В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 2 Сорок дней спустя

Часть 4.

Мертвый рассвет

Одиноко незрячее солнце смотрело на страны, Где безумье и ужас от века застыли на всем, Где гора в отдаленье казалась взъерошенным псом, Где клокочущей черною медью дышали вулканы. Были сумерки мира. Но на небе внезапно качнулась широкая тень, И кометы, что мчались, как волки, свирепы и грубы, И сшибались друг с другом, оскалив железные зубы, Закружились, встревоженным воем приветствуя день. Николай Гумилев

Глава 7.

Беглец

День шестьдесят шестой

Стая собак шла строем. Самая крупная впереди, замыкала совсем мелкая, от земли не видать. Данилов еще до войны был знаком с их манерой ходить. Там, где он вырос, их было много - в кризисные годы муниципалитет редко находил деньги, чтоб платить живодерам. Вот только людей псы тогда не жрали.

Хитрые бестии. Давно заметили его, но делают вид, что идут по своим делам.

Метров тридцать, не попасть… Но он все же выстрелил. Ружье тяжело ухнуло и дернулось в руках, где-то посыпался снег с дерева; видимо, туда угодила пуля.

Собаки бросились врассыпную без единого звука, все до единой, и это говорило о том, что ни одна не ранена. Данилов взвыл от злости и переломил ружье, чтоб поскорее перезарядить. На это надо было секунд пять в лучшем случае, что в условиях, когда события развиваются быстро, было огромным недостатком. Люди бы ему этих секунд не дали.

У него оставалось еще четыре патрона. К этому времени Саша научился читать маркировку, и знал, что в двух пули, а в двух картечь.

Твари не подходили слишком близко - видимо, уже встречались с вооруженными людьми - и в то же время не отходили слишком далеко. Явно ждали, когда он истратит все боеприпасы и обессилеет.

Тяжело вздохнув, Александр плюнул им вслед и пошел дальше. Он не сомневался, что они будут следовать за ним на том же расстоянии, но не вечно - у каждой стаи своя территория. А он уходил все дальше - на юг, как ему казалось. Хотя даже насчет направления он не мог быть абсолютно уверенным.

В отчаянии он попытался вернуться в Тупик, к отшельнику - в его ситуации было не до гордости. Он попытался срезать путь, и в результате забрел в какую-то лесостепь. Ни заборов, ни дорог, ни даже ЛЭП.

По его прикидкам он прошагал уже километров десять, а улица Проспектная и трамвайная линия все не показывались. Где-то тут должны были начинаться горы и выжженная земля вокруг Провала. Уж ее трудно не заметить. Но даже счетчика у него теперь не было, чтоб проверить уровень заражения местности.

Оставалось, скрепя сердце, признать, что он все дальше уходил от города. Это было страшно, потому что обещало верную смерть. Кузбасс, конечно, один из самых маленьких регионов Сибири, но и здесь можно зайти туда, где будешь идти неделю и не встретишь человеческого жилья. А в горах или в лесу он погибнет еще быстрее, чем в бывшем городе или деревне.

Он старался двигаться все время в одном направлении, но компаса у него больше не было, и он знал, что каждый шаг слегка смещает его… вроде бы влево, раз он левша. Саша пытался делать поправку на это, но не был уверен в ее правильности. Возможно, он ходил по кругу или выписывал зигзаги.

Сначала он подумал, что это остатки фургона или какой-то постройки из алюминия.

Когда до него дошло, что перед ним, он рассмеялся, как сумасшедший и чуть не пустился в пляс.

Хвост самолета. С едва заметными буквами "ТУ". Дюралюминий был закопчен настолько, что не давал бликов в свете фонарика, эмблема авиакомпании не читалась.

Упал ли он сразу после ударов или какое-то время кружил над выжженной землей?

Наверное, сразу. Ведь кроме взрывной волны был еще электромагнитный импульс, а он должен был превратить самолет в корыто с крыльями. А если взрыв был высотный, то пассажиры могли умереть раньше, чем достичь земли.

Шаг за шагом Данилов начал обходить место катастрофы. Он знал, что, если самолет взорвался в воздухе, обломки фюзеляжа, останки людей и вещи могут быть разбросаны на огромной площади. Но глубокий снег скрывал многое, и надеяться на то, что в первую неделю при свете дня местные старатели не собрали все ценное, было глупо.

