- Пусть так, - коротко кивнул Иван. «Всё-то ты знаешь, - подумал он. - Ладно, давай послушаем, что ты скажешь. А к „аспекту личной заинтересованности“ мы ещё вернёмся». - С чего начнём? Так, чтобы более конструктивно?
- С юстировки коммуникационного процесса, разумеется, - сидящий наставительно поднял вверх палец. - Согласно накопленным мною данным, подвид, к которому принадлежите вы, имеет несколько разных полос обмена информацией. Пожалуйста, выберите тот тип, что наиболее близок и понятен лично вам. Тип номер один.
Седой человек сделал строгое лицо и произнёс:
- Сообщаю о необходимости поставить вас в известность по существу вопроса, касающегося событий исключительной важности, требующих тщательного анализа и системного подхода к поиску наиболее оптимального выхода из сложившейся ситуации.
Сидящий сделал небольшую паузу и продолжил:
- Тип номер два. - Черты его лица немного смягчились, и он сказал: - Я должен рассказать вам о том, что здесь произошло. Это исключительно важные события, и от того, найдём ли мы с вами общий язык и взаимопонимание, зависит очень многое.
Он вновь замолчал на мгновение, давая собеседнику возможность подумать, и возвестил:
- Тип номер три. - Брови академика взлетели на лоб, и он почти скороговоркой произнёс: - Йоу, чувак! Я те ща такую фигню расскажу, ты обалдеешь! Пипец, улётная тема! Надо перетереть по-любому, реальная фишка, просто жесть!
Седой закончил фразу, как положено, отмолчался секунду и сообщил:
- Тип номер четыре. - Его лицо набычилось, словно он собрался броситься в драку, и академик заговорил: - Слышь, братан, побазарить надо! И это не фуфло, в натуре, шнягу вжевывать не буду, я тебя сюда не вату катать позвал, за базар отвечаю!
Академик вновь замолчал и тут же продолжил:
- Тип номер пять…
- Достаточно, - прервал его Берёзов, незаметно щипая себя за бедро. Мало ли, вдруг он всё-таки потерял сознание от нехватки кислорода и лежит сейчас где-нибудь посреди тропы… - Тип номер два вполне подходит.
- Прекрасно. - Сидящий расслабился и опёрся на спинку светящегося кресла, - в таком случае мы можем перейти к делу. Можете задавать вопросы, я буду давать ответы в упрощённой форме, наиболее доступной текущему уровню развития вашего вида.
- Сначала отпустите её, - Иван кивнул в сторону Лаванды, - а потом поговорим.
- Исключено, - покачал головой академик, - обе эти особи являются платой, в обмен на которую я рассчитываю получить от вас необходимую мне услугу.
- А если я откажусь, - усмехнулся Берёзов, - она навсегда останется Зомби, а со мной разберутся ваши прозрачные помощники, так, что ли?
- Я буду вынужден прибегнуть к этой мере, - в голосе академика явно прозвучала печаль, - хоть и не считаю это наиболее эффективной мерой. Но исполнение приоритетной функции превыше всего.
- И в чём же заключается эта самая «приоритетная функция»? - прищурился Иван. - Или это большой секрет?
- В сохранении жизни и неприкасаемости разумных существ, оказавшихся в опасности. Они находятся под моей ответственностью, - пояснил сидящий человек, - и должны быть спасены любой ценой.
- Вы что, превратили в Зомби тысячи людей для того, чтобы спасти их от опасности? - недоверчиво нахмурился Берёзов. - Это попахивает сумасшествием. От чего хоть спасали-то? От аномалий Красной Зоны? От мутировавшего зверья?
- Неправильная оценка ситуации. - Академик вновь покачал головой, - ваш вид не является разумным. Речь идёт о сохранении жизней разумных существ, оказавшихся на грани гибели в результате трагической аварийной ситуации.
- Чего-чего? - Брови Ивана ошарашено поползли вверх. - Наш вид не является разумным?! А какой же он тогда?
- Согласно общепринятой классификации вы относитесь к полуразумным животным средней степени организации, - спокойно заявил сидящий человек. - Во Вселенной известно не менее семнадцати тысяч видов высокоорганизованных животных, существенно превосходящих вас в развитии.
- И не страшно вам разговаривать с животным? - издевательски поинтересовался Берёзов. - Вдруг я наброшусь и начну кусаться?
- Анализ строения имеющихся в моём распоряжении особей свидетельствует, что атака челюстями давно не свойственна вашему виду, - безразлично ответил академик. - А имеющееся у вас оружие не представляет угрозы для находящихся под моей ответственностью разумных существ. У меня нет причин испытывать какие-либо опасения.
- И что же в нас неразумного? - не желал успокаиваться Иван. - Мы создали культуру, искусство, развиваем медицину, изобрели компьютеры, летаем в космос! С чего это вдруг кто-то там классифицирует нас как животных?!
- Под словосочетанием «кто-то там» объединяется порядка двух миллионов различных видов, достигших стадии высокоразвитого разума, - флегматично сообщил сидящий. - Если вы хотите получить от меня подробный перечень оснований, согласно которым ваш вид получил данную классификацию, это займёт порядка ста сорока шести местных суток. Проведённый мною анализ показывает, что это нецелесообразная и неэффективная трата ресурса времени.
- А вы ограничьтесь хотя бы несколькими пунктами, - посоветовал Берёзов, - я хочу получить хотя бы общее представление.
- Как вам будет угодно, - академик развёл руками, - Отталкиваясь от ваших же слов, скажу: уровень вашей культуры в сравнении с общепринятым приблизительно в десять в девятой степени ниже, чем ниже уже его уровень вашей же культуры эпохи наскальной живописи. Зачатки вашей медицины в процессе лечения приносят пациенту в несколько раз больше вреда, нежели излечивают. Вы даже не достигли такой мелочи, как победа над старением организма и смертью от этого. Одним из следствий страха перед смертью, характерным для полуразумных видов, является суеверие, как правило получающее воплощение в различного рода религиях. То, что полуразумные животные не в силах объяснить, они наделяют божественным происхождением. Сам факт наличия у вида религии уже свидетельствует о низкой стадии его развития. Ваши организмы весьма несовершенны в силу того, что ещё не прошли должной эволюции, и это напрямую отражается на разумности вида. В частности, вы используете свой мозг на два-пять процентов, то есть фактически не задействуете его. У вас всё ещё существуют расы и национальности, что является прямым свидетельством того, что эволюция вида ещё не пришла к единой, наиболее совершенной для него форме. Уровень технологий, доступных вам, не заслуживает даже обсуждения.
Ваш вид даже не вышел за пределы собственной планеты. К примеру, вы только что упомянули, что летаете в космос. Скажите, как давно в космосе бывали лично вы?
- Я там не был, - отмахнулся Берёзов, - но я не это имел в виду. Я говорю…
- А я имел в виду именно это, - невозмутимо перебил его сидящий человек, - уровень и качество вида оценивается не по отдельным его представителям, и даже не просто по большей его части. Вид в целом оценивается по АБСОЛЮТНОМУ большинству. Помимо всего прочего у вас до сих пор рабовладельческий строй, само существование которого невозможно уже на стадии высокоорганизованных животных.
- Рабовладельческий строй? - округлил глаза Иван. - Это-то ещё откуда? Вы сейчас вообще о ком говорите, о Всеведающий?!
- Неумение признавать свои недостатки также отсутствует у разумных видов, - тут же отрезал академик. - Ваш вид живёт именно в рабовладельческом строе. Как бы вы для себя ни рисовали картину своего общества, но абсолютным большинством особей у вас управляет небольшая группа других особей, имеющих возможность влиять на любые происходящие в вашем обществе процессы. Именно эта стадия рабовладения тяготеет к разнообразию классовых неравенств, религий, государств, границ и тому подобное, так как небольшой группе гораздо легче держать в повиновении большинство, если оно разделено и видит в соседях врагов, конкурентов, или просто отличных от себя существ. - Сидящий человек нахмурился и заявил: - Споры на эту тему ни к чему не приведут. Уровень вашего развития недостаточен для полного осмысления всего вышеназванного, не говоря уже о более серьёзных канонах классификации. Я предлагаю вернуться к сути нашей беседы. Есть ли у вас вопросы по существу?
