заговоренный гномовский рюкзак не желал делиться содержимым без желания хозяина. Для снятия заклятия и был приглашен специалист из Княжества.
Однако, теперь Степанида жалела о том, пустила на свою территорию агента. Ей совсем не нравилось то, что ее принуждают к выдаче собственных пленников в ее же владениях. У нее были свои виды на заложников.
Именно на заложников. За вероломное, но неудачное нападение на обоз Степанида рассчитывала поквитаться с разбойниками. И поквитаться не столько морально - хотя это тоже было приятно - сколько материально. Все для Орды имело свою цену. Даже вероломство. На него легко можно будет закрыть глаза, если Университет немного раскошелится…
Но больше всего ей не хотелось отдавать Агентам попавшегося Игрока. Она уже владела одним, и обладание сразу двумя таким сокровищами невероятно возбуждало возможными перспективами. Ведь даже при невозможности использовать их качества Игроков по прямому назначению, можно было договориться с кем-нибудь об их весьма выгодной выдаче - тем, силам, которым Игроки будут нужнее. Орда обладала достаточной мощью, чтобы вести переговоры с любыми силами.
Только не с Княжеством Госбезопасность.
Двери фуры со скрежетом растворились.
- Вот, - сказала Степанида.
- Что - «вот»? - недобро произнес Агент.
Степанида непонимающе уставилась в глубину грязного железного коридора. Тот был пуст.
- Вы что, дама, Госбезопасность за нос водить вздумали?! - зашипел Агент.
- Я… Я не думала, - обомлев, сказала Степанида. - Они, похоже, сбежали… Но как?
Пока повелительница Черкизовской Орды недоуменно пялилась во внутренности старого рефрижератора, а агент в ярости описывал ей перспективы гнева великого Доминатора, четыре беглеца осторожно сползали на землю прямо между ними. При этом, не прекращая негромкого разговора.
- Не забывайте пальцы скрещивать, как я сказал, - приговаривал Богдан. - Отвод глаз - это такая штука, здесь ритуал - самое главное…
- Ты сам, главное, не отвлекайся, - отвечала Криста, легко спрыгнув на асфальт. - Толик, осторожнее! Главное - не задень их! Не то заклинание перестанет действовать…
- Ну, ты, Богдан, молодец! - одобрительно сказал Эрик. - Хорошо все сделал, не то, что в тот раз, когда мы пиво из магазина пытались вынести. Помнишь? Уже удрали почти, но на выходе датчики заверещали. Пришлось по-быстрому Гигантские прыжки колдовать. Так все ноги себе повывихивали…
Толик спрыгнул вниз, с трудом удержав равновесие: в рюкзаке у него по-прежнему был массивный булыжник. Его, почему-то, не стали отбирать Ордынцы. Это было еще одно качество гномовского рюкзака - он никогда не покидал владельца без желания последнего.
Все обошлось. И под громкую взаимную ругань своих бывших тюремщиков, друзья отправились прочь.
Толик вдруг с любопытством обратил внимание на собственные руки. Они каким-то образом изменились. Он сначала не понял, в чем дело, но вскоре заметил, что из-под ногтей исчезла заскорузлая, накопленная годами, грязь. Сбитые, ставшие узловатыми от тяжелых работ, мозолистые пальцы распрямились. Толик с изумлением схватил себя за плечо. Там явно прощупывались неизвестно откуда взявшиеся мускулы. Он повертел головой по сторонам.
Он стал выше ростом!
В теле появилась непривычная легкость. Голова стала гораздо яснее.
«Что со мной? - подумал Толик. - Почему я меняюсь? Это, конечно же, связано с Игрой. Но каким образом?»
- Тебя что-то беспокоит? - поинтересовалась Криста. Она, конечно, не заметила в Толике никаких перемен. Еще бы - она ведь его и не видела другим. Кроме, как мельком, по телевизору…
- Все нормально, - пробормотал Толик. - Давайте задержимся ненадолго. Мне… Мне телефон купить надо. Сотовый… Очень надо. Это с Игрой связано…
Любителям хотелось побыстрее убраться из опасного места. Но Игроку следовало идти навстречу. Как им стало понятно уже давно, здесь все вертелось вокруг Игроков. Не стоило выходить за пределы этого круга - ведь там терялся смысл их пребывания в Волшебной Москве.
- Ладно, - вздохнув, сказал Богдан. - Только поторопись. Пока нас не начали искать активнее…
- Я мигом, - откликнулся Толик и бросился к ближайшим торговым рядам.
Он быстро нашел стеллажи с мобильными телефонами и обратился к продавцу:
- Э… Уважаемый… Эй!
Продавец, не видел и не слышал его. Толик вспомнил, что на нем все еще лежит заклятье Отвода глаз. Толик потянулся и похлопал продавца по плечу. Тот «включился» мгновенно:
- Но-но! Попрошу без фамильярностей! Мы, брат, с тобой водки не пили, вот так чтоб хлопать…
Толик от неожиданности отпрянул назад, кашлянул и немедленно улыбнулся:
- Да я так… Телефончик купить хочу… Какие у вас есть - самые недорогие?
- Есть ЛЮБЫЕ, - очень убедительно сказал продавец. - На какую сумму рассчитываете?
Только сейчас Толик вспомнил о деньгах. Ему уже давно не приходилось пользоваться ими в Волшебной Москве - благо, статус Игрока позволял. Но здесь, в Орде, видимо, эти привилегии имели свои пределы.
Толик залез в карманы и стал выгребать оттуда мятые бумажки и мелочь.
- Так, на какую сумму? - повторил торговец.
- На… Сто пять рублей… - убитым голосом произнес Толик.
Он понял, что телефона ему не видать. Разве что, занять у новых друзей?…
- Не вопрос, - невозмутимо ответил торговец и что-то тихо сказал в трубку своего собственного телефона - огромную, странную, совершенно непонятного производства. - Подождите минутку. Сейчас мальчик принесет…
И действительно - вскоре к прилавку подбежал шустрый остроглазый мальчишка. В руках он держал коробку.
- Вот, - сказал торговец. - Телефончик как раз по вашей цене…
Толик, недоверчиво взял в руки коробку. И мысленно согласился с продавцом.
Невероятно пыльная коробка в его руках мгновенно развалилась. Оттуда вывалился клубок проводов, перемотанных местами изолентой.
- Зарядное устройство, - пояснил продавец. - Можете не поднимать. Оно не работает.
- А… - сказал Толик и открыл (точнее, окончательно развалил) коробку.
Телефон за сто пять рублей представлял собой кучку радиодеталей без корпуса, смотанных все той же изолентой. На выступы кнопок были налеплены наклейки с цифрами.
- Э… - смущенно протянул Толик. - Оно… работает?
- А как же! - обиженно сказал торговец. - Если я говорю, что продаю телефон - значит, так оно и есть. Уж извини, брат, на твои деньги - только такое. Впрочем, если хочешь сэкономить, могу предложить аппарат и за полтинник…
- Нет уж, спасибо! - воскликнул Толик. - Возьмите свои деньги…
- Спасибо, - сказал продавец. - Да, и еще: там осталась старая SIM-карта. Не стали доставать - телефон развороченный, совсем пришлось бы сломать… И батарейки хватит минут на пять-десять. Потом можешь его выкинуть: зарядить все равно не получится.
- Спасибо, - хмыкнул Толик. - Не телефон - мечта…
- Приходи еще! - охотно отозвался продавец.
- Что же тогда продают за полтинник? - пробормотал Толик, отходя от прилавка.
И, осторожно коснувшись красной бумажной наклейки, включил трубку. Покрытый трещинами дисплей загорелся. И сразу же пискнул, заявляя, что батарея на исходе.
Толик принялся вспоминать номер, увиденный им на сложенных Частях целого.
И тут телефон зазвонил.
Вернее - затрещал, сыпля маленькими искорками, дрожа и разваливаясь в руках от собственной вибрации. Динамик немедленно отвалился и повис на током проводке. Толик осторожно приложил его к уху, за что был награжден несильным, но неприятным ударом тока.
- Але, - сказал Толик в другую часть распадающегося устройства.
- Привет, - с трудом пробиваясь сквозь помехи, сказал знакомый голос.
Сомнений не было - это был голос Магистра правил!
- Как… - воскликнул Толик. - Как вы нашли меня?!
- Не забывай, что общаешься с автоответчиком, - отозвался далекий голос. - Ты говоришь по тому же самому телефону. Который у тебя отобрали в метро. Иначе, как бы я тебя нашел?..
- Но… - Толик с недоумением оглядел свой аппарат. Трудно было узнать в нем некогда роскошную электронную игрушку. Очевидно, мерзавцам приглянулся драгоценный корпус. А внутренности попросту выкинули…
- Согласись, - ехидно сказал автоответчик. - В телефоне внешний лоск - далеко не самое важное. И что характерно - в человеке тоже. Для телефона главное - способность звонить. А для человека - способность на поступки. Пора переходить на новый уровень Игры. Ты уже заметил переход?
- Вы… Про мою… внешность?
- Ты немного изменился. Ты прошел уровень Бродяги. Пора поискать себе новую роль.
- Какую?
- Это ты должен понять сам. Все было бы просто, если бы были правила…
- Так когда же мы их узнаем?
- Рано или поздно, - автоответчик хихикнул. - Ведь Игра не позволяет совсем отказаться от правил…
- И что же мне делать?
- Объединить Игроков. И не просто объединить - связать дружбой. Если ты сумеешь это сделать - у тебя появится сила, чтобы свести эту проклятую Игру «на нет». И ваши испытания закончатся… Только…
- Что - «только»?
- Я не уверен, что маги позволят сойтись всем Игрокам воедино. Ведь это лишает Игру всякого смысла. Нет противостояния - нет игры.
- Но для победы в Игре надо искать Магистра правил? То есть, вас? - прокричал Толик. В уже отключившийся телефон.
Он в задумчивости побрел к любителям, что ждали его в стороне. Те стояли, заворожено глядя на то, как какой-то ордынец ловко изготавливает ароматную шаурму.
- Выхватить ее у него, что ли? - тоскливо сказал Богдан.