Проверить имело смысл только хорошо сохранившиеся фрагменты салона. Их было несколько. Похоже, падая, самолет разломился на три-четыре части. Одна из них сохранилась чуть лучше других. По расположению кресел это был эконом-класс. Хотя, черт его знает, может, никакого бизнес-класса тут и не было.

Его радость от находки была преждевременной. За полдня поисков с перерывом на сон в куче лапника у тлеющего костра, улов был смешным. Это было объяснимо. Хотя до ближайшего жилья был явно не один километр, народная тропа сюда не зарастала. Судя по свежим следам, последние искатели приходили недавно.

Багажного отделения он не нашел, видимо, то разнесло в клочья, а ручную кладь из салона давно вынесли. Из полезных предметов он отыскал только рюкзак с прожженной дырой.

Но за неимением лучшего на первое время пойдет. Правда, не туристский, а неформальский, с логотипом группы "Ария". Впрочем, Саша ее тоже уважал. Ничего лучше он не отыскал, даже обычной спортивной сумки.

Оставалось обыскивать сами изуродованные тела. Пришельцы из прошлой жизни в летней одежде. Их пункт назначения превратился в пепел так же, как аэропорт, из которого отправился этот последний рейс.

Что можно найти по карманам у людей, возвращавшихся из отпуска? Ну, кроме презервативов. Жвачку, пакет леденцов, орешков, кулек семечек. Даже шоколадки не найдешь - растаяла бы в кармане.

Он давно перестал быть брезгливым, а пиетет перед мертвыми прошел еще раньше. Можно сказать, что он отдавал им последний долг. Когда-нибудь он даже помолится за них, если вспомнит слова.

Те сласти, у которых упаковка была не повреждена, он сразу же съедал. С поврежденными откладывал в отдельный пакет - они пропитались кровью. Есть этот "гематоген" он будет только в крайнем случае.

Нашел одну исправную бутановую зажигалку и пять бензиновых, перочинный ножик, таблетки: но-шпа, ренни, мезим, элениум и даже алко-зельцер. Нашел четыре пачки сигарет, почти все из дорогих. Два коробка спичек. Нашел одни целые очки со своими диоптриями и еще штук десять битых - где одно стекло целое, где только дужки. Посидеть вечерок с отверткой, и можно сделать себе пару-тройку запасных. Это никак не предмет первой необходимости - он хорошо научился ориентироваться без них, а чтобы прочитать вывески и указатели, можно было и поближе подойти. Ими даже огня не разожжешь, что бы ни писал Голдинг в "Повелителе мух", но в будущей жизни достать их может оказаться негде. Поэтому пригодятся.

Впрочем, самолет был не тем, что обрадовало его сильнее всего. Он узнал направление.

Вовсе не факт, что новокузнецкий аэропорт находится рядом: катастрофа могла застать самолет где угодно. Неизвестно даже, взлетел ли он недавно, или собирался заходить на посадку. Кроме того, он мог следовать через небо области транзитом, хоть в Красноярск, хоть во Владивосток.

Но следы полозьев на снегу могли вывести его в ближайшую деревню.

*****

День семьдесят первый

Калачево. Это уже был не Прокопьевский район, а Новокузнецкий. Данилов слегка разбирался в местной геральдике - скрещенные кайло и кирка под клячей на зеленом фоне обозначали его родной город, а старинная кузня под той же лошадью - южную столицу Кузбасса, город с почти шестисоттысячным населением и крупный промышленный центр. А это был один из его спутников.

Александр пришел сюда первого ноября, и пока крался вдоль опушки леса, не увидел ни одного огонька в скоплении темных домов. В основном частных. Данилов заключил, что если здесь и есть живые люди, их немного, и возрадовался.

У дороги, рядом со знаком ограничения скорости парень внезапно наклонился. Он поднял с земли и положил в пакет дохлую собачку, похожую на шпица. Лохматая шерсть превратились в сосульки, глаза были выпучены, как у креветки. В рюкзаке трупик ударился о лежавшую там литровую кастрюльку со стуком, твердый, как нефритовая статуэтка. Эта умерла недавно и тут же замерзла. Не тухлятина. Оттаять, выпотрошить, вымочить в уксусе и можно есть. Сварив, естественно. Даже запаха не будет. Оставалось найти уксус, которым он раньше пренебрегал.