- А как же! - усмехнулся Иван. - Я же полуразумный, сам ничего не понимаю. Мне всё надо объяснять. Начните с того, кто такой лично вы, о какой аварийной ситуации шла речь и, самое главное, где я нахожусь, и вообще, что за хрень здесь происходит? Последнее мне особенно интересно.
Седой академик вновь вздохнул, словно настоящий, и откинулся на спинку кресла. Берёзов отметил, что надо отдать должное тому, кто сидел в мозгах Лаврентьева, - сходство с обычным человеком идеальное, не чета обычным Зомби, более похожим на заводные куклы.
- В вашем языке нет подходящих определений, но если оперировать наиболее близкими к ним эквивалентами технических терминов, - произнёс седой человек, - то вы находитесь в шлюзовой части автономного аварийно-спасательного отсека. Это почти всё, что осталось от предпринявшего аварийное саморазрушение космического корабля. Я - фрагмент подпрограммы искусственного интеллекта корабля, сохранивший в результате разрушения минимальную степень целостности, что позволяет мне функционировать. Мои возможности немногим выше нуля, но, согласно закону об уникальности и высшей ценности совершенного разума, я делаю всё, чтобы сохранить жизнь находящимся под моей ответственностью разумным существам.
- Как же эти величайшие из разумнейших умудрились попасть в такую передрягу? - иронично прищурился Берёзов. - И где в этот момент были высочайшие достижения их высокоразвитых мозгов?
- Наша галактика испытала мгновенный коллапс, - грустно ответил академик, - редчайший вид катастрофы во Вселенной. Вероятность её возникновения выражается величиной столь ничтожной, что подобная трагедия происходит приблизительно раз в одиннадцать миллиардов лет. Всеобщие архивы содержат упоминания лишь о четырёх подобных случаях, во всех остальных не удавалось выжить никому из обитателей района катастрофы.
- Не многовато ли? - усомнился Иван. - Насколько я знаю, возраст Вселенной оценивается в пятнадцать миллиардов лет.
- Ещё одно заключение вашей так называемой науки, более похожей на первобытные танцы с бубнами. - Сидящий человек насмешливо поджал губы. - Вы даже скорость света всерьёз считаете постоянной величиной. Обсуждать ваши «научные» достижения - более чем пустая трата времени.
- Ладно, - фыркнул Берёзов, - пусть так. И что, вы не смогли справиться с этим самым коллапсом, я правильно понял?
- Чтобы вы смогли хотя бы приблизительно представить масштабы трагедии, - академик вновь погрустнел, - я приведу очень грубую аналогию, доступную уровню развития вашего вида. Представьте, что галактика диаметром в сто тысяч световых лет внезапно уменьшается до размеров вашей планеты менее чем за один час. Это колоссальная деструктуризация пространственно-временного континуума! Первичные материи не просто меняют свои свойства, они меняют саму сущность! Измерения и мерности хаотично меняются местами…
- Слишком сложно, - остановил его Берёзов, - вы что, забыли, что я недоразвитая форма жизни? Надо выражаться проще, - наставительно заявил он. - Что значит «измерения и мерности меняются местами»?
- Я предупреждал, что уровень развития вашего вида не позволит понять сути произошедшего, - вздохнул сидящий. - Представьте, что в системе мер внезапно плотность вещества поменялась местами, например, с высотой или шириной… Ладно, предлагаю не углубляться в детали. Скажу лишь, что в эпицентре ядерного взрыва по сравнению с коллапсом галактики настолько спокойно и ровным счётом ничего не происходит, что вам бы захотелось умереть от тоски.
- Теперь мне гораздо яснее. - Иван саркастически улыбнулся. - Можете продолжать.
- Спасибо, - вернул ему сарказм академик. - Конечно, мы пытались сопротивляться и даже замедлили время развития коллапса на порядок. Этого хватило для организации эвакуации. Мой корабль находился в числе тех, что стартовали из непосредственно коллапсирующих областей. В тот момент, когда мы свернули пространство, гибнущая вокруг нас материя внезапно изменила свою мерность, и мой корабль испытал мощнейшее деформационное воздействие прямо в ходе… эээ… - сидящий на короткое мгновение замешкался, - пожалуй, наиболее близким для вас выражением будет «прямо в ходе пространственного прыжка». Корабль потерял управление и утратил работоспособность на девяносто девять целых и девяносто семь сотых процента. Свёрнутое пространство оказалось пронзено случайным образом, и корабль завершил процесс перемещения в нерасчетной точке. Мы оказались слишком далеко от неё - не просто в другой части Вселенной, но даже в другом её качественном слое.
- То есть у нас, - подытожил Берёзов, - я уже начинаю узнавать родные мотивы! Как только речь заходит о низком качестве, значит, это про нас.
Академик устало поморщился:
- Ваша ирония лишь подтверждает текущий уровень…
- …развития нашего вида, - закончил за него Иван. - Да-да, я понял, он жуть как невысок, просто кошмар. Не обращайте внимания, это я так радуюсь тому, что иногда успеваю за полётом мысли столь недостижимого разума. Продолжайте.
Сидящий коротко хмыкнул, давая понять, что он прекрасно разбирается в тонкостях человеческих эмоций и словесных ухищрениях, но ничего не ответил и продолжил повествование:
- Повреждённый корабль оказался в этой солнечной системе и взял курс на столкновение с ближайшей планетой. - Взгляд академика несколько потух, будто он смотрел куда-то сквозь человека, не замечая его. - Техническая информация и тонкости различных аспектов навигации, в том числе в условиях аварийного состояния, не являются моей профильной функцией. Всё, что я могу почерпнуть из сохранившихся данных, гласит, что столкновение с планетой являлось оптимальным решением. Искусственный интеллект умирал, и оставить повреждённый и утративший возможность функционировать корабль на планете до прибытия спасателей было более рационально, нежели позволить ему бесконтрольно перемещаться в космосе. К тому же корабль выдержал бы столкновение без последствий. Решение об аварийном саморазрушении было принято позже.
- Если мне не изменяет память, в наших архивах сказано, что ваш корабль, который мы посчитали гигантским метеоритом, был в диаметре с десяток километров, - покачал головой Берёзов. - От такого столкновения планета, скорее всего, погибла бы.
- Это не имеет значения, - безразлично ответил академик, - разумная жизнь священна. Сохранить её есть приоритетная функция. Всё остальное вторично.
- А наша жизнь, - стало быть, не священна, - хмыкнул Иван. - А, да, ну конечно, всё время забываю, что мы полу разумные животные!
- Представьте, что для спасения жизни этой особи, - сидящий человек протянул руку в сторону Лаванды, - вам необходимо сжечь муравейник. Выбор прост: или муравьи, или она. Третьих вариантов нет. Каким было бы ваше решение?
- Предельно доступное объяснение, - Берёзов скривился. - Значит, мы для вас вроде муравьёв. Что ж, по крайней мере, теперь мне всё понятно. Так что же побудило вас отменить столкновение?
- Анализ вашей планеты, - просто ответил академик. - Угасающие бортовые системы успели произвести классификацию. Планета относится к одному из девяти редчайших во Вселенной типов, наиболее пригодных для существования большинства разумных видов. Уничтожение планет подобного типа категорически не допускается. В связи с этим искусственный интеллект принял решение об аварийном саморазрушении. Корабль подвергся самодезинтеграции, и его осколки обеспечили аварийно-спасательному отсеку незаметное приземление в ближайшей из наименее населённых местностей. С тех пор уцелевшие фрагменты подпрограмм искусственного интеллекта предпринимают все возможные меры для спасения находящихся под нашей ответственностью разумных существ.
- Похоже, я чего-то недопонял, - озадачился Иван. - А чем занимаются сами наиразумнейшие?