- Ага, сейчас! - ехидно отозвалась Криста. - Ты же знаешь уже, что для воровства Отвод глаз не действует.
- А деньги эти гады, отобрали… - скулил Богдан. - Нет, еще немного, и я умру от потери слюны…
- А ты отвернись, - рассудительно сказал Эрик, - Лучше подумай, какая здесь жуткая антисанитария…
- М-м-м… Какая здесь антисанитария - пальчики оближешь!
- А вот и Толик… - обернувшись, сказала Криста, - Ну, что, купил телефон?
- Лучше бы пожрать купил, - вставил Богдан и спохватился. - Ой, извини. Я просто пузом уже думать начал…
- Или, вообще, другим местом, - покачала головой Криста.
Толик улыбнулся.
Ему нравилась эта компания. У него толком никогда не было друзей. Пьяные бродяжьи междусобойчики дружбой назвать было никак нельзя.
А эти - эти были совсем другие. Нет, ничего, конечно, особенного. Просто хорошие люди. Просто… А разве этого мало?…
- Да вот, - сказал Толик, демонстрируя свое приобретение. - Такой вот… даже не знаю что…
- Агрегат! - с уважением сказал Эрик, разглядывая телефон.
- Чудо техники и революция в дизайне! - добавил Богдан.
- А работает? - с интересом спросила Криста и отмахнулась, когда Толик протянул мобильник ей. - Ой, нет, спасибо. Я тока боюсь…
Толик снова включил телефон и принялся набирать тот самый таинственный номер - три «семерки», когда откуда-то со стороны раздался крик:
- Вот они! Держи!
К беглецам со всех сторон неслись всадники. Среди них, между прочем, мелькали неприятно знакомые черные капюшоны. Любители немедленно принялись что-то лихорадочно колдовать.
В этот момент трубка заговорила приятным женским голосом:
- «Здравствуйте! Вы позвонили в автоматизированную службу экстренной магии. Если вам грозит опасность - нажмите «решетку», если нужен совет - нажмите «звездочку», если не знаете, что делать - дождитесь ответа оператора»…
Беглецы были уже в плотном кольце врагов. Один из Агентов воздел костлявые руки к небу, и над друзьями стало сгущаться неприятное горячее марево.
Богдан сквозь невероятный шум тоже выкрикнул какое-то заклинание. Остальные прижались к нему спинами, в ожидании худшего.
И Толик нажал «решетку». -6 Огонь в печке тихонько потрескивал, словно намекая на то, что есть в этом мире нечто такое, что не подвержено никаким магическим перевоплощениям и обману. Огонь всегда останется огнем - даже если его будут извергать мифические драконы…
Однако вид обледеневших рубленых стен и полок, уставленных ноутбуками, словно книгами, напоминал о том, что с этой реальностью не все в порядке.
Когда Толик, испуганно моргнув, оказался через миг в знакомой комнате Архивариуса, он почти не удивился.
Ведь именно это место он запомнил, как отправную точку в своей собственной Игре. И вернуться сюда было вполне логично. Тем более - с помощью колдовского телефона Магистра.
Однако эта идиллия длилась лишь пару секунд: любители не сразу оправились от стресса погони. Уже стоя на грубом дощатом полу, они еще несколько мгновений ощущали себя в окружении свирепых врагов.
- А-а-а! - прорычал Богдан, и во все стороны от друзей, прямо из воздуха ударили мощные струи воды, сбивая и круша все на своем пути.
- Откат! - опомнившись, крикнула Криста, выбросив вперед ладонь с растопыренными пальцами.
Вода вмиг исчезла. …Шипела, распространяя клубы дыма и пара, опрокинутая печка-«буржуйка».
Посреди комнаты, совершенно мокрый, но невозмутимый, стоял Архивариус. С его волос, носа, рук струйками стекала вода. В руках он держал по блюдцу, с которых только что смело волной чашки.
- Замечательно, - сказал он. - Я как раз хотел предложить вам чаю… … Спустя час, когда удалось кое-как согреться и обсушиться, а также вновь запалить промокшую печку, все сидели, протягивая руки к огню и смеялись. С потолка, словно сталактиты, свисали теперь невероятных размеров сосульки, бревна стен за толщей свежего льда казались вплавленными в стекло.
- Да, - приговаривал Архивариус. - Хотел я сделать сюрприз, встретив вас горячим ужином, да ваш сюрприз оказался куда забавнее…
- Скажите спасибо, что я от неожиданности тон заклинания перепутал, - виновато, но вместе с тем как-то хвастливо отвечал Богдан, - Это, вообще, по идее, должны были быть расходящиеся волны пламени. Типа напалма…
- Да на что же ты рассчитывал? - пожимал плечами Эрик. - Никогда у тебя Круги не получались. Вечно - то песок, то снег, теперь вот вода…
- А что мне было делать? - возражал Богдан. - На Аннигиляцию у тебя все равно времени не оставалось. Ты же видел, как эти, в черном, Дух призывали - должен был, как минимум, Железный дождь пойти. Тогда бы нам крышка пришла…
- Что вы все о себе, - пожимала плечами Криста. - Скажите спасибо Толику. И его телефону…
- Так, я ж не возражаю, - разводил руками Богдан. - Спасибо, Толян! За мной не заржавеет…
Толик слушал, как его благодарят, и вдруг ощутил, что воспринимает похвалы в свой адрес, как должное. Это было странно. Его хвалили редко. Любые добрые слова вообще запоминались, как событие.
А теперь он не просто легко принимал дань должного уважения к себе. Он понял, что попросту нуждается во внимании к своей персоне. И не просто внимания.
К нему должны обращаться - за советом, поговорить, просто с выражением симпатии.
Его должны слушать. Слушать внимательно, прислушиваться.
И делать то, что он посоветует.
Или прикажет…
Толик заерзал на мокрой колоде - той, что специально для него освободили от топора. Толик обратил внимание на то, что сидит он на самом удобном месте. И впервые это его ничуть не смущает…
- Скажите, - обратился Толик к Архивариусу. - Почему при первой нашей встрече вы не сказали мне про телефон? Что вы здесь вроде службы спасения…
Архивариус тихо засмеялся.
- Ну, что ты, Толик, я же тебе объяснял уже - я знаю только то, что мне открывают мои архивы. А они, как ты знаешь, имеют свойство меняться… О новой функции твоего сотового я узнал за полчаса до вашего появления здесь. И также выяснил, что после нажатия этой самой кнопки появиться вы могли в любом другом месте. Просто на этот раз Игрой выбрано мое скромное жилище. Не знаю уж, почему - может, только для того, чтобы провести здесь генеральную уборку…
Все сдержанно засмеялись.
- Ужин готов, - раздался надменный голос. Архивариус непроизвольно вжал голову в плечи.
Посреди комнаты с тележкой, полной всевозможной снеди, стояла жена Архивариуса - такая же странная, тощая и строгая, в неизменных квадратных очках.
- Спасибо, к-крошка, - выдавил из себя Архивариус, затем уже более бодро воскликнул - Угощайтесь друзья!
И загадочно добавил:
- Силы вам ой, как понадобятся…
Толик склонился над ноутбуком, что лежал на коленях Архивариуса, для чего пришлось неудобно перегнуться через его сутулую спину. Ноутбук этот был на редкость уж древний, массивный, с черно-белым экраном и еле различимым на нем текстом. Клавиши же имел грязные и изрядно потрепанные, безо всяких признаков стершихся литер. Как можно было набирать на таком текст - Толику, мало знакомому с вычислительной техникой, непонятно было вовсе.
Между тем, из длинного ряда сверкающих тоненьких и изящных «лаптопов» хозяином выбран был именно этот - с размытой чернильной надписью на корешке. Архивариус бережно стер с него густой слой пыли со словами: «Букинистическая редкость. Раритет. Весчь!».
И теперь, пока любители возились с хозяйской гитарой, пытаясь извлечь из нее какие-то звуки, они вдвоем портили зрение, вглядываясь в тускло мерцающий экран.
- Странно, - бормотал Архивариус, щелкая клавишами. - Странно и тревожно…
- А что странно-то? - шмыгнув носом, поинтересовался Толик.
- Странно, что архивы в полном замешательстве. Они не знают, что сообщать. Не видят в происходящем нормальной логики…
- А что значит - «нормальная логика»?
- Ну, когда Игра идет по каким-никаким, а правилам… Что мне непонятно - если принципы Игры нарушены - почему же не вмешается Арбитр? Почему не остановят Игру? Почему не начнут заново - с новым Магистром? Ведь найти прежнего для магов труда не составляет…
- Да, интересно было бы посмотреть на этих магов, - вставил Толик, - А то я, кроме Арбитра и не видел толком никого…
- Да-да… Странно…
- И что же - Архивы не говорят - что нам делать дальше?
- В том-то и дело, что ничего конкретного… Никаких заданий, никаких советов…Будто что-то сломалось в механизме Игры… А Магистр ничего не говорил тебе по телефону?
- Говорил… Про дружбу. Что надо связать Игроков дружбой…
- Дружба, говоришь? А ну-ка, попробуем посмотреть по каталогу… Дружба… Что нам выдаст поисковая машина на слово «дружба»?..
Компьютер затрещал, заморгал экраном.
И выдал длинную ленту текста - крупным жирным шрифтом. Таким, что даже Толик издалека без труда рассмотрел его:
ВОЙНА
ВОЙНА
ВОЙНА
ВОЙНА
ВОЙНА…
- Война? - ахнул Архивариус. - Как же это понимать?
И принялся суетливо рыться в электронных мозгах компьютера.
Толик отошел в сторону. Холодок пробежал у него между лопаток. Он еще не понял, что именно означает это неприятное слово на экране, но почувствовал, что путь к достижению цели будет непростым.
И еще он почувствовал, что хочет этого неизвестного и трудного пути. …Любители между тем развлекались. Богдан с горем пополам настроил все еще мокрую после устроенного им же самим потопа гитару. И теперь активно на ней бренчал - довольно посредственно, но с удовольствием.
- Песенка… - начал было Богдан.
- Про зайцев, - вставил Эрик.