Он долго выбирал, а потом остановился на одноэтажном рубленом доме на окраине. Он был справнее, чем лачуга безумного шахтера, но все в нем носило на себе печать долгого запустения. Александр остановил свой выбор на нем из-за справной печки и полной стайки угля во дворе. Видимо, не успели стопить хозяева… Да еще из-за удачного расположения - на самом краю поселка, который казался вымершим.

В доме он не нашел еды, зато нашел уксус, кое-какую нательную одежду и пару легких одеял. И, самое главное - короткую лопатку, похожу на ту, которой орудовал Мясник. Саша понятия не имел о качестве стали, но проверять ее собирался на твердом снеге, а не человеческих черепах.

Искать от добра добра не хотелось, да и не было сил. Место казалось безопасным. С тех пор, как он пришел сюда, он не видел человеческих следов. Правда, беспокойство все равно его не оставляло.

С тем пор как закончился его путь, это место было его первым домом. До этого у него не было постоянного логова, если не считать краткую передышку у "оптимистов".

Пока он шел, пеплопады его не беспокоили. Но именно пепел был повинен в том, что он снова встретился с людьми.

Саша помнил, как одно время в моде были "реальные шоу". Было среди них одно, где участников оставляли в доме якобы без еды. Он был примерно в таком положении, разве что никто не подглядывал за ним и не снимал его мучения на видеокамеру. Хотя иногда ему казалось, что кто-то сверху наблюдает за ним, пронзая завесу пепла всевидящим взором. И как только Ему кажется, что раб Божий Александр заскучал, Он подкидывает новое испытание. Так и случилось.

Стоило ему растопить печь, как изба начала наполняться дымом. Через пятнадцать минут в комнате стало невозможно дышать.

Кашляя и вытирая слезящиеся глаза, Данилов шурудил кочергой в поддувале, но толку не было. Он сообразил, что тяга отсутствует. Элементарно, Ватсон. Засорилась труба. Придется лезть наверх и испытывать себя в роли Санта-Клауса. Дитя цивилизации, Данилов имел об этом смутные представления. Саша сомневался, что смог бы прочистить дымоход даже в нормальных условиях. Но выхода не было. Если он сломает шею, так тому и быть.

Выходя из дома, он настежь распахнул дверь. Хоть и жалко было выпускать драгоценное тепло, а проветрить было надо. Через полчаса, черный как мавр, он слезал по приставной лестнице с крыши, думая, что если упадет, пойдет в таком виде на скорый Страшный Суд. Перед глазами плясали малиновые круги. Все еще довольно слабый, он чудом не сорвался. Стоило ему добраться до кровати, как он тут же упал трупом. И пролежал десять часов, в который раз блуждая по лабиринтам запределья.

Похоже, люди в поселке были. Он понял это, когда, проснувшись и съев свой скромный "завтрак", услышал приглушенные голоса во дворе. Ветер в это утро сменился полным штилем с ватной обволакивающей тишиной.

Александр замер, стараясь не дышать. Кровь застучала в висках. Медленно, чтоб не заскрипели пружины, он потянулся за ружьем, прислоненным к облезшим обоям, из-под которых проглядывала подложка из старых газет. Он помнил, что вчера оставил его заряженным. Тогда он пришел с охоты настолько обессиленным, что чудом дотащился до кровати и тут же упал трупом. Саша не сомневался, что закрылся на все замки и засов. Засов, допустим, был не очень прочный, но замки выглядели внушительно. Вряд ли их успели взломать.

Ружье Александр ухватил за ремень и, осторожно притянул к себе. Как раз в этот момент он услышал слабый, на пределе слышимости, скрип снега. А через секунду в наружную дверь ударили. Через пять секунд она уже со скрипом отворилась. Не дольше продержалась и внутренняя. Александра спасло только то, что кое-как сложенная печь не доходила до потолка, оставляя небольшой просвет, куда он, согнувшись, мог поместиться.

Он встал на спинку кровати, подтянулся на руках и одним движением забросил свое тело наверх. Он как раз скрючиться в своей пыльной нише, среди дохлых пауков и отслоившейся известки, когда в комнату проскользнул луч фонаря. Вслед за ним два силуэта один за другим переступили порог. С улицы в комнату, еще хранившую остатки тепла, ворвался вихрь снежинок и холодный воздух.

Оба пришельца были вооружены.