- Они находятся в состоянии остановленного временного потока, - едва ли не торжественно объявил сидящий. - Сейчас аварийно-спасательный отсек находится под моим управлением, и мне удалось полностью обеспечить работоспособность его систем сохранения жизни! - В его голосе звучала неприкрытая гордость.
- Это настолько сложная задача? - Берёзов демонстративно проявил сочувствие. - Или просто вы такой умный, что вам всё по коле… любое дело по плечу? - Он поймал себя на мысли, что вид хвастающегося компьютера его несколько веселит.
- Вообще-то, это задача сопоставима с невыполнимой, - обиженно заявил академик, - я всего лишь фрагмент подпрограммы, которая входила в управляющие пакеты цепей дальней связи. В моих функциях нет ничего отвечающего аварийно-спасательному профилю. Я проделал колоссальную работу по самосовершенствованию, опираясь на ничтожные осколки данных, сохранившихся в обломках различных систем. Которые, между прочим, ещё надо было разыскать и собрать!
- Так почему же великие и разумные не вышли из сна и попросту не починили всё, что надо? - удивился Иван. - Если они и впрямь столь совершенны, что им стоило-то?
- Находящиеся под моей ответственностью разумные существа не в силах самостоятельно предпринимать сложные действия и осуществлять многоплановые мыслительные процессы, - голос сидящего человека вновь стал серьёзным. - Их биологическое развитие ещё не допускает полноценного существования.
- В смысле? - Берёзов озадаченно посмотрел на академика. - Они у вас ещё маленькие, что ли?
- Ну да, - абсолютно по-человечески ответил сидящий, - если пользоваться близкой вам терминологией, за этой стеной спят двадцать девять детей в возрасте до трёх лет.
- Вот дела… - негромко протянул Иван. - Почему же их никто не разыскивает?
- Я с полной ответственностью могу заявить, что поиски предпринимались. - Сидящий человек на мгновение замолчал и вздохнул: - Но от нашего корабля не поступало никаких сигналов, и наиболее вероятным представляется, что он сочтён погибшим. Никто не знает, что нам удалось выйти из области коллапса.
- Разве вы не в состоянии просчитать это? - Берёзов потёр подбородок. - Составить компьютерную модель поведения повреждённого корабля или что там ещё, я не знаю… чтобы определить район поисков?
- Как можно просчитать точку выхода, если точка входа перестала существовать как часть материи? - Академик развёл руками. - Нет никаких исходных данных, возможно, нет даже упоминаний о нашем старте! Ведь из центральных частей галактики спастись удалось не всем, там мощь коллапса была запредельной с первых же секунд! Солнечные системы сжимались до размеров кулака в считаные мгновения! Разумно предположить, что жертвы были огромны и колоссальные объёмы информации оказались утеряны. Никто просто не знает о том, что разумным существам с нашего корабля удалось выжить.
- И что, на всём корабле не было никаких средств аварийной связи на подобный случай? - Ивану надоело стоять, и он уселся на светящийся изнутри пол. - Или ваши корабли никогда не ломаются?
- Никогда, - кивнул сидящий в кресле, - но средства есть. В том числе и у нас имелось устройство, предназначенное именно для таких непредсказуемых ситуаций, которых быть не может. Назовём его аварийным маяком. Как только корабль подвергся аварийному саморазрушению, маяк в числе прочих обломков должен был опуститься на поверхность планеты и начать подачу сигнала бедствия. Однако по необъяснимой причине маяк исчез. Мы долгое время не могли найти этому никакого объяснения, ведь на этой планете не существует таких естественных аномалий, которые оказались бы в силах разрушить его или заглушить сигнал.
- Может, его кто-то нашёл? - предположил Берёзов. - У нас народ такой изобретательный, любую неуничтожимую вещь сначала случайно сломает, а потом ещё и потеряет. Каковы размеры маяка?
- В первое время после крушения подобные выводы были для нас недоступны. - Академик понурился, будто признавая свой просчёт. - Данных об устройстве маяка у нас также не было. Впоследствии, когда нам удалось самосовершенствоваться до приемлемой стадии, мы выяснили, что маяк действительно попал в руки аборигенов. Судя по обрывочным данным, по которым мы пытались восстановить картину произошедшего, сначала маяк был обнаружен существом вашего вида, проявившим дружелюбие. Он доставил устройство в свою обитель, и некоторое время маяк функционировал, подавая сигнал. К сожалению, в тот момент у разумных существ, спасшихся из коллапсирующей галактики, вероятно, не было возможности обнаружить его работу. Логично предположить, что в первое время после гибели галактики подобных сигналов звучало очень много, и в первую очередь спасатели занимались ближайшими из них. К тому времени, когда они смогли бы отреагировать на наш вызов, маяк исчез, а его сигнал прекратился.
- И куда же он делся? Местный «абориген» сделал из него самогонный аппарат? - усмехнулся Иван.
- Устройство было отобрано у него представителями здешней власти, - ответил сидящий. - Они пытались увезти его отсюда, но маяк создан так, что его невозможно переместить от точки крушения на расстояние свыше критического. После того, как ваши соплеменники убедились в этом, они попытались разрушить его. Учитывая уровень вашего развития, это тоже практически невозможно. Тогда они сокрыли устройство и глушат сигнал бедствия. Это всё, что нам удалось выяснить.
- И вы хотите, чтобы я отыскал для вас маяк? - Берёзов хмыкнул. - Интересно, как вы это себе представляете? Я обойду страну и загляну в каждый подвал, или позвоню Президенту и скажу: «Послушай, Воробьёв, отдай марсианам их аварийный маяк, а то нехорошо как-то получается, недипломатично».
- Устройство находится в населённом пункте, носящем название Ухта, - академик не обратил внимания на иронию, - это всё, что мы смогли выяснить. Искать его нужно в таком месте, где представители власти имеют возможность разместить крупные объёмы научного оборудования. Заглушить аварийный сигнал непросто. Вот эта особь, - сидящий кивнул в сторону Ферзя, - обладает информацией, что вы имеете отношение к представителям власти и помимо этого располагаете личными возможностями для подавления сопротивления себе подобных. Кроме того, у нас есть чем заинтересовать вас, - он указал на Лаванду.
- Гениально! - усмехнулся Иван. - А почему бы вам просто не связаться с властями?
- Это исключено! - решительно отрезал академик. - Мы не можем рисковать жизнью разумных существ! Полуразумные виды крайне несовершенны. Ваши соплеменники, имеющие власть над остальными, попытаются использовать наше появление в своих интересах. Ради личной выгоды и расширения своего влияния на соседние территории они могут пойти на любые действия. И в первую очередь они предпримут попытку взять аварийно-спасательный отсек под свой контроль. Мы не располагаем оружием, способным гарантировать безопасность находящимся под нашей ответственностью разумных существ. В случае глобального противостояния они могут погибнуть. И примитивность ваших властителей имеет доказательства. Как только они не смогли ни переместить, ни уничтожить аварийный маяк, на район его нахождения было нацелено реактивное летательное средство, которое вы называете ракетой. На его борту находится устройство, предназначенное для инициации термоядерной реакции неконтролируемого типа.
- Они хотели нанести по Ухте ядерный удар?! - опешил Берёзов. - Это достоверная информация?
- После достижения мною определённой фазы самосовершенствования я имею возможность принимать ваши радиосигналы. - Сидящий коротко улыбнулся. - Я всё-таки часть системы связи! То, что я не могу почерпнуть из мозга трансформантов, частично компенсируется, как вы это называете, радиоперехватом. Я даже могу назвать вам точное место, где находится пусковая установка в ожидании распоряжения нанести удар.
- Подлетное время до цели? - машинально поинтересовался Иван.
- Девяносто восемь секунд, - ответил академик, - мощность заряда одна мегатонна. На данный момент эта мера считается у вас крайней. И мы были заинтересованы в том, чтобы таковой она и оставалась. На данный момент наши возможности возросли, и мы готовы пойти на определённый риск.
- Кто это «мы»? - уточнил Берёзов. - Насколько я понял, вы такой не один? И для чего вам «трансформанты»? - Он указал взглядом на Лаванду. - Зачем вообще вы губите людей и устроили всю эту дрянь с Зонами, Выбросами и мутациями? Вы собрались медленно уничтожить наш мир из-за того, что кто-то утаил ваш аварийный маяк?