- Про зайцев - это не актуально, - легко отозвался Богдан. - Песенка о человеческих слабостях.
И запел.
В одном институте, в секретном отделе,
Среди кнопок и микросхем
Жила голова старика ДоуЭля,
Он был совмещен с IBM.
И после работы, когда подключали
К той голове кислород,
Всю ночь рок-н-ролльные ритмы звучали
Все знали - профессор поет.
И вот как-то раз, когда вычисляли
Траекторию пуска ракет,
Мерзавцы-шпионы ему подослали
Лаборантку семнадцати лет.
И когда сверху лысой черепной коробки
Ее нежный локон упал,
Во всем институте разом вышибло пробки,
А профессор себе напевал…
Короче, любовь! Поросли паутиной
Его золотые мозги,
Конкретный дистракшн, Чернобыль с Хиросимой!
Вот сволочи наши враги!
Но был еще взгляд, и был поцелуй,
И взлетевший в небеса институт…
Подумай о вечном и свечи задуй -
Прислушайся - где-то поют…
Любители - все трое - слова знали и охотно подпевали Богдану, а под конец вообще разошлись и голосили, что было сил.
Жена Архиариуса появилась на шум из глубины коридора, недовольно поправила на носу очки, и исчезла.
Толик хмыкнул:
- Ну, и какова мораль этой песни?
- А мораль очевидна, - с достоинством ответил Богдан. - Кем бы ты ни был - хоть профессором, хоть Князем тьмы - у тебя всегда найдется какая-нибудь слабость, которой не преминут воспользоваться недоброжелатели…
- Да? - разочарованно протянула Криста. - А я всегда была уверена, что эта песня - про любовь…
- Любовь - тоже слабость! - назидательно произнес Богдан.
- Дурак! - коротко ответила Криста.
- Иногда любовь - это сила… - задумчиво произнес Архивариус, не отрываясь от экрана ноутбука. - А в Волшебном городе - тем более…
- Вот и я говорю, - не унимался Богдан. - Слабость может стать силой, и наоборот. Такова диалектика!
- Трепло! - буркнула Криста.
- Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в вашу беседу, - сказал Архивариус, - Но теперь вам придется меня выслушать. Раз уж Игра занесла вас ко мне в гости.
Все обернулись в сторону Архивариуса. Тот сидел в своем кресле, отложив ноутбук, и невесело смотрел на тусклый огонек печи. Богдан смущенно отложил гитару.
Архивариус друзей тяжелым взглядом и вздохнул.
- Ну, вот, - сказал он. - Разминка закончилась. Теперь начинается собственно Игра… -7 Генерал спал на раскладушке в штабной палатке неровным, тревожным сном, когда его разбудил чей-то истошный крик. Рука сама потянулась к обернутой портупеей кобуре, что заменяла ему подушку. Только сняв с предохранителя именной «макаров», генерал открыл глаза.
В маленькое окошко, прорезанное в брезенте, светила луна.
Генерал окликнул адъютанта. Ответом была тишина ночи, нарушаемая только поквакиванием лягушек. Он поднялся, завернулся в казенное одеяло и вышел на улицу.
Было довольно свежо. Но не это волновало генерала, а отсутствие часового, который должен был стоять на своем посту неподалеку от штаба.
- Бардак, мать вашу, - пробормотал генерал, с подозрением оглядываясь по сторонам.
Поиграв пальцами ладони, он убедился, что рукоятка пистолета удобно лежит в руке.
- Ну, ладно, - сказал себе генерал. - Посмотрим, что это за крикуны у нас завелись…
Проходя вдоль рядов бронетехники, генерал почувствовал, что что-то вокруг изменилось. Он недоуменно оглядывался, прислушивался, даже принюхивался, но понять ничего не мог.
Когда же понял - его посетило давно уже забытое чувство страха.
Все до единого часовые пропали.
Что это означало, генерал еще не понимал. Но уже почувствовал приближение беды.
Он скинул с плеч одеяло и поднял пистолет, водя им из стороны в сторону. После чего короткими перебежками двинулся в сторону «караулки». Возле палатки, приспособленной под помещение, где должны были отдыхать бойцы, в ожидании смены караула, он увидел несколько брошенных прямо на землю автоматов.
Сработали какие-то, годами выработанные, инстинкты. Не разбираясь в сути происходящего, он бросил пистолет, поднял с земли «Калашников» и передернул затвор. В это момент позади послышались отчетливые звуки движения.
Генерал обернулся.
Его взгляду явилась огромна зловещая тень. В свете луны она недвусмысленно намекала на свое демоническое происхождение: коротенькие рожки на вытянутом черепе и огромные перепончатые крылья… Тень излучала буквально физически ощущаемый ужас. В мозгу раздался навязчивый шепот: «умри… умри…умри…»
- Какого черта! - сказал себе генерал и расстрелял тень из автомата одной длинной очередью. Та ойкнула, как-то обмякла, ее крылья опали, словно тряпки. Раздался характерный звук упавшего тела.
Сердце бешено колотилось, страх сковывал движения. Но генерал стиснул зубы и подошел ближе.
На земле лежал мертвый человек. Весь в крови, в рваных ранах от пуль калибра 5,45.
Голый.
Но совершенно обычный человек.
- Твою мать! - выругался генерал и бросился в караулку.
То, что он увидел там, потрясло его не меньше, чем зрелище убитого оборотня.
Около десятка солдат забилось в дальний угол палатки. Они сидели буквально друг на друге и бездумно копошились, словно клубок змей. Здесь, кстати, был и его адъютант. Увидев генерала, все протяжно завыли, с ужасом глядя на него безумными глазами, и тени от поднятых в страхе рук в свете тусклой лампочки метались по брезентовым стенам, создавая еще более сюрреалистические образы.
- А ну, отставить скулеж! - заорал генерал, и понял, что изо рта у него вместо слов вылетает только отвратительное шипение. Бойцы в своем углу закопошились активнее, многие плаксиво запричитали. Некоторые заплакали.
Генерал посмотрел на свои руки и от неожиданности выронил автомат: пальцы его были черны, покрыты мелкой шерстью и заканчивались острыми скрюченными когтями.
- Отста-а-авить! - невероятным усилием воли генерал заставил себя выдавить из горла это слово, и понял, что язык в его рту стал длинен и раздвоен на кончике. В ярости генерал топнул ногой и гулко хлопнул могучими крыльями, от чего по палатке пронеслась волна ветра и заколыхались стенки.
Каким-то непостижимым образом облик убитого им монстра передался ему. Вместе с обликом передалась и какая-то новая звериная ярость, которую генерал сдерживал с огромным трудом.
- Отставить! - проорал генерал.
Он стал чудовищем, но не перестал быть командиром.
И всем теперь придется с эти мириться.
Адъютант производил доклад и при этом боялся поднять взгляд на начальство. Он сам не мог понять, что все еще заставляет находиться его здесь, в этом аду, а не бросить все к чертям собачьим, и убраться, куда глаза глядят. Пока не поздно…
Но, видимо, такова сила настоящей армейской присяги и субординации. Начальство всегда остается начальством, даже если его сущность написана на лице, и шеф является, по сути, воплощением черта на земле. А может, и им самим…
Вон он, словно каменный демон на фасаде Собора Парижской Богоматери, сидит за ставшим совершенно неуместным письменным столом. И это зрелище почему-то не оставляет у посетителей ощущения комичности. Скорее, суеверного страха и робкой покорности…
- Докладывайте… - прошипел генерал и непроизвольным движением скрюченных когтистых пальцев снял стружку с крышки стола.
Адъютант судорожно сглотнул и продолжил:
- Сегодня ночью третья рота самоходных зенитных установок «Шилка» сбила неопознанную низколетящую цель, пытавшуюся прорвать оцепление и вылететь за границы зоны локализации…
- Короче! Что это было? Самолет?
- Если бы… Это был…
- Да не тяните вы кота за хвост…
- Что-то типа… дракона.
- Тьфу! Так бы сразу и сказал. Тоже мне - удивил… Пятого за неделю сбивают, а он все таинственное лицо делает…
Адъютант недоуменно поморгал и пробормотал:
- Извините… У меня не было такой информации…
- Что мне делать с твоим «извините»? Что мне вообще с вами со всеми делать? Если вы, как дети малые, уродов всяких боитесь, оружие бросаете, под кровати прячетесь и в штаны со страху делаете?!
- Я не называл вас уродом…
- Что?!.
- Ой, извините…
- Да что ты заладил - «извините», да «извините»?! Ученых наших подгони - пусть быстрее разбираются со всей этой чертовщиной. А, впрочем, нет. Зови их сюда. Бегом! …Ученые за долгое время своих бесполезных, в общем-то, исследований и обследования в психиатрической лечебнице после злополучного похода в зону Локализации ничуть не изменились - ни в одежде, ни во внешности. Разве что бородатый стал еще более седым, а молодой - еще более тощим. Новый, довольно экстравагантный имидж генерала их не смущал, вызывая в их взглядах, скорее, профессиональный интерес.
- Докладывайте, - прохрипел генерал. - Как продвигаются исследования?
Ученые скривились: им по-прежнему ужасно не нравилось армейское словечко «докладывайте». Но седой предпочел ответить по существу:
- Определенные успехи, конечно, есть… То есть, я не могу сказать, что это, строго говоря, собственно успехи… Скорее, некоторые достижения…
- Не темните, - оборвал седого генерал. - Говорите прямо: что удалось выяснить? И… гм… как мне самому вернуться в норму… Вы меня понимаете?
- Да, конечно… - легко отозвался седой.
Молодой тем временем с тоской смотрел в брезентовое окошечко на плац, где при помощи бензопил разделывали огромную, отвратительно воняющую, тушу расстрелянного «Шилками» дракона.
- Мы и раньше предполагали существование некоего поля неизвестной ранее природы, что возникло в зоне Локализации. По нашим данным, именно оно влияет на восприятие реальности тем или иным образом. А может - и на саму реальность. Но только теперь у нас появились приборы, способные это поле улавливать.
- Приборы? - заинтересованно сдвинул черные брови генерал и сверкнул красными «белками» глаз. - Это интересно…
- Да! - воскликнул седой. - Безумно интересно! Если я расскажу вам о природе этого поля - вы просто не поверите…
- И не пойму ни хрена! - отрезал генерал. - Да на черта мне это сдалось? Ответьте одно - можно ли с этим вашим полем бороться? Когда оно исчезнет и исчезнет ли вообще?
Седой поерзал на казенном стуле и ответил:
- Мы не знаем, когда оно исчезнет. Можем сказать только одно: Локализацию надо было расширять. Мы не успели отойти назад…
- Что?!
- Площадь поля начала расти. И ваша… м-м… новая внешность - прямое следствие этого.
- Выходит, если я выеду… -…за границы Локализации, то снова станете нормальным человеком. Но вы помните? Никто из пределов действия этого поля до сих пор не возвращался… Кроме этих драконов, подземных чудищ… И этих… Кочевников. Но они и сами не знают, как здесь очутились…
- Вы забыли самих себя и бойцов спецназа, - сказал генерал.
- Вы правы, - кивнул седой. - Мы считаем, что все, произошедшее с нами - плод массовой галлюцинации. А в действительности, мы так и не были в пределах МКАД…
- У меня другая теория, - вставил юноша. - Я считаю…
- Мне не надо теорий! - рявкнул генерал так, что ученые в испуге попятились. Изо рта генерала тонкой струйкой потекла кипящая слюна. Он невероятным усилием воли сдерживал в себе желание убить этих негодяев-научников. И не потому, что он не был доволен результатами исследований.
А потому, что просто безумно хотел убить и сожрать человека…
- И патроны на этих драконов вы тратили зря, - нагло вставил молодой. - Уверен - вылети эти «птички» наружу - стали бы вновь какими-нибудь голубями или воронами…
- Так вы полагаете…
- Да. Здесь совершенно другое восприятие реальности.
- А может - и вовсе другая реальность…
Генерал смотрел в стену, на которой висела большая тактическая карта. Он уже не мог сдерживать себя.
- Идите работайте, - быстро сказал он. - И пришлите сюда начальника караула.
Ученых не пришлось долго уговаривать. Они исчезли, и вскоре в палатке появился перепуганный начальник караула.
- Товарищ генерал! - выпалил он. - Капитан Егоров по вашему приказа-а-а-а!..
Ярость чудовища в звании генерала, наконец, нашла выход. Виновный во вчерашнем происшествии был примерно наказан, а генерал, наконец, утолил свою жажду крови.
Он склонился над истерзанным телом капитана Егорова и прислушивался к тому полузабытому с Афгана сладостному ощущению убийства, что сейчас было многократно усилено, и приятнее чего на Земле быть просто ничего не могло.
Это было настоящее генеральское чувство. -8 - И чего ты добился своими злодеяниями, Игрок номер четыре? Игра и без того выдалась трудная…
- Игра без правил всегда трудна и непредсказуема, не правда ли Арбитр?
- К чему ты клонишь, безумный? Какого результата ты хочешь достигнуть? Для победы в Игре тебе вовсе не обязательно совершать те отвратительные вещи, что ты уже сделал и еще, видимо, собираешься совершить…
- А кто тебе сказал, маг, что я настолько хочу победить в Игре?
- Как? Ты не хочешь победы?…
- Ты меня не понимаешь, наивный маг. Я хочу победы. Но не в этой жалкой Игре.
- Чего же ты хочешь?
- Я хочу победы над вами. Над магами…
- Игрок, ты обезумел?!
- Нет, обезумели вы, когда предоставили людям возможность самим управлять стихиями, о которых они не имеют никакого представления и о чем вас и не просили вовсе. Тогда, когда вы ограничили свое вмешательство формулами и правилами, забыв, что больше всего на свете люди любят нарушать правила и запреты…
- Игрок, ты много на себя берешь! Не боишься расплаты? Ты ведь всего лишь один из нескольких Игроков. И вероятность твоей победы…
- Я сделаю все, чтобы остаться единственным. И когда я найду Магистра, у Игры будут мои и только мои собственные правила…
- Игра ведь закончится, Игрок…
- Но мне вполне хватит выигранных магических способностей. Ведь вам нечего мне возразить? Главное для мага - не нарушать однажды данного слова. Ведь верно?
- Одного я не понимаю… Как Великий дух мог допустить такого мерзавца, как ты в роли Игрока… Не понимаю…
- Думай, Арбитр, думай. У тебя осталось совсем мало времени… Посмотри вниз, на город, который ты должен был защищать от чрезмерного зла. Ты думал, что со злом можно играть, дозируя и распределяя его, словно яд в пробирке?
- Мы делаем так тысячи лет…
- Но ведь времена меняются, верно? И сейчас у меня в руках твой магический амулет, а на тебе - мое заклятье. И мы проверим, сможешь ли ты при таких МОИХ правилах летать, как птица.
От маленькой площадки, прилепившейся к огромной телебашне, отделилась совсем крошечная точка. Она долго летела к земле, увеличиваясь и превращаясь в человеческую фигурку, которая в воздухе еще совершала какие-то хаотичные движения.
Но на твердом асфальте прекратила их, замерев в нелепой и противоестественной позе…
- Нет, не может, - констатировал Игрок и тихо рассмеялся. - Все-таки, этот маг был птицей невысокого полета…
Он наслаждался своим остроумием, расхаживая по просторным, но строгим апартаментам Арбитра.
Здесь было светло и красиво. Огромная круглая площадка была врезана в тело башни вместе с трехметровым слоем чистого воздуха, вытеснив центральную вертикальную шахту, которая непостижимым образом исчезала под полом и продолжалась где-то над потолком до самой верхушки.
Здесь же в любую сторону сквозь стекла без рам было видно синее небо…
- Что ж, - притворно вздохнул Игрок. - Придется выполнять еще и роль Арбитра. А что делать? Нельзя же оставлять город без присмотра…
Он посмотрел на свои руки и усмехнулся.
Совсем немного магии - и у тебя мягкая кожа и хороший маникюр. И, что совершенно банально, - чужие отпечатки пальцев…
Прорычав от боли, он сжал кулаки. Кожа на пальцах потрескалась, ладони увеличились, приобретя серовато-синий оттенок. Игрок надел черные матерчатые перчатки.
Чего только не сделаешь, чтобы направить события в нужном тебе направлении!..
Он повертел в руках отобранный у Арбитра амулет.
Тот был сделан из плотной кожи и какого-то металл, покрытый непонятными символами. С другой же стороны у него оказался маленький кармашек. Игрок не замедлил ознакомится с его содержимым.
На ладонь упал маленький легкий предмет.
- Надо же, - прошептал Игрок номер четыре. - Вот это сюрприз!
От гостеприимного Архивариуса любители решили направиться прямиком в главный корпус МГУ. Им не терпелось разобраться с «подставой» и выяснить, как и почему разбойники бросили их прямо посреди сражения на растерзание разъяренным торговцам.
Толик пообещал друзьям, что догонит их. Сославшись на то, что хочет купить себе что-нибудь из одежды. Его штаны и куртка и вправду буквально расползались по прогнившим швам после «сражения» и устроенной Богданом головомойки.
На самом же деле ему просто хотелось побыть наедине с самим собой. Он не решил еще, как ему быть дальше. Ему очень нравились его новые друзья, которые называли себя смешным словом «любители». Он готов был бродить с ними и дальше…
Но у него появились сомнения.
Он чувствовал себя другим. Он должен был действовать и принимать решения. Он должен был вести за собой людей.
Какие решения? Каких людей? Эти мысли не давали Толику покоя, ставили в тупик и вызывали недоумение.
Он брел по улице вдоль сверкающих витрин дорогих магазинов. Одна из них привлекла его внимание.
На выставленных за стеклом манекенах сверкали дорогие кожаные куртки и брюки ярких модных расцветок. Такое не станешь носить просто так. В таком глупо ходить на работу, и уж тем более - скитаться по вокзалам. Это - почти что униформа мотогонщиков…
Толик остановился, открыв рот, и стеклянные створки магазинных дверей бесшумно разъехались в стороны. Толик машинально шагнул внутрь.
- Что-то интересует? - раздался громкий, но довольно приветливый бас.
Толик обернулся и шарахнулся в сторону от неожиданности: у прилавка стоял невероятно толстый волк в немецкой каске, с пожеванной папиросой в пасти.
- Ну, чего вылупился, - недовольно поинтересовался волк. - Байкеров не видел, что ли?
Только тут Толик заметил, что на волке была черная майка с символикой клуба «Ночные волки» на пузе.
- А, - сказал Толик. - Тогда все понятно…
- Это хорошо, - осклабился волк. - Приодеться решил? На чем зажигаешь? На «чопперах» или «спортягах»?
- Чего? А. Нет, у меня мотоцикла нет. Только хочу пока…
- Желание - это первый шаг к намеченной цели, - заметил волк и вразвалочку направился в сторону Толика. Тот невольно попятился. Только в «Ну, погоди!» волк с сигаретой выглядит смешно.
- Так что понравилось? - снова спросил волк, обводя лапой витрины и стены, увешенные товаром. Лапа сверкнула железом и серебром огромных перстней под стать образу.
- Ну, все понравилось, - неохотно ответил Толик. - Да что толку? Денег все равно нет…
- Какие проблемы? - усмехнулся волк. - У нас все берут в кредит.
- И что, возвращают?
- А то как же? Все, кто попадает в наше байкерское братство, у нас на виду. Один такой карточный долг не вернул - и все. Сгорел со стыда. Только угольки, да подошвы от сапог остались.
- Серьезно?
- Да уж, куда серьезнее… Мы народ простой, бесхитростный. Нас обмануть легко, да вот дорогу не обманешь. А для Игрока еще и скидку дам.
- Хм. И откуда все знают, что я - Игрок?
- А почему все говорят, что я на волка похож? Ну, да ладно. Давай-ка подберем тебе что-то, подходящее под твой имидж…
- Мой - что?