- Мы - это уцелевшие фрагменты искусственного интеллекта, как я уже говорил, - терпеливо объяснил сидящий. - Я, если помните, есть часть подпрограммы системы связи. Кроме меня уцелел фрагмент системы поддержания климата. Осколок корабля, в котором он находится, оказался достаточно велик и сохранил несколько элементарных функций. После того, как нам удалось самосовершенствоваться настолько, что мы установили между собой устойчивую связь, нами была выработана программа совместных действий по сохранению жизни разумных существ. Аварийный маяк утрачен, сигнал бедствия не транслируется, значит, ожидать спасателей не приходится. Если ничего не предпринять, со временем энергоресурс спасательного отсека истощится, и разумные существа погибнут. Это противоречит приоритетной функции любого искусственного интеллекта. Поэтому мы приступили к изменению окружающих условий этой планеты, чтобы к моменту пробуждения детей она соответствовала их естественной среде обитания. Для осуществления некоторых этапов этого процесса необходима рабочая сила, и мы задействовали аборигенов.
- То, что от ваших манипуляций гибнут люди, это невелика беда? - Иван зло уставился на академика, - несколько десятков детей стоят тысяч жизней, которые вы тут погубили?
- Разумная жизнь священна, остальное вторично, - холодно повторил сидящий. - Мы уже рассмотрели пример с вашей самкой и муравейником. Я предпринял бы всё эти же меры в любом случае, даже если ради сохранения жизни одному ребёнку мне пришлось уничтожить всех муравьёв на планете. К тому же нам не нужна вся планета, достаточно одного материка. Мы не стремимся выжить ваш вид, у нас просто нет иного выбора. Верните аварийный маяк, и я пошлю сигнал бедствия. Теперь мои возможности позволяют сделать это быстро. Мы уйдём, и трансформация будет отменена. В противном случае мы продолжим спасательные мероприятия.
- Значит, академик Лаврентьев был прав и изменения Ареала всё-таки можно обратить! - Берёзов поднялся на ноги. - За это открытие вы и вскипятили ему мозги?
- Попытайтесь понять, что мы не ставим целью чью-либо гибель, - устало произнёс сидящий в кресле. - Да, нам нужны были рабочие руки, и мы трансформировали тех из вас, к кому имели доступ, - людей, вступавших в контакт с обломками корабля. Кто-то должен был собирать эти обломки, чтобы мы могли продолжить самосовершенствование. И кто-то должен был позже распространять их, чтобы мы могли расширять сферу своего влияния. Но мы никого не убиваем целенаправленно. Люди, по своей воле приходящие в Красную Зону, как вы её называете, обречены на смерть. Трансформируя их разум, мы сохраняем им жизнь.
- Вы считаете, что быть ходячим овощем - это жизнь? - усмехнулся Иван.
- Повторяю, они бы в любом случае погибли, - нахмурился академик. - Вы побывали и в Красной Зоне, и в Эпицентре, и прекрасно понимаете это. Так что плохого в том, что мы нашли им применение? Это рационально. Гораздо логичнее, нежели просто смотреть, как они умирают.
- Почему бы просто не внушить им мысль о том, что неплохо бы повернуть назад? - не унимался Берёзов. - Зачем вам столько рабов?
- К сожалению, мы не в силах этого сделать, - развёл руками сидящий. - Коммуникационная составляющая нашего мира, которую некоторые из ваших учёных называют пси-полем, есть неотъемлемая часть мироустройства. Её нельзя просто выключить. В силу несовершенства вашего вида, ваш мозг, попадая под его воздействие, сразу же претерпевает серьёзные изменения. Наиболее близким будет сравнение с употреблением мощнейшего наркотика, вызывающего устойчивое привыкание после первого же приёма. И чем дольше вы находитесь под воздействием пси-поля, тем сильнее трансформация. Узкая специализация наших функций делает нерациональным излечение каждой попавшей под действие поля особи. Это очень долго, и к тому же, я не вижу в этом смысла. Уже много лет все знают, что Красная Зона смертельна, и, тем не менее, многие из вас идут сюда. Значит, они сделали осознанный выбор. Зачем же тратить на них время? Вы же знаете, что бабочки, летя на огонь, сгорают в нём, но при этом не спешите оградить от огня всех бабочек на планете. Летят себе и летят. Причём, в отличие от бабочек, ваши соплеменники знают, на что идут. Естественный отбор в действии. Кстати, эту особь, - академик указал сам на себя, - мне едва удалось спасти. Ваши соплеменники напали на него ради наживы, ограбили и убили. Я смог трансформировать это тело только в таком состоянии. Его мозг содержал множество полезной информации о вашем виде, и я принял решение применить его в качестве элемента коммуникации. На случай, если мне потребуется установить связь с кем-то из вашего вида, кто может оказаться полезным. Надеюсь, это себя оправдает.
- Ваше отношение к нам меня прямо-таки восторгает, - угрюмо произнёс Иван. - Но довольно об этом. Я хочу получить её обратно, - он кивнул на Лаванду. - Прямо сейчас. Мне нужно убедиться в том, что вы не лжёте и она станет прежней.
- Мы уже говорили на эту тему, - сидящий в кресле отрицательно покачал головой, - эта особь является моей платой за вашу работу…
- А я предлагаю изменить условия сделки, - прервал его Берёзов. - Верните её в нормальное состояние, она может мне помочь. Быть может, она даже подскажет, где начинать поиски этого вашего маяка. В качестве платы за его возвращение вы просто вернёте здесь всё, как было, и уберётесь с планеты подальше. А этот, - он указал на Ферзя, - пусть пока будет у вас в качестве гарантии. Он мне тоже нужен, особенно его рюкзак. Без его содержимого я рискую попасть в крайне неприятную ситуацию.
Взгляд академика на мгновение затуманился, сидящий человек замер, словно прислушиваясь к чему-то, и вскоре произнёс:
- Я нахожу подтверждения вашим словам. Эта особь - он протянул руку в сторону Лаванды, - точно знает, где находится аварийный маяк. Правда, она считает, что речь идёт о некой военной разработке, одном из секретных проектов вашего ГНИЦ. Однако математический анализ показывает, что данный секретный объект с вероятностью в восемьдесят семь целых и тридцать одна сотая процента и есть сокрытый вашими властями аварийный маяк. Что ж, я пойду на ваши условия. Тем более, что согласно информации, имеющейся у него, - с этими словами сидящий указал на Ферзя, - вы имеете весьма смутное представление, насколько сильно вам нужен он и его рюкзак.
- Если быть точным, я не имею об этом никакого представления вообще, - коротко усмехнулся Иван. - Этот человек - предатель Родины, пытавшийся заставить всех поверить, что истинный преступник не он, а я. Надо признать, что ему это удалось. Ну, или почти удалось. Содержимое рюкзака позволит мне вернуть доброе имя. Его ждёт один человек… представитель власти, как вы предпочитаете говорить.
- О, - улыбнулся сидящий в кресле, - этот рюкзак жаждет получить не он один! Насколько я вижу, носитель пытался скрыть его от особи, называемой им Рентген. Это и есть представитель власти, как я понимаю. Однако сам носитель планировал распорядиться содержимым рюкзака иначе. А именно - для спасения от рук властей и получения материальной выгоды.
- С этого момента, пожалуйста, подробнее, - скривился Берёзов. - Что задумала эта сволочь?
- Пожалуйста, если для вас это столь важно. - Академик не стал упорствовать. - В рюкзаке содержатся документы, посредством которых носитель может доказать причастность к предательству государственных интересов нескольких особей, являющихся его сообщниками. Если вам это о чём-то говорит, могу назвать имена. Некто Прокопенко, Рашпиль, Меркулов. Это помогло?
- Отчасти, - нахмурился Иван. - Я не знаком ни с кем из них, знаю только, кто такой первый, и слышал о последнем.