- Расслабься, старик! У меня глаз наметанный - я сразу вижу, кто ты, и в каком виде не будешь выглядеть придурком. Потому «косуху» тебе не предлагаю, хоть это и есть самая красивая вещь на свете. А вот эта бардовая кожанка - в самый раз…
- Я ж не Шумахер…
- Ничего, все у тебя впереди… Вот, и брюки подстать…
- Зачем мне кожаные брюки?
- А ты когда-нибудь падал с байка? Нет? Ничего, у тебя все впереди, как я уже сказал… Ботинки… А вот эти, пожалуй, в самый раз!
- Ого! Тяжелые…
- А ты как хотел? Титановые вставки, все такое… Ну, вот. Можешь посмотреть на себя в зеркало. Был полуфабрикатом - стал человеком!
Толик подошел к огромному зеркалу, которое было выполнено в виде мотоциклетного зеркала заднего вида.
Да, «хищник» был прав. Этот человек, что смотрел на него из глубины слегка тонированного зеркала, был уже не тот, Толик, которого привыкли видеть его глаза в зеркалах вокзальных туалетов.
Это был совершенно другой человек. Знающий себе цену. Целеустремленный. Иронично поглядывающий на окружающих. Плюющий страху в глаза.
- Но это не я… - пробормотал Толик.
- Конечно, - хохотнул волк. - Это я! Моя работа делать из хлюпиков настоящих мачо! Ну что, оформляем кридит?
- Да уж… Если для того, чтобы измениться, достаточно по-новому одеться…
- Не одеться по-новому, а сменить имидж! - воскликнул волк, - Это понимать надо! Так оформляем?
- А! Давайте! Оформляем. Что подписать?
- Обижаешь, брат! Зачем что-то подписывать? Ты что, мне не веришь?
- В смысле? Я - вам?..
- Ну, ты думаешь, я тебе подделку подсунул?
- Н-нет… А как же кредит?
- А! Ты в этом смысле? Никаких бумаг не надо. Скажи только: «Когда баблосы приплывут - все верну и проставлюсь. Отвечаю асфальтом!»
- «Отвечаю асфальтом!» - убедительно сказал Толик и почувствовал, что отвечать действительно придется.
- Ну, вот и замечательно! - воскликнул волк. - Поскольку ты теперь в нашем клубе - вот тебе подарок от фирмы!
И протянул Толику красный же сверкающий шлем.
- Зачем? - удивился Толик. - У меня ж нет мотоцикла!
- Но ведь когда-нибудь будет! - резонно возразил продавец. - Первый шаг сделан. Вот тебе еще брелок к твоему будущему скакуну…
В руку упало сверкающее кольцо с кожаным ярлычком и маленьким блестящим мотоцикликом на колечке.
- Ну, спасибо, - смущенно ответил Толик. - Я пошел…
- Удачи на дорогах! - раздалось вслед.
Толик вышел на улицу и некоторое время медленно шел, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.
С одной стороны, это была совершенно глупая и бессмысленная покупка, да еще и в кредит со странными условиями. С другой - Толику действительно нравился его новый, хрустящий и приятно пахнущий кожей, образ - так же как и бесполезный шлем под мышкой.
Он подошел к ближайшей урне и выкинул старые ненавистные грязные «шмотки», предварительно переложив содержимое карманов в гномовский рюкзак, где по-прежнему болтался булыжник. «Чтоб жизнь малиной не казалась», - подумалось Толику.
Он открыл массивную «молнию» кармана и сунул туда брелок. И с удивлением нащупал посторонний предмет.
Маленький, напоминающий, то ли картонку с брэндом, то ли…
Пазл!
Это была четвертая Часть Целого!
Толик взволновано огляделся по сторонам. Он оставил «волчий» магазин далеко позади, и не видел особого смысла возвращаться…
Но это означало, что его новый образ - не случайность!
Он достал остальные три «пазлика» и попытался сложить вместе.
Получилось. Пазлы образовали квадрат.
Теперь в центре оставалось место как раз еще для одного «пазла».
Толик осторожно ссыпал «пазлики» в карман куртки и рассеянно выкинул в сторону брелок.
Брелок упал со странным глухим и сильным звуком.
Толик вздрогнул и обернулся, уже примерно представляя себе, что он может увидеть…
Рядом с ним стоял ослепительно сверкающий красной краской, стеклом и хромом…
Спортивный мотоцикл!
Его мотоцикл!
В последнем Толик ничуть не сомневался - из замка зажигания торчало колечко и кожаный язычок его брелка. Только маленький игрушечный мотоциклик превратился в реальное чудо техники.
- Ух ты! Вот это да! - раздались вокруг восторженные мальчишеские голоса. Дети появились, будто из-под земли, слетаясь к мотоциклу, словно пчелы на сироп.
Толик же ходил вокруг этого «чуда», осматривая его и осторожно поглаживая. Вот, вот чего не хватало ему для ощущения себя в новом образе!
Рыцарю не хватало коня!
Толик рассмеялся счастливым смехом.
Только… Как же он будет управлять этим монстром? Наверное, на таком страшно было бы ехать и тому видавшему виды волку в каске… Как же быть, а?
Толик вспомнил про телефон.
Он осторожно достал разваливающееся устройство и включил его. Аппарат немедленно предупреждающе пискнул, напоминая о садящейся батарее.
Толик быстро набрал три «семерки» и, не дожидаясь голоса автомата, нажал «звездочку». После чего приложил динамик к уху. Тот не замедлил легонько кольнуть током.
- Вы попросили совета, - сказал женский голос, - Только зачем он вам? Вы и так знаете, что вас ждут друзья! Езжайте в Университет! Там может понадобиться ваша помощь!..
- Но я не умею! - воскликнул Толик и услышал в ответ лишь короткие гудки.
Он быстро выключил телефон и спрятал его в один из многочисленных карманов куртки. Затем с досадой посмотрел на своего нового «друга».
- Ничего себе, дали совет, - проворчал он и влез на крутое седло «байка». - Что ж, придется, как всегда - методом «тыка»…
Благоразумие подсказало надеть шлем и закрепить рюкзак прочнее. Следом оно подсказало выжать сцепление.
Толик еще не понял, откуда он знает, где у мотоцикла бывает сцепление, как другая рука сама собой повернула ключ зажигания и легко легла на ручку, слегка поддав газа.
От этого «слегка» Толику стало немного не по себе. Но неизвестно откуда взявшиеся рефлексы опережали чувство страха.
Толик столкнул мотоцикл с «подножки», оттолкнулся ногой и отпустил сцепление.
- А-а-а!!! - заорал он, то ли от ужаса, то ли от восторга.
Мотоцикл рванул с места, на мгновение оторвав переднее колесо от земли. Бешено набирая скорость, он пронесся мимо магазинных витрин, испуганных прохожих и вырвался на оживленную улицу.
И он понял, что это - его! Что он может легко, словно бабочка, порхать среди автомобилей, плюя на разграничительные полосы и пробки. А если где-нибудь вдруг невозможно будет проехать… … Он взлетит!
Свойство мотоцикла совершать по желанию хозяина гигантские прыжки, Толик встретил радостным воплем. …Откуда ни возьмись вокруг него с отчаянным свистом закружили полосатые инспектора ГАИ. Из их жезлов летели искры и даже небольшие громы и молнии, грозившие повредить машину. Но Толик лишь усмехнулся и крутанул ручку газа. Гаишники мгновенно умчались назад.
А через несколько минут Толик уже с легкой ленцой опытного гонщика подруливал к главному входу в здание МГУ. Он остановился, заглушил двигатель и снял шлем. С чувством невероятной легкости и счастья, бурлящего в крови, он соскочил на асфальт.
«Высотка» встретила его огромными, обитыми железом и массивными шипами воротами на месте прежнего вестибюля. Толик никогда раньше здесь не бывал, но даже ему такой дизайн показался странным.
Как и глубокий, наполненный водой, ров перед воротами.
Здание университета напоминало замок огромного людоеда, которого весьма и весьма недолюбливают соседи. Обитателям этой цитадели, очевидно, часто приходилось выдерживать набеги недоброжелателей: стены вокруг ворот были в сколах, трещинах и подтеках смолы.
А также - в совершенно неуместных здесь граффити. Впрочем. Присмотревшись, Толик убедился, что эта разновидность молодежного творчества также имеет оборонное значение.
Витиеватые надписи в не очень приличной форме намекали потенциальному противнику в том смысле, что если тот с мечом придет, то от оного же и погибнет. И подтверждали написанное огромными красноречивыми комиксами.
Когда Толик, похмыкивая, любовался наскальной живописью, то почувствовал вдруг, что кроме него и мотоцикла поблизости есть еще кто-то. Толик мигом сообразил, что, скорее всего, это обитатели этого замка - те самые разбойники, о которых рассказывали ему любители.
Он обернулся и увидел не одного и даже не группу разбойников.
За его спиной наблюдалась целая толпа неизвестно откуда взявшихся и теперь нагло его рассматривающих и ухмыляющихся негодяев с бейсбольными битами, велосипедными цепями и кастетами. Особенно Толику не понравились взгляды, бросаемые ими на мотоцикл. Эти взгляды были жадные и не оставляющие никакой надежды.
В Толике проснулись древние инстинкты, которые включались в нем все жизнь в подобных ситуациях - а их было немало на пути бродяги. Но тут, заглушая эти ощущения, возникло новое чувство. Странное, опасное и приятное одновременно.
Чувство бойца.
- Эй, красавчик! - пискляво сказал какой-то оборванный клоун. - Давай шмотками меняться, а?
- Я гопников не люблю, - насупившись, ответил Толик и сжал кулаки. - Шел бы ты, а?..
- Правильно, - одобрительно кивнул невероятно толстый парень на роликах. - На черта нам такие яркие шмотки? Мы только моцик возьмем. Покататься, а? Не возражаешь?
- А может, сам покатишься отсюда, жирдяй? - сказал Толик и быстро посчитал варианты: подскочить к мотоциклу, завести, прыгнуть…
- Ой! - сказал толстый, и в то же мгновенье Толик потерял опору под ногами: какой-то мерзавец подкрался сзади и ловко провел подножку.
Неожиданно для самого себя, уже лежа на спине, Толик резко схватил за шею подлеца и, используя его в качестве опоры, поднялся на колени, стоя теперь коленями у него на груди. Тот отчаянно верещал и размахивал руками.
Толик уже не обращал на того внимания. Он смотрел на волну разъяренных молодчиков, что неслись на него с намерением отомстить за товарища и поставить точки над «и» в споре о праве собственности на мотоцикл.
Как ни странно Толика не испугало и это. Он быстро осмотрел своего пленника. Как оказалось - не зря: у того за поясом оказалась длинная стальная цепь с массивным железным шариком на конце. То, что надо для обороны против кучи идиотов. …Некоторое время Толик удерживал противника на расстоянии, ловко вращая над головой, по бокам и за спиной трофейной цепью. Несколько неудачных попыток преодолеть эту линию обороны были отмечены тремя же жертвами, что скулили теперь в сторонке, держась за ушибленные места.
Однако разбойники знали свое дело. Цепь намоталась на удачно подставленный металлический штырь, и Толик остался с голыми кулаками против орудий, несколько более совершенных, чем те, что были у неандертальцев.
Толика свалили наземь.
- Бейте осторожнее, «шмотку» не попортите! - озабоченно крикнул кто-то.
Толик успел получить несколько средней силы ударов по бокам, когда раздался властный голос.
Женский.
- А ну, стойте! Прекратите, я сказала!
Толика оставили в покое. При этом он успел отвесить из лежачего положения увесистого «пенделя» одному из отступавших. После чего вскочил, готовый и к новым «разборкам», и к переговорам о справедливости - с той, что смогла остановить эту толпу с чешущимися кулаками.
Но, взглянув на избавительницу, он потерял дар речи и все чудесным образом приобретенные качества.
Это была та самая девушка-мечта.
Без мотоцикла, но в знакомом комбинезоне, обтягивающим ту фигуру, что занозой сидела в жестокой памяти.
Толик понимал, что случайностей в этом волшебном мире быть не может, и эта встреча неспроста. Поэтому он чуть не потерял сознание.
- Эй, малый, - чуть улыбнувшись, сказала девушка. - Ты чего это моих ребят бьешь?
Разбойники возмущенно зароптали, в смысле «это кто кого еще бьет!».
Толик собрался с духом и попытался ответить достойно:
- Да мы просто беседовали. Гм… О мотоциклах…
- О чем? Ух, ты! Это твой? - девушка только сейчас обратила внимание на мотоцикл и подскочила к нему, будто забыв обо всем окружающем. - Вот это да! Это ж сколько «лошадей» в нем?
- Не считал… - небрежно бросил Толик, догадываясь, что, все же, ляпнул глупость. - А какая разница? Хочешь прокатиться?
- А ты знаешь, что я умею? Откуда? - девушка подозрительно прищурилась.
- Да слухами земля помнится… - туманно ответил Толик, но, заметив краем глаза приближающихся разбойников, поспешил добавить:
- Вообще-то, я Игрок…
Девушка резко повернулась к нему.
- Игрок? Это интересно…
Она подошла поближе и внимательно осмотрела Толика с головы до ног. Во время этого осмотра Толик ощутил волны совершенно непонятных чувств - то ли он находится на допросе в «ментовке», то ли на седьмом небе от счастья. Девушка, казалось, тоже была немного не в себе. Было похоже, что встреча с Игроком вызывала у нее сложные чувства.
Ей «интересно»! Мог ли он еще час назад подумать, что будет интересен такой девушке? Да он ударил бы сам себя за такие мысли - чтоб не травил душу. А теперь он получил откуда-то силы, чтобы воспринимать такой разговор как должное… По крайней мере, при некоторых усилиях, ему удастся замаскировать волнение…
- Марина, - представилась вдруг девушка и протянула руку.
- Толян… Ой… Анатолий… Лучше - Толик, - пробормотал Толик, осторожно пожимая драгоценную руку. Рука ее казалась элекризованной. Или просто Толик вообразил себе, что от прикосновения его тело пронзил разряд совершено неведомого чувства.
Но виду он не подал.
- А что значит «мои ребята», - спросил он, указывая на разбойников. Надо было говорить о чем-то, чтобы прогнать из головы сладкий туман.
- А то и значит, - улыбнулась Марина. - Я у них за главную…
- Босс, - кивнул Толик.
- Вроде того, - согласилась Марина. - Атаманша.
- А что это они на первого встречного кидаются?
- Работа такая. Кто тебя просил разъезжать на байке по Воробьевым горам? Разве ты не знаешь, что здесь - наша земля?
- Понятия не имел, - пожал плечами Толик. - Я и не собирался. Но мои друзья сюда собирались. Вот и я с ними…
- Это еще кто?
- Начинающие маги. Любители…
- Ах, вот ты о ком… Разве они не попали в плен в Черкизовской Орде?
- Попали. И очень удивились, что ты их не вызволяешь оттуда…
- Как мы могли их освободить, когда они вместо маскировки раскрасили моих братцев разбойников так, что люди за километр кричали: «Чудовища, чудовища!» Весь передовой отряд, лучшие рейдеры, все сейчас за стенами прячется, на улицу выйти боятся. И лаборанты с ними ничего сделать не могут. Говорят, «магические изменения, неподвластные науке». Вот найду я этих пройдох…
- И что с нами сделаешь?
Новый голос принадлежал Эрику, что стоял неподалеку, уперев в бока жилистые руки. Богдан и Криста с осторожностью держались несколько поодаль.
Разбойники недовольно зароптали. Очевидно, у них опять зачесались кулаки.
- Ага! - заорали из толпы. - Попались! Сейчас мы вам покажем, халтурщики!
- Мы вас самих разукрасим так, что мало не покажется!
- Разукрасим, так разукрасим!
- Да вы не стесняйтесь, ближе подходите, ближе!
Марина сделала резкий жест рукой, и гудение смолкло.
- Привет, - довольно дружелюбно сказала она. - Хорошо, что сами пришли. Ну, что, будем казус исправлять?
- Да никаких проблем, - из-за спины Эрика выкрикнул Богдан, - нам это раз плюнуть. Только братву свою успокой, а? -9 Толику еще не приходилось бывать в ВУЗах. Они с детства были для него чем-то непонятным, заоблачным и недостижимым, с чем Толик не мог связать свое будущее даже теоретически. Даже самый затрапезный институт представлялся Толикову воображению, как обитель небожителей, гениев и всезнаек.
И надо ж было так случиться, что первым университетом, который посетил бывший (да что там - самый, что ни на есть настоящий!) бродяга, был сам МГУ. И не просто МГУ, а его знаменитая высотка, которую он раньше видел лишь на открытках и плакатах. Да еще и преображенная причудливой атмосферой Игры.
Если это не напоминало настоящий храм науки, то ее надежную крепость - однозначно.
Толик бродил по длинным лабиринтам коридоров, которые, будто в подтверждение своей академической сущности, стали напоминать внутренности не Кембриджа, не то Сорбонны, где на старых каменных стенах горели газовые рожки, и висели портреты забытых ученых. Он осторожно прикасался к корешкам древних книг, почтительно уступал дорогу страшным пням и корягам, облик которых здесь, почему-то, приняли несчастные преподаватели. Последние, впрочем, ничуть не сетовали на судьбу, продолжая нудно читать в пустоту свои ненужные никому больше лекции, а также скрипучие нотации и морали - случайно подвернувшимся прохожим.
Толик с открытым ртом слушал о междоусобных побоищах факультетов, о страшных университетских тайнах и жутких лабораториях, в которых проводятся совершенно кошмарные эксперименты, которые, впрочем, так никто и не видел.
Он с завистью наблюдал, как умело развлекаются разбойники, с каким аппетитом едят, с каким смаком пьют и как заразительно смеются. Он быстро простил им недавний глупый конфликт, поняв, насколько это легкие и отходчивые ребята. Достаточно было просто стать своим, чтобы все межличностные проблемы осыпались, словно труха.
Толик с тоской вдруг ощутил, что готов отдать и свой чудо-мотоцикл, и свои новые способности, и статус Игрока, и даже надежду на взаимность Марины, чтобы стать одним из них и обрести на недолгие пять лет настоящее разбойничье счастье…
Стоп. С Мариной - это он, все же, погорячился. К тому же, как говорится - не говори «гоп»…
Здесь все оказалось не так просто. В красивую атаманшу были влюблены все поголовно разбойники мужского пола и даже некоторые - женского. Чтобы преодолеть такую конкуренцию, одного красного «спортбайка» было мало. Тем более, что Марина без памяти обожала свою собственную машину. А Толик, все-таки, не был настоящим, закоренелым и убедительным «королем дорог»…
Вот и сейчас, когда стихийно образованный военный совет обсуждал план предстоящей обороны, Толик сидел молча и тихо, безнадежном взглядом наблюдая, как Марина со странной полуулыбкой доводит до присутствующих весьма неприятные новости. -…Так вот, - говорила она. - Мы, конечно, ждали ответного удара Орды. Честно говоря - они имеют на это моральное право. Нам, конечно, на это право, наплевать с высокой башни - как говорится, «грабь награбленное». Тем более, что стены высоки и крепки, а Орда заслужила грабеж продажей фальшивых товаров и уходом от налогов.
Разбойники заржали. Некоторые даже похлопали, но быстро стихли. А Марина продолжила:
- Но вот рейдеры на хвосте принесли только что нехорошую информацию: будто Орду в ее ответном ударе теперь будет поддерживать Княжество…
- Но как это возможно? - с досадой воскликнул Крюгер. - Они ж всегда говорили, что сохраняют нейтралитет. Что действуют только в своих собственных интересах и никогда - на чье-либо еще стороне…
- Ну и где противоречие? - проворчал толстяк Большая Мама. - Видимо, в их интересах - быть сейчас на стороне Орды. Может, как раз наоборот - это Орда им удачно подвернулась - чтобы быть на их собственной стороне.
- Наверное, только так можно объяснить происходящее, - согласились Марина, - Ну, и кто хочет высказаться? Сможем мы выдержать осаду сразу двух враждебных сил?