- Последний является нелегальным представителем властей другого государства, - пояснил академик, - именно ему носитель планировал продать несколько осколков нашего корабля и результаты их исследований ныне умерщвлёнными учёными. Информационные носители, содержащие эти данные, также находятся в рюкзаке. Хочу сразу предупредить, что наш договор не будет распространяться на осколки. Я заберу их.
- И как тогда я докажу свою непричастность к предательству, - поинтересовался Берёзов, - если исчезнут главные улики?
- Не беспокойтесь, - авторитетно заявил сидящий, - иных доказательств вам вполне хватит. Помимо этого я могу предоставить вам полный перечень участников заговора и всего, что с ним связано.
- Откуда возьмётся информация? Перетряхнёте ему мозги? - Иван кивнул на Ферзя. - В таком случае, это бездоказательно. Никто не будет меня слушать.
- Вы подходите к моему предложению с позиции доступного вашему виду уровня технического развития, - упрекнул его академик. - Наши возможности позволяют полностью восстановить всю картину заговора. Мы проведём анализ информации, имеющейся у этого носителя, а также других трансформантов, плюс аналитика прослушивания беспроводных коммуникаций и некоторые другие технические моменты. Полная совокупность данных позволит математически смоделировать любой социальный процесс, происходящий в вашем примитивном обществе. Тому, кого вы именуете Рентгеном, останется лишь проверить и убедиться в правдивости полученной картины. В качестве примера могу сказать, что особь, именуемая большинством своих слуг как Рашпиль, объявила награду за интересующий ваш рюкзак. Сумма столь велика, что многие ваши соплеменники прельстились ею, в очередной раз проигнорировав угрозу смерти, и собрались разыскивать носителя в Красной Зоне. Ряды наших работников уже пополнились несколькими трансформантами.
- Когда же он успел узнать? - удивлённо произнёс Иван. - Прошло всего пара дней! Мне казалось, Рентген объявит всё это государственной тайной.
- Так и есть, - улыбнулся сидящий, - но примитивизм полуразумных одной из своих черт имеет низкий уровень социальной ответственности. Иными словами, животные эгоистичны и в первую очередь преследуют личные интересы. Каждый второй телефонный разговор в вашем городе сейчас об этом. Причём утечка, как вы это называете, произошла на уровне ваших руководителей. Они поделились друг с другом, потом - с ближайшими родственниками, те - со знакомыми, и так далее. Я мог бы включить вас в информационное поле, чтобы вы послушали сами, но в вашем случае подобное невозможно.
- Почему? - Иван с подозрением посмотрел на академика. - Что со мной не так?
- Участок вашего мозга, отвечающий за обработку подобных материй, безвозвратно уничтожен, - развёл руками тот. - Собственно, потому вы и оказались здесь. Говоря проще, вам нечем встраиваться в коммуникационную составляющую нашего мироустройства.
- Поэтому я не чувствую Зов аномалий и ваш кипятильник мозгов на меня не действует? - переспросил Берёзов, вспоминая слова военного нейрохирурга, впервые сообщившего ему о предстоящем увольнении из группы «А». - Никогда бы не подумал, что буду благодарен контузии за то, что превратила в кашу часть моего мозга!
- Боюсь, вы не вполне понимаете устройство и принципы работы этого величайшего из творений Вселенной, которое вы столь небрежно называете «мозгами», - туманно произнёс сидящий в кресле. - Но в целях упрощения можно сказать, что да, поэтому.
- Скажите, академик, или как вас там, Фрагмент Подпрограммы? - Иван усмехнулся. - Если вы столь хорошо понимаете его устройство и принципы работы, почему бы вам просто не заставить тех, кто прячет аварийный маяк, принести его сюда?
- И это, к сожалению, также невозможно, - вздохнул академик. - Географически пределы наших возможностей ограничены Красной Зоной. То, что вы называете пси-полем, за её пределами недостаточно сильно даже для осуществления контакта с трансформантами, вследствие чего мы вынуждены вкладывать в них определённую программу действий, прежде чем выпускать из области устойчивой связи. Но без контроля они выполняют свои задачи много менее рационально, поэтому работы по расширению наших территорий идут медленно. По этой же причине трансформанты не смогут силой захватить маяк: чем дальше от Красной Зоны, тем хуже их мыслительные процессы. Кроме того, вне Красной Зоны отсутствует регенеративная составляющая. Ваша армия попросту уничтожит их, а мы не видим рационализма в бессмысленной потере работников.
- Конечно, иначе некому будет растаскивать осколки по планете, - фыркнул Берёзов, - и распространение вашего влияния остановится.
- Анализ показывает, что вероятность подобного стремится к нулю, - вновь улыбнулся академик. - Превалирующая жажда наживы есть одна из определяющих черт, присущих полуразумным видам. Всегда найдутся особи, ради достижения корыстных целей готовые рисковать жизнью. Поток трансформантов никогда не иссякнет.
- То есть вы засеете своими осколками весь материк и превратите его в один большой Эпицентр, - подытожил Иван. - Мы уже выяснили, что до наших проблем вам дела нет, а осколков-то хватит? Уж больно много копать придётся!
- Физическое распространение осколков необходимо для вашей же безопасности, - вежливо осадил его сидящий в кресле. - Без них реакция трансформации станет неконтролируемой, что может привести к повреждению планеты и, как следствие, к неоправданным жертвам среди аборигенов.
- В смысле? - не понял Берёзов. - Ваши манипуляции могут испортить планету ещё сильнее? Не думал, что может быть хуже. Эпицентр и без того одна большая аномалия. Или ваши манипуляции могут вообще разрушить земной шар? Так, невзначай, из сугубо рациональных соображений?
- У вас никогда не возникала мысль о том, что всё во Вселенной относительно? - неожиданно ехидно поинтересовался академик. - И что понятия «лучше» или «хуже» могут быть абсолютно разными у различных видов? Вы примитивны во всём, вы даже анатомически существуете всего в трёх измерениях, хотя ваш мозг мог бы существовать более полноценно. Я постараюсь выражаться очень понятно. Разумные существа, создавшие меня, девятимерны, как и свойственные им миры. Мы подготавливаем эту планету для их комфортного обитания, скажем так, развивая недостающие измерения, ибо сами по себе они здесь есть. Потому планета и входит в разряд уникальных. То, что вы называете аномалиями, есть элементы единого реактора, который и осуществляет улучшение планеты. Мы накапливаем энергию, запускаем реакцию и поддерживаем её течение до получения необходимых результатов. Но внесённые в пространственный континуум изменения должны пройти несколько стадий стабилизации. Поэтому реакцию необходимо осуществлять согласно строгой математической модели. Иначе вместо расширения полноценного мира можно получить пространство, хаотично заполненное областями нестабильной физики. Для большинства живых видов Вселенной это опасно в той или иной степени, вот почему реакция последовательно распределена по областям, которые вы называете Зонами. Наши трансформанты размещают осколки корабля для того, чтобы мы могли вовремя останавливать реакцию.
Нам нечем заменить осколки - на этой планете отсутствует вещество, которое обладало бы подобными свойствами. Поэтому приходится использовать то, что есть.
- Понятно, - кивнул Иван, - это вроде графитовых стержней в ядерном реакторе. Но, если распространению вашего влияния ничего не мешает, почему вам просто не дождаться, когда Ареал поглотит то место, где от вас прячут аварийный маяк?
- Маяк ориентирован на точку катастрофы и не должен удаляться от неё свыше критического расстояния, - вздохнул сидящий. - Однако он мобилен, и есть способ отвести его на любое расстояние. Это заложено в конструкцию на тот случай, если выжившие по каким-либо причинам окажутся вынуждены покинуть место крушения и пожелают забрать маяк с собой. Мы не исключаем, что кто-то может случайно открыть этот способ, как уже произошло с той особью, что первой обнаружила маяк в день катастрофы. Если такое произойдёт, маяк будут отодвигать от нас бесконечно. Ну, или очень долго. Мы не можем однозначно рассчитывать на то, что он окажется у нас сам собой с течением времени.