- Что-то я сильно в этом сомневаюсь, - осторожно сказал Веник. - Княжество, по-моему, и безо всякой Орды способно разворотить здесь все, до последнего камня. Ведь вы не забывайте - какие у них кадры. Прожженные спецы, не чета ни ордынцам, ни нам. Одна надежда - Арбитр этого не допустит…
- Я бы не сильно надеялся на Арбитра, - вставил Толик. - Помнится, плевать он хотел, когда Орда с гномами друг другу шеи ломали…
- Ну, это неудачный пример, - скривилась Марина. Толик еще больше сник от такой небрежной реакции на его слова предмета его воздыханий.
- Одно можно сказать - нас не так-то просто тут достать, - не очень уверенно сказал Веник.
- Да мы им еще и врежем! - прорычал Крюгер. - Они еще и заплатят нам за свои выходки…
- Ты сам понял, что сказал? - усмехнулся Большая Мама.
- А что, кто-то сомневается в наших силах? - насупился Крюгер.
- Ты о себе во множественном числе говоришь? - невинным голосом поинтересовался Большая мама.
Любители молча наблюдали за перепалкой. Им сказать было нечего. Не испытывая особой любви к Орде, они не были уверены, что стоит проливать кровь и за этих веселых негодяев.
У их ног, также равнодушная к разговорам о войне, сидела обмотанная бинтами Рублевка. Она была бодра, как и прежде, будто не доставали из ее тела с десяток крупных свинцовых дробин.
В разгар беседы дверь в аудитории распахнулась и по скрипучему полу к столу проследовала знакомая всем фигура.
Это был Волкоп собственной персоной.
Рублевка неуверенно зарычала было, но, тихо скульнув, смолкла.
- Всем привет, - коротко козырнул он.
Присутствующие разом притихли.
Присутствие Волкопа само по себе сглаживало любые конфликты. А сейчас тот был на редкость суров и озабочен - слишком, даже для себя самого.
- Наслышан о вашем конфликте с Ордой, - сказал Волкоп. - Это, конечно, нарушение общественного порядка, и я должен контролировать, чтобы все было в рамках. Нормальное, в общем, рядовое побоище. Но возникла одна проблема. И решить я ее не могу.
Волкоп обвел мрачным взглядом присутствующих и сказал:
- Сегодня утром был убит Арбитр…
Раздался ропот. Разбойники, Игроки и любители не знали толком, как реагировать на подобную новость, но определенный резонанс та не могла не вызвать.
- Это случилось впервые за всю историю Игр, - сказал Волкоп и поводил глазами по сторонам - все ли поняли важность его слов? - Это означает, что Игра вышла за какие-либо рамки дозволенного. Еще никогда Арбитр не страдал от руки Игрока…
- Это был именно Игрок? - удивленно спросил Толик. - Его, что, кто-то видел?
- Нет, - ответил Волкоп. - Никто не видел убийцу. Но всем известно: подняться на телебашню мог только Игрок. Остальным туда путь закрыт. Просто физически. И Игрок этот должен обладать хотя бы элементарными магическими способностями…
- Вы хотите сказать, что убийца среди нас? - с плохо скрываемой иронией спросила Марина.
- Среди вас три Игрока, - спокойно ответил Волкоп.
- Как три? - удивилась Марина. - Ах да, собака…
- В Орде еще один, - сказал Толик. - Он тоже в списке подозреваемых?
- А можно ли на время хм… расследования, приостановить выступление Орды, - немедленно спросила Марина, и Толик восхитился быстротой ее реакции и желанием из любой ситуации извлечь пользу для своей «группы поддержки».
- Отвечу в том порядке, в каком были заданы вопросы. Да, исключать, что один из присутствующих здесь Игроков является преступником следствие не может. Да, вас трое. Игрок номер один, Игрок номер три и Игрок номер пять. Да, в Орде есть Игрок, и это - Игрок по номером два…
- А кто же тогда Игрок… номер четыре? - спросила заинтересовавшаяся происходящим Криста.
- Он в розыске, - пояснил Волкоп. - Точнее, в розыске находится его душа…
- Что?! - хором воскликнули Богдан и Эрик.
- Больше ничего сказать не могу, чтобы не навредить следствию, - отрезал Волкоп.
- Но почему вы пришли именно к нам? - спросила Марина, - Видимо, этот неизвестный четвертый Игрок и есть преступник? Верно?
- Преступников нет, - ответил Волкоп. - Есть только круг подозреваемых. Круг этот довольно узок. И я должен вам сообщить, хоть это мне очень неприятно…
Волкоп даже вздохнул, что многих присутствующих весьма удивило.
- Я должен сообщить, - повторил Волкоп, что этот круг замыкается на вас, Марина.
- Что?! - Марина от изумления даже закачалась. Стоявший рядом Крюгер подхватил ее под руки. Разбойники повскакивали с мест и окружили атаманшу плотным кольцом, недружелюбно глядя на Волкопа. Медленно, не зная, что делать, поднялся и Толик.
Волкоп снова вздохнул и с какой-то даже жалостью взглянул на разбойников.
- Ну, что вы, как дети малые. На реализатор с голой пяткой лезете… Я бы не делал таких серьезных заявлений, если бы не были обнаружены улики…
Разбойники зашумели:
- Что еще за улики?
- Где доказательства?
- Опять менты беспредел творят, да и Волшебном городе ничем не брезгуют…
- Это подстава!
- Ага, просто сказочная подстава…
Толик в отчаянии выскочил вперед и заявил, глядя Волкопу в глаза:
- Это против закона! Мы ее никому не отдадим!
Волкоп с одобрением осмотрел Толика с ног до головы.
- А ты изменился, Игрок номер один… Молодец. Не беспокойся. Все будет по закону. Будет открытый и справедливый суд…
- А до суда вы ее по камерам будете мурыжить?! - прорычал Толик. Он никому не хотел отдавать то, что уже постепенно привыкал считать своим.
- О чем вы? - пожал плечами Волкоп. - Суд состоится прямо сейчас. Приглашаются все желающие!
Он щелкнул пальцами в белых перчатках, и в воздухе возник полупрозрачный шар с искаженными лицами в париках.
И громко сказал:
- Ваша честь! Дело передается в Верховный Суд Волшебной Москвы!
По ушам ударил писк микрофона и звук перегруженного динамика. Следом громоподобно откашлялись и небрежно произнесли:
- Ну, что там у вас опять? А! Ага…Гм! Слушается дело номер шесть миллиардов восемьсот пятьдесят семь миллионов триста восемьдесят одна тысяча сто один…
Раздался стук деревянного молотка, и все в аудитории полетело кувырком… -10 Орда бурлила, словно пенное штормовое море.
«…Или как вода в унитазе…» - зло думал Дэн.
Он никак не мог избавиться от навязчивого внимания проклятых соглядатаев Степаниды. Надо было отдать им должное - дело свое они знали. И даже видавшему виды профессионалу исчезнуть из мобилизованной Орды было трудно. Две подобные попытки были жестко пресечены, и воспоминания об этом Дэн до сих пор хранил в поломанных, видимо, ребрах и отбитых почках. Только слово Степаниды спасло его от немедленной расправы.
Это внимание со стороны предводительницы Черкизовской Орды было особенно неприятно. Степанида неровно дышала к Дэну, и это уже вызывало просто чудовищное отвращение. Дэн просто не мог дождаться того дня, когда надо будет снова броситься в бой - пусть во имя чуждых ему интересов. Во всеобщей свалке он найдет способ скрыться.
Хотя Дэн и не испытывал особой симпатии к разбойникам, напавшим на ордынцев с тыла, когда те меньше всего ожидали такой подлости, ненависти к ним он не ощущал также. Поэтому к предстоящему ответному удару готовился неохотно.
Несмотря на явную склонность к побегу, Степанида вновь поручила Дэну разработку военной операции.
Правда, на этот раз Дэна контролировали. Экспертами, придирчиво оценивающими тактические выкладки Дэна, были никто иные, как агенты Госбезопасности. Как ни странно, они легко смирились с тем, что Дэн в свое время остался жив, несмотря на обращенный против него праведный народный гнев. Зная эту публику, Дэн решил, что изменилась конъюнктура, и теперь он живой полезнее для Княжества его же мертвого.
По правде Дэну уже было на все глубоко плевать. Плевать на непонятную политику этого волшебного мира, на его внутренние противоречия и нелепую политическую борьбу. Плевать даже на задание, ради которого он очутился здесь.
Он устал.
Даже у профи (а может, у профи - особенно) иногда наступает определенный психологический предел, когда все становится глубоко безразлично. Конечно, такое состояние можно было преодолеть с помощью прикладных психологических «штучек», которым его в свое время обучили, но…
Этот перевернутый мир больше не располагал к излишне серьезному отношению.
Постепенно Дэн начал осознавать, что здесь, в этом нелепом, смешном и страшном одновременно, но, все же, волшебном мире привычные взгляды странным образом меняются. То, что представлялось за границей Локализации весомым и значимым, здесь становилось несущественным.
С легким ужасом Дэн осознал, что его задание превратилось в елочную мишуру, что то, чему он посвятил целую жизнь, здесь превращается в насмешку над ним самим. И самое главное - Дэн не боится уже этого признать. Он еще не понял до конца, что с ним происходит, но почувствовал, наконец, сущность атмосферы Волшебного города.
Он постепенно становился самим собой.
Он возвращался к себе, брошенному когда-то самоуверенным мальчишкой, который пытался что-то доказать себе и окружающим… А может - какой-то девушке, которую он тогда любил? Вот, он и не помнит уже толком. А жизнь проходит, пока в его теле живет совершенно другой человек.
Ведь, если подумать, и таким первоклассным профессионалом в своем деле он стал только по одной единственной причине.
Чтобы не думать.
Чтобы заглушить в себе вопросы и сомнения, которые заставляют мучаться и страдать слабаков. А сильному человеку куда проще: если появилось сомнение - убей его, как убиваешь врага. Без обиды и злобы. Просто, потому, что такая работа. Потому что так надо. Кому? А какая разница? Командованию, правительству, Родине, наконец.