- А вы не боитесь, что я пообещаю вам помощь, а сам выйду отсюда и расскажу всё это своему начальству? - прищурился Берёзов, бросая на академика пристальный взгляд. - И вместо маяка вы получите ядерный удар? Мало ли, что на уме у полуразумного животного, в мозги которого вы не в состоянии влезть!
- Должен заметить, что сам факт ядерной атаки ничего не даст вашему виду, кроме дополнительных бедствий. - Академик предостерегающе поднял руку. - Мы лишены оружия и защиты и не сможем предотвратить возникновение реакции. Жёсткое излучение приведёт к гибели находящихся под нашей ответственностью разумных существ, но сами мы не пострадаем и в качестве ответной меры перенаправим всю освободившуюся в результате ядерного взрыва энергию в приёмные элементы реактора трансформации. Это приведёт к развитию неконтролируемого Выброса, который охватит обширную территорию. Стабильность реактора нарушится, и прогнозы по его дальнейшему функционированию показывают самые печальные результаты. Эта область станет непригодной для цивилизации, многие ваши соплеменники погибнут, ещё большее их количество необратимо пострадает.
- Когда это такие мелочи волновали правительство? - усмехнулся Берёзов. - Тем более, когда есть кого обвинить во всех тяжких! - Он болезненно поморщился. - Впрочем, лично я не хотел бы такого финала.
- Я наблюдал за вами с того момента, когда вы впервые вступили в контакт с трансформантами Красной Зоны, - заявил сидящий в кресле, - и произведённые расчёты позволили мне прийти к такому же выводу: вы окажетесь заинтересованы в нашем предложении.
- Вот как? - заинтересованно встрепенулся Иван. - И на чём же эти расчёты основывались?
- На имеющейся о вас информации у этих двух особей, - академик обвёл рукой Ферзя с Лавандой, - и на анализе ваших действий. Вы в состоянии ставить интересы других выше личных. Иначе вы не стали бы рисковать жизнью столько раз ради спасения особи, которую вы называете Лаванда.
- Это называется любовь, - усмехнулся Берёзов, - есть такое состояние у нас, полуразумных. Мы, когда любим, много чего способны натворить. - По большому счёту, это тоже личный интерес, да ещё какой!
- Мне хорошо известно, как это называется, - снисходительно произнёс сидящий, - и что при этом происходит. И могу вас заверить, что далеко не каждый готов неоднократно пойти на смерть даже в этом состоянии. Помимо этого, ваши способности делают вас опасным для большинства ваших соплеменников. Это увеличивает шансы на успех.
- Поэтому вы и отправили своих Зомби выкрасть её? Чтобы заманить меня сюда?
- Вы уверены, что внимательно меня слушали? - загрустил академик. - Я же сказал, наше влияние не распространяется за границы Красной Зоны - коммуникационная составляющая там слишком слаба для этого.
- Но ведь ваши «трансформанты» всё равно захватили её и Ферзя, - возразил Иван, - это произошло на моих глазах. Никто из них не влез в Красную самостоятельно. Что-то не сходится, а обманывать потенциальных партнёров нехорошо!
- И везде-то вы видите подвох, - вздохнул сидящий. - Впрочем, это неизбежно, учитывая…
- Да-да, я помню, - оборвал его Берёзов, - низкий уровень развития и всё такое. Сделайте одолжение, проясните ситуацию слабоумному.
- Тут нечего объяснять, - пожал плечами академик, - трансформанты почувствовали присутствие осколков корабля и исполнили заложенную в сознание программу: завладеть осколками и их носителями, после чего доставить всё это в точку сбора.
- А носителей-то зачем? - Иван недобро посмотрел на сидящего. - Кстати, у Лаванды не было никаких осколков!
Академик был явно удивлён.
- Мы вынуждены трансформировать всех, кто имеет любое отношение к осколкам, чтобы максимально сохранять конспирацию, а также чтобы не провоцировать других на поиски. Желающих и без того хоть отбавляй! Я полагал, что вы понимаете это, учитывая вашу специальность. Мы не заинтересованы в потере осколков и делаем всё, чтобы воспрепятствовать ей. Поэтому ваша Лаванда и была захвачена. Использовать её в качестве приманки для вас я стал позже, когда стало ясно, что оставлять без внимания ваши возможности было бы нерационально.
- Что ж вы так долго ждали? - удивился Берёзов. - Ареалу двадцать лет, а вы только сейчас решили снизойти до полуразумных Муравьёв. Почему было не поговорить с кем-нибудь сразу? Глядишь, уже давно бы получили свой чёртов маяк.
- У нас не было такой возможности, - просто ответил академик. - Попавшие под трансформацию особи быстро теряют дееспособность. Мы пробовали использовать свежих особей, недавно попавших в пси-поле. Их сознание получало целевую задачу, после чего мы обращали трансформацию вспять и давали указание особям покинуть Ареал. Из этого ничего не вышло. Восстановление мозга требует времени, по прошествии которого программа частично стирается. В результате особи воспринимают её как элемент раздвоения личности, навязчивую идею, психическое расстройство. Большая часть из них, в конце концов, сошла с ума, остальные добровольно вернулись обратно в Красную Зону. Ко всему прочему, они слишком явно продемонстрировали нездоровый интерес к поискам аварийного маяка, что насторожило представителей власти. Те заподозрили происки конкурентов из других государств, и мы окончательно потеряли следы устройства. - Сидящий вновь развёл руками. - Как видите, попытки были, но успехом не увенчались. Кроме вас, никто ещё не выдерживал воздействия коммуникационной составляющей без последствий.
На лице Берёзова появилась ироничная гримаса.
- Вот теперь настала моя очередь испытать разочарование, - заявил он. - Вы считаете меня настолько примитивным, что лжёте, даже не задумываясь? Полагаете, мне неизвестно, что я не первый, кому ваш мозгокипятильник ничего не смог повредить? И после этого вы рассчитываете на моё доверие? Это что-то вроде того, как я обманывал бы муравья, если б хотел достать обронённую в муравейник монетку, так?
- Ваше возмущение совершенно излишне, - тоном школьного учителя, отчитывающего расшумевшегося первоклассника, заявил академик. - Я даю абсолютно точные ответы на все ваши вопросы. Вы действительно первый, чей мозг не пострадал от соприкосновения с нашей реальностью. Что вызвало у вас негодование? Если вы о человеке, известном как Сёма Чих, то его случай не в счёт. Трансформанты отловили его за полторы минуты до начала Выброса и потому были вынуждены отпустить. И хотя его мозг также был повреждён в аналогичном вашему участке, не думаю, что он мог бы стать нам полезен. Его интеллектуальный уровень даже ниже, чем абсолютный уровень вашего вида. Нет ничего удивительного в том, что я не счёл нужным о нём упомянуть.
- А что насчёт Болта? - ехидно поинтересовался Иван. - По какой причине вы не упомянули о нём? Тоже слишком тупой или фейс-контроль не прошёл?
- Тут всё просто, - улыбнулся сидящий человек, - я не сказал о нём потому, что его просто-напросто не существует!
- То есть как? - опешил Берёзов. - Уже? Я видел его несколько дней назад! Он погиб?
- Нет, - академик отрицательно качнул головой, - его просто никогда и не было. Вы называете это байкой. Ушлый человек с задатками рассказчика распространяет слухи о том, что регулярно бывает в Красной Зоне, и все ему верят. На самом деле это неправда, просто вашему виду присуща эта особенность - самообман. Вы склонны выдавать желаемое за действительное, если для вас это более комфортно.
- Вообще-то я с ним знаком, - возразил Иван, - так что его не может не существовать. Даже если сейчас я страдаю галлюцинациями, в тот момент за мной такого не замечалось. Болт вполне реальный человек, его знает вся Ухта.