Вопрос в другом - нужно ли это тебе?.. …Дэн задумчиво курил, сидя на крыше «хаммера». Этого монстра подогнала ему Степанида, как бы извиняясь за «усердие» своих телохранителей. Вон они сидят, ухмыляясь, поодаль…
Ну, ничего. Скоро он от них уйдет. На этот раз - навсегда. Так и не достигнув цели. Ради которой пришел сюда…
Орда бурлила…
Сворачивался базар, который, казалось, существовал здесь вечность, и должен был остаться навсегда. На месте прилавков и груд ширпотреба оставались лишь кучи мусора, который носил по Орде невесть откуда взявшийся пыльный ветер.
Торговцы вновь превращались в воинов-кочевников.
По асфальту снова зацокали копыта невесть откуда взявшихся лошадей, зазвенела сталь мечей и упруго заухали луки: ордынцы тренировались в стрельбе, нанизывая на стрелы многочисленные консервные банки.
Опять по улицам зашагали боевые слоны, заскрипели огромные колеса повозок с товаром.
К этому движению добавилось и нечто новое.
Теперь по проезжей части медленно поползли тяжелы осадные орудия - башни и катапульты. Воины несли десятки штурмовых лестниц и емкости с зажигательной смесью.
Даже неискушенному в военном искусстве человеку это сказало бы о том, что здесь готовятся к штурму укреплений.
Дэн же смотрел на это с другой стороны. Он сам разрабатывал план операции по взятию Университета и теперь с отвращением взирал на начало реализации собственных замыслов.
Он начинал тихо ненавидеть собственные знания и навыки. В нем боролись два человека - воин и кто-то другой, что всем своим существом ненавидел войну и убийство.
Дэн не знал, что ему делать дольше с таким настроением. А потому следовал золотому правилу: «не знаешь, как поступить - ничего не делай». Ситуация сама подскажет.
Поэтому он напустил на лицо маску равнодушия и при помощи пульта сделал громче музыку внутри «хаммера».
Вагнер хрипнул колонками и завибрировал корпусом внедорожника. «Полет валькирий» - разве не лучший саундтрек ко всякой войне?…
Внезапно музыка притихла - но звук не слал менее громким. Будто ватная стена отделила посторонние звуки. Дэн обернулся.
Надо же - Доминатор собственной персоной!
- Здравствуй, Денис, - произнес незваный гость, степенно усаживаясь рядом с ним, - Давно не виделись?
- Да уж, - довольно равнодушно отозвался Дэн. - Могли не видеться и дольше. Причем, с большим удовольствием.
- Я понимаю тебя, - кивнул Доминатор. - И не прошу прощения за то, что отдал приказ тебя убить. Видишь ли: на том этапе ты не был мне нужен.
- Спасибо за откровенность.
- Не за что. Но хочу порадовать тебя: ты мне снова понадобился, а, значит, ты будешь жить долго и счастливо…
- Пока во мне снова не отпадет надобность?
Доминатор тихо рассмеялся.
- Да, в чем-то ты прав. Но отсюда следует простой и логичный вывод: тебе надо как можно дольше оставаться полезным для меня…
- Или просто убить тебя, тварь!
Непонятно, какая сила заставила Дэна резко повернуться и провести серию приемов, каждый из которых предполагал своим итогом неизбежную смерть жертвы. Но руки и ноги его поймали лишь пустоту, и Дэн, потеряв равновесие, кувырком полетел на асфальт.
Падение было очень болезненным: к новой боли присоединилась притихшая было боль прежних ран. К Дэну немедленно подскочили соглядатаи, которые осторожно приблизились к нему и помогли подняться.
С крыши «хаммера» раздался ехидный смешок:
- Правильно, хорошему бойцу никогда не надо расслабляться. За это тебя и ценят. И в армии, и в Орде, и у меня. Будем считать это демонстрацией с твоей стороны хорошей формы и боевой выучки.
Доминатор снова рассмеялся.
- Тебе наверное, интересно, почему я со своими способностями сам не выполню то, чего требую от тебя? Отвечу. Все очень просто: мне доставляет удовольствие наблюдать, как другой выполняет мои приказы. Ой, нет, это я грубо сказал - «приказы». Всего-навсего, поручения. Есть, понимаешь, в этом особый мистический смысл, которого я, возможно и сам не понимаю… Впрочем, это не твоего ума дело… Так ты готов к работе?
Дэн отдышался, и, хотя говорить ему было не просто из-за боли в ребрах, сдерживая злость, спросил:
- Я знаю, что в руках у разбойников сейчас и булыжник, и телефон Магистра. Если я добуду их и отдам тебе, как договаривались, - мы в расчете?
- Мы договаривались? - удивленно спросил Доминатор. - Ах, да… Может, и договаривались…
Дэн недоуменно посмотрел на Доминатора.
- Телефон Магистра и пропавший булыжник… М-м… Это хорошее предложение…
Дэн никак не мог понять, что за чушь несет этот мерзавец? Неужели он и вправду забыл о том, чего хотел от него? Впрочем, плевать…
- Хорошо, - подумав, сказал Доминатор. - Добудь мне эти вещи - и будем считать, что мы квиты…
Дэн кивнул. Конечно же, он не на йоту поверил этому отвратительному пижону в черном.
Воздух хлестко схлопнулся на том месте, где только что возвышался черный силуэт. Дэн сплюнул и полез в свой «хаммер». На заднее сиденье немедленно забрались трое бойцов Степаниды. В стекло заднего вида было видно, что следом поскакал целый эскадрон сопровождения. Можно было, конечно, вырубить эту троицу, врезать по газам и посмотреть, на что способны лошадки. Но Дэна уже ознакомили с чемоданом взрывчатки, что покоился под водительским сиденьем и неприятного вида передатчиком в руке одного из всадников.
Поэтому Дэн предпочитал вести себя так, словно в машине он один. И надо сказать, это у него получалось.
Он на полную врубил музыку - тяжелый рок, что любил со школы. Причем, передние колонки он приглушил, чтобы не издеваться над перепонками, а вот сидящим сзади соглядатаям он дал жару.
Он ехал и с удовольствием наблюдал, как вылезают из орбит глаза непривычных к такой музыке ордынцев.
Дэн решил осмотреть войско перед броском на Университет. В этой странной войне у него не было четких данных о соотношении сил, нормальной разведки и так далее.
В Игре действовали совсем другие законы - воевали старые добрые Добро и Зло, Правда и Кривда. Сказать по правде, с этой точки зрения Дэну не очень было понятно, на чьей стороне он воюет. Ведь вероломные разбойники вряд ли могли считаться воплощением добра.
Однако проехав по передовому лагерю, разместившемуся на захваченной у города площади, Дэн начал сомневаться. Он вылез из машины, прошелся пешком, осмотрел войска…
Однако… По какой-то причине его не удосужились поставить в известность, что традиционная ордынская конница и осадные отряды не были теперь единственной ударной силой.
В огромном множестве здесь присутствовали агенты Госбезопасности, которые шустро носились взад и вперед, занимаясь не вполне понятной, но, очевидно, организаторской, деятельностью.
А посреди площади выстроились плотными рядами те, кто не мог быть среди этой «лимиты» по определению.
Скинхеды!
Их были сотни. Странно, что Игра почти не оставила отпечатка на этих ребятах. Только они стали еще агрессивнее, в глазах появилась почти маниакальная ненависть, а тела стали гибче и мускулистее.
Какой-то пожилой тип в плаще и шляпе, совершенно, казалось бы, не подходящий по формату к этой кампании, истошно кричал что-то с трибуны, составленной из кучи поставленных друг на друга деревянных поддонов. И ребята в ответ орали, срывая глотки, выбрасывая в воздух руки в характерном приветственном жесте.
А вокруг, как бы отгораживая эту братию от всего остального мира, смиренно стояли агенты.
Неподалеку глазам Дэна предстало зрелище, от которого у него чуть не отвалилась челюсть: он увидел железных людей, со скрипом и грохотом бьющих блестящими ногами по металлическим ядрам. Те с реактивной скоростью и с ювелирной точностью врезались в огромные мишени из кирпича, превращая их в бесформенное красное месиво.
Только услышав резкий свисток, он присмотрелся и понял: это были футболисты в «спартаковской» форме!
Футболисты совершенно механически и безжалостно отрабатывали удары, а Дэн про себя отметил, что при штурме такая сила могла бы оказать не лишней…
Еще одну группу Дэн заметил не сразу. Видимо потому, что на фоне шумной толпы бритоголовых она выглядела несколько скучновато. Однако, присмотревшись, он понял, что из себя представляют эти ребята в дорогих костюмах. Некоторая респектабельность в одежде не могла скрыть их сущность, отпечатанную на лицах беспощадной Игрой. Эти изуродованные атмосферой Волшебного города морды принадлежали убийцам. Дэн ни на секунду не усомнился в своих предположениях - со временем он начал понимать язык Игры.
Тем более, что самые разнообразные орудия смерти лежали у каждого на столе, на коленях, на земле. Чего здесь только не было: и оружие - холодное, огнестрельное, всех возможных видов; и палки, камни, веревки; и электрические провода, бензопилы, лопаты; и стальная арматура, бейсбольные биты, ледорубы; и канистры с бензином, бутылки с ядом, скальпели, и еще много чего…
Дэн никак не думал, что в этом городе может быть столько душегубов. Для них здесь было организовано ордынцами некое подобие кафе. Тихо играл шансон, официанты бегали взад-вперед, разнося напитки и горячие шашлыки, а душегубы молча пили и жрали. Никто из них не улыбался. Даже не говорил. Казалось, что каждый из них настолько погружен в себя, что никогда уже не сможет выбраться из той бездны, где он находился наедине со своими жертвами, раз за разом повторяя свое любимое занятие - приносить смерть…
И он на одной стороне со всеми этими… Людьми?
Дэн тряхнул головой, избавляясь от наваждения и пошел прочь. Утром предстоял штурм.
А он так и не разобрался в себе.
омной толпы бритоголовых она вглядела несколько скучновато.ра, смиреннос стояли Агентыонов.али гибче и мускулистее.нятной, но,