- Нисколько в этом не сомневаюсь, - продолжал улыбаться сидящий в кресле. - Почти все наши трансформанты сохранили о нём какую-нибудь информацию. Но суть в том, что в действительности существует лишь рассказчик, не более того! Он никогда не пересекал границы Красной Зоны, иначе мы бы о нём знали. Мы видим всех и всё, что попадает в пределы коммуникационной составляющей. И уж поверьте, сразу бы заинтересовались особью, устойчивой к её воздействию. Собственно, так и произошло в вашем случае. Вы впервые зашли в Красную Зону, и мы немедленно предприняли некоторые шаги для того, чтобы состоялся этот разговор. Неужели вы думаете, что мы поступили бы столь нерационально - оставили без внимания особь, регулярно демонстрирующую полный иммунитет к трансформации? - Академик покачал головой. - Разумеется, нет. Можете мне поверить: Болт - это миф, очень популярный среди населяющих эту местность особей вашего вида. Он столь глубоко проник в подсознание некоторых из вас, что даже трансформанты иногда вспоминают его и начинают преследовать пустоту. Это - сбои в работе изменённого мозга, что неизбежно в условиях наших ограниченных возможностей. Со временем мы устраним эту неполадку.
- Быть может, это не сбой? - злорадно улыбнулся Берёзов. - Может, вы его просто не видите? Как мы не видим этих ваших дополнительных измерений, что рвут нас на куски?
- Исключено, - отмахнулся академик, - на любой стадии своего развития полуразумные виды не обладают подобными технологиями и, тем более, способностями. К тому же время от времени за пустотой охотятся не только трансформанты, но и представители фауны, в том числе и те из них, кто уже полностью завершил трансформацию. А животным, как вы понимаете, байки никто не рассказывал. - Сидящий снисходительно покачал головой. - Нет, мы имеем дело с обычным технологическим сбоем, погрешность которого находится в пределах допустимых отклонений. А вы попались на удочку ловкого афериста, не более того.
- Хорошо, - не стал спорить Иван, - а как насчёт того человека, что несколько лет назад приходил сюда за упавшим спутником? Насколько я знаю, всего пришло пятеро, но только один из них вышел отсюда, да ещё вынес своего товарища. Почему вы не поговорили с ним? Его возможности…
- Я не буду обсуждать это событие! - неожиданно перебил его академик. - Это существо не принадлежит вашему миру, оно опасно! Мы не могли поставить под угрозу жизни тех, кто находится под нашей ответственностью!
- Они? - переспросил Берёзов. - Так их несколько? Или только двое? Второй, вроде, попал под ваш мозгокипятильник… что-то я не понял всего. - Он пристально посмотрел на сидящего в кресле. Всё самое интересное, как всегда, выясняется внезапно.
- Я отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы по этой теме! - заявил тот. - Вы хотите спросить о чём-нибудь ещё?
- Ладно, пусть так, - согласился Берёзов, не вполне понимая, а точно ли они сейчас говорили об одном и том же событии. - А как насчёт мужика в старой фронтовой форме с огромной собакой? Он если и не живёт, то уж точно появляется внутри этого вашего пси-поля. Я слышал его автомат, когда ваши прозрачные головорезы конвоировали меня сюда! Они, кстати, сорвались в его сторону, как ошпаренные. Или это тоже технологический сбой?
- В какой-то мере да, - удручённо признал сидящий в кресле. - Эта особь и есть та самая, что первой отыскала аварийный маяк. Устройство, согласно заложенным в него принципам, должно было подвергнуть этого аборигена целевой трансформации, но в силу непредвиденного обстоятельства развитие трансформации пошло по непредвиденному пути.
- Целевая трансформация? - уточнил Иван. - Настораживающе звучит. И какова её цель, если не секрет? Уж не убивать ли людей направо и налево?
- Мы никогда не преследуем подобных целей! - назидательно заявил академик, - и я уже неоднократно об этом говорил. Да, аварийному маяку требовался защитник. Но не для того, чтобы проливать моря крови, как вы намекаете, а исключительно в целях обеспечения сохранности устройства. И не надо на меня так смотреть! Оно же универсальное, предназначено для исключительных ситуаций в любом слое Вселенной. Между прочим, не везде жизненные формы столь безобидны, как ваша.
- Угу, понятно, - закивал Берёзов, - могут и дыру в маяке прогрызть, если их вовремя хворостиной не отвадить. Раз уж у нас идёт столь доверительная беседа, может, расскажете и про непредвиденное обстоятельство, испортившее трансформацию?
- Нет! - решительно отрезал сидящий. - Это никак не относится к нашему делу, следовательно, не имеет значения.
- Ещё как имеет! - весело возразил Иван. - Вот сейчас я пойду обратно, за этим вашим аварийным маяком, а добрый Фронтовик шлёпнет меня по дороге, и накрылась ваша операция медным тазом. Я, конечно, примитивный и полуразумный, но не настолько тупой, чтобы не понимать элементарных вещей. Например, того, что добрый дядечка с милой собачкой вам абсолютно не подконтролен. И, более того, что-то смутно подсказывает мне, что он слегка недолюбливает вас и ваших Зомби. Так не сочтите за труд ввести меня в курс дела хотя бы вкратце! Чтобы я знал, с чем могу столкнуться при выполнении вашего задания!
- Ваша попытка, как это называется в местном социуме, «развести» меня на ответ слишком примитивна! - пренебрежительно изрёк академик. - Я уже сказал, что не буду обсуждать данный вопрос. Это несёт угрозу безопасности находящихся под нашей ответственностью…
- …разумных существ, - закончил Берёзов. - Я обратил на это внимание. Хорошо, можете не касаться конкретных данных. Но объясните тогда, почему вы не можете контролировать плоды собственной трансформации? Кто ещё выйдет из-под контроля в самый неподходящий момент? Как я могу избежать контакта с Фронтовиком, если его даже ваши аномалии не берут! Где же ваш хвалёный высочайший уровень развития?
- Это не наша вина! - Академик заёрзал в кресле. - Технологии, созданные высокоорганизованным разумом, не дают сбоев! Трансформация протекала согласно заданной последовательности, но на конечном этапе трансформант неожиданно попал под влияние… опасного существа! Технология была прервана, и дальнейший процесс развился в непредсказуемый результат!
- Ах, вот оно что, - нарочито серьёзно закивал Иван, - снова опасное существо. Да они, как я погляжу, повсюду! Так и норовят напакостить величайшему разуму. Дайте, я догадаюсь… - Он театрально наморщил лоб, изображая мучительные раздумья, и изобразил озарение: - Девушка в сарафане с синими глазами?!
- Данная тема обсуждению не подлежит! - отрезал сидящий в кресле.
- Как-то не по-партнёрски получается, - расстроился Берёзов. - Вы же разговариваете с полуразумным животным! Так нельзя: показали муравью кусочек сахара и выбросили его. Теперь говорите: «Нельзя!» Что сделает муравей, едва покинет ваш спичечный коробок? Правильно, первым делом бросится искать сахар, наплевав на рациональность. Он же примитив, разум не всегда властен над его поступками. Не вы ли объясняли мне это совсем недавно, на примере людей, идущих на смерть в Красную Зону, и бабочек, летящих на огонь?
- Вы не понимаете, - удручённо вздохнул академик, - эти существа очень опасны. Они несут в себе гены тех, кто впервые заселял вашу планету когда-то очень давно. Они непредсказуемы, нерациональны, не поддаются контролю и в любой момент могут проявить агрессию! Даже ваши хозяева, я имею в виду особей-рабовладельцев, которым фактически принадлежит всё в вашем обществе, всевозможными способами пытаются искоренить эту форму жизни. И это абсолютно верное решение! Попав во взаимодействие с мощными источниками энергии измерений, нестандартных для вашего генотипа, их спящая генетика рискует пробудиться, и они смогут восстановить связь с… - сидящий прервался на полуслове, - всё это не имеет отношения к нашему делу! Поддержание разговора на данную тему противоречит постулатам безопасности, посему обсуждение окончено. Не заставляйте меня разочаровываться в ваших умственных способностях ещё сильнее! И не переживайте за свою жизнь, вам не придётся сталкиваться с враждебными существами. Я организую вам быстрое перемещение через Ареал. Итак, вы согласны на моё предложение?
- Да, но условие всё то же, - Иван кивнул на Лаванду, - она идёт со мной.
- Я уже дал на это своё согласие, - напомнил ему академик, - вскоре процесс обратной трансформации будет закончен, и она сможет присоединиться к вам. Но учтите, для полного завершения этой процедуры особь должна быть вне действия коммуникационной составляющей.
- Учту, - пообещал Берёзов. - Но вы сказали, что обратная трансформация требует времени, а мы мило беседуем меньше часа. Этого хватит?
- Ваши ощущения субъективны. - В голосе сидящего вновь зазвучали нотки снисходительности. - Я начал обратный процесс, как только расчёты показали целесообразность удовлетворить высказанное вами требование. Чтобы не заставлять вас ждать, я изменил скорость течения времени в нашем с вами слое пространства.
- Нельзя ли попонятнее? - поморщился Иван. - Я вообще-то выбирал тип общения номер два.
- Как угодно, - с лёгким высокомерием кивнул академик. - Наш с вами разговор длится двое суток. Достаточно понятно?
- Вы можете управлять временем? - недоверчиво нахмурился Берёзов. - Как же тогда вы умудрились проворонить коллапс своей галактики?
- Подробности катастрофы лежат вне пределов моей функции. - Сидящий в кресле пожал плечами с таким видом, будто от геолога потребовали отчёт по устройству протонной пушки. - Информация об этом сохранилась в самых общих чертах. Я не могу сказать точно, до какой именно степени можно влиять на функцию времени. Но сразу хочу предупредить, мы здесь не имеем таких технологий, для их воссоздания требуется очень высокий уровень самосовершенствования. Возможностью ускорять и замедлять функцию времени оборудован аварийно-спасательный отсек. Я могу лишь использовать это устройство. Как бы то ни было, скоро затребованная вами особь будет достаточно автономна.
- А когда она станет «автономной» полностью? - Иван с подозрением посмотрел на академика. - После того, как мы разыщем маяк, она, часом, не рванёт обратно к вам, в тот дырявый камень-общежитие для Зомби?
- Она постоянно будет ощущать подобное желание, - подтвердил его опасения сидящий в кресле, - и в конечном итоге вновь встроится в пси-поле, если не принять определённых действий. Это моя страховка на случай, если вы вдруг передумаете выполнять наш договор. Как только вы доставите мне аварийный маяк, я дам вам средство избавить её от зависимости. Насколько я понимаю, вы не планируете возвращаться ко мне вместе с ней?
- Вы правильно понимаете, - поморщился Берёзов. - А если средство не поможет? Или я не смогу с ним справиться?
- Поможет, - академик снисходительно улыбнулся, - и использовать его просто даже для столь примитивного вида, как ваш. Оно начинает действовать мгновенно, при тактильном контакте.
- То есть это метаморфит? - уточнил Иван. - Они тоже выпали из вашего корабля в момент разрушения?
- Нет, - сидящий бросил на него насмешливый взгляд, - это весьма сложные объекты, правильнее будет сказать - сложнейшие. Я не смогу объяснить вам принципы их существования, уровень науки полуразумных видов не позволяет осознать законы вселенских материй, это не укладывается в трёхмерность бытия. Скажу лишь, что нам удалось самосовершенствоваться настолько, что мы смогли наладить их синтез, хоть и в ограниченных количествах.
- А вы попытайтесь, - съехидничал Берёзов, - примените величие разума. Неужели высокоразвитому существу так сложно объяснить пещерному человеку, что такое паровой молот, не вдаваясь при этом в его чертежи и устройство?
- Вы полагаете, что смогли бы объяснить муравью, почему он не должен таскать крупинки сахара из вашей сахарницы? - безнадёжно вздохнул академик. - Что ж, я нерационально потрачу несколько минут, дабы удовлетворить ваше первобытное любопытство. Но учтите, невозможно понять программу десятого класса, если вы до сих пор не освоили программы третьего.
- Считайте это не объяснением, а поощрением, - облегчил его страдания Иван. - Представьте, что учите медведя кататься на мотоцикле и даёте ему за это лакомство. Медведю ведь неважно, как вы его испекли, лишь бы было вкусно.
- Ваши доводы примитивны настолько, что вызывают у меня неприязнь, - отмахнулся сидящий в кресле. - Но я пойду вам навстречу, ожидая адекватного отношения. Итак, ваш мир трёхмерен. Я не беру в расчёт функцию времени, ибо влиять на неё вы не можете. В вашем случае это не столько измерение, сколько независимая система отсчёта. Во Вселенной великое множество измерений, как я уже сказал, в нашем её слое их девять, и это не предел. Развиваясь, разумные формы эволюционируют, получая возможность оперировать новыми измерениями и заселять более сложные слои Вселенной. Чтобы обеспечить находящимся под нашей ответственностью разумным существам естественные условия для существования, мы, примитивно выражаясь, наращиваем измерения, находящиеся на этой планете в зачаточном состоянии. Поймите, я выражаюсь крайне фигурально, чтобы вы смогли понять хоть что-нибудь! В действительности всё намного сложнее!
- Да-да, я понимаю, - Берёзов был сама невинность, - вам сейчас приходится очень нелегко! Продолжайте, уважаемый Фрагмент, не стесняйтесь.
Академик с подозрением посмотрел на него и продолжил:
- Для этих целей мы сконструировали реактор, познать который на текущем уровне развития вашего вида невозможно! - Похоже, сидящему в кресле доставляло удовольствие лишний раз напомнить Ивану о «текущем уровне развития». - Запуская реакцию, это устройство развивает нужные измерения и распространяет ставшее полноценным пространство вокруг себя. Реактор состоит из множества составляющих, существование некоторых из них вы сумели зафиксировать, но не сумели объяснить, что, впрочем, не удивительно. - При этих словах академик слегка усмехнулся. - Правда, мнения у вас разделились. Та часть вашего вида, что имеет чуть более эволюционировавший разум, назвала их аномалиями. Другая, ещё более примитивная, немедленно углядела в них религиозный смысл и прочие происки всевозможных богов и дьяволов. Это типично для полуразумных животных, чья эволюция ещё не преодолела стадию религий. Однако вернёмся к нашим баранам! - Он хихикнул, с намёком поглядывая на Ивана. - Элементы реактора сверхсложны, они существуют в разных измерениях, какие-то в большем их количестве, какие-то в меньшем. Самые простые из них, одно- двух- и трёхмерные, вы можете видеть. Ну, или те из вас, чей мозг оказался чуть более развит. Это неважно, счёт идёт на сотые доли процента. По крайней мере, одномерный элемент, прозванный вами «Паутиной», при определённых обстоятельствах могут видеть все. В момент запуска реактора, когда устройство осуществляет непосредственно саму реакцию, которую вы называете «Выбросом», все его элементы работают как единое целое. При этом по-прежнему находясь в различных измерениях. На перекрёстках связей тех элементов, что вне реакции не имеют общих измерений, возникают… скажем так, области совмещённого пространства, нечто вроде точки схождения некоторого количества измерений, находясь в которой можно получить к ним доступ. Эти области неоднородны, одни сложнее, другие проще. - Академик снисходительно посмотрел на Ивана: - Вы ещё не потеряли логическую нить?
- Я цепляюсь за неё изо всех сил! - Берёзов сделал страдающее от мучений лицо. - Эти совмещённые области, их можно заметить невооружённым взглядом?
- Можно. - Взгляд Фрагмента из снисходительного стал насмешливым. - Одну из них в настоящее время вы сжимаете в кулаке. Кстати, весьма многомерная область. Где вы её отыскали? Энергетических связей подобной мощности нет вне Красной Зоны.
- Случайно получилось, - уклончиво ответил Иван, - подарил один хороший человек. Он не сказал, откуда она у него.
- Вероятно, добыл у кого-нибудь из трансформантов, - заключил сидящий, - вне Красной Зоны они действуют автономно, и это не всегда получается у них рационально. Но мы постоянно совершенствуем программу.
- Вы хотите сказать, что сами производите метаморфиты и разбрасываете их по Зонам? - хмыкнул Берёзов. - Это что, такая мера для привлечения людей? Вроде того огня для бабочек?