Данилов замер, превратившись в камень. Только тот может быть неподвижен сколько угодно, и нервы у него не сдадут. Луч фонаря оббежал комнату и чуть было не коснулся его лица. Когда он ушел в сторону, Данилов разглядел пришельца. Посреди избы стоял бородатый мужик в ушанке и ватнике, вылитый подкулачник из фильма "Холодное лето 53-го". Довершая образ, в руках у него был обрез двустволки.

- Нету никого, - как почти у всех уцелевших, голос у него был сиплым и простуженным.

- Тихо ты, мля, - оборвал его второй. Этот был немолод, и держался как человек, наделенный властью. - Ваня, пойди посмотри там по углам.

- А че я сразу, дядя Жень? - заканючил третий, третий, топтавшийся у них за спинами. - Самый рыжий?

- Самый молодой. Давай, бегом.

Вздохнув, паренек пересек комнату и начал обшаривать все углы с фонарем. Но делал он это очень медленно и неохотно. Данилов слышал и другие голоса в сенях и снаружи: пять или шесть человек. Видя такой расклад, Саша понимал, что лучше не дергаться. Он сжимал приклад ружья итальянской фирмы "Франчи", хоть и соображал, что изображать Рэмбо не надо.

- Был тут кто-то недавно, - наконец, заключил молодой, - Поди, свалил незадолго до нас.

Судя по обращению "дядя", он был племянником старосты. Саша взял это на заметку.



- Сам вижу, - фыркнул старший. - Тут погреб должен быть. Слева у самого крыльца. Ты, Ваня, откопай-ка и слазь. Может, он там че оставил.

Шустрый малый быстро исчез. Через пять минут он вернулся, нагруженный Сашиными припасами, с таким торжествующим видом, что Александр дал зарок при случае ему вломить.

- Гляньте, что тут.

Это была половина его запасов, причем не лучшая - подгнившая картошка и морковка да старые соленья. Остальное он спрятал в другом месте. Данилов отметил про себя, что деревенские, в отличие от хозяев бывших хозяев "Оптимы", сидят на голодном пайке. Иначе бы отнеслись спокойнее к находке.

- Что-то тут мало, - вздохнул пожилой мужик.- Надо его самого найти.

- Так ведь это… - голос парнишки звучал растерянно, - на сходе же решили… не есть.

- Молодой ты еще. Что нам сход? Им знать не надо. Скажем, кабанчика застрелили.

Сход. Данилов с трудом сдержал усмешку. В постъядерной Сибири прорастали элементы демократии. И кто-то еще говорил про заложенное на генном уровне рабство русского человека. Но когда весь смысл фразы дошел до него, он ощутил холодок.

И стоило ему подумать об этом, как он выдал себя. Может, запах страха действительно существует, а может, люди могу улавливать колебания чужого биополя.

- Подожди-ка… - услышал он голос "дяди Жени". - А что если он еще тут.

Данилов мысленно выматерился.

- Эй, умник сраный! - голос старшего зазвучал громче, и Александр понял, что эти слова предназначаются ему. - Лучше выходи. Пока вместе с хатой не спалили.

В комнату вошли еще двое, угрюмые небритые мужики с ружьями. Еще двое или трое теснились в сенях, кашляли и вполголоса переговаривались.

Данилов понял, что они боятся его, несмотря на численный перевес. Возможно, потому, что уже сталкивались с людьми, которые отошли от нормы еще дальше, чем это людоедское племя. Они боялись, и в этом он видел свой единственный шанс.

- Тащите бензин, - скомандовал старший. - Он, кажись, по-русски не понимает. Думает, мля, в прятки с ним играть будем. Устроим ему баньку по-черному.

*****

Они услышали не то вой, не то мычание. А спустя секунду сообразили, что доносится оно со стороны печки.

- Явление Христа народу, - изрек старший. - И кто у нас тут?

В голосе его читалось облегчение. Он подошел поближе и посмотрел наверх. Человек был жалок, он дрожал и пускал слюни, закрывался трясущейся рукой от направленного ему в лицо фонаря. Старшему показалось, что он что-то слышит. И точно: губы человека шевелились.

- Что городит, не пойму, - мужик прислушался и полуобернулся к своим. - Херня. Стишки какие-то.

- Ебанушка, - со смесью презрения и сочувствия произнес молодой.

- Ага, - кивнул "подкулачник". - У меня вон сосед… жену схоронил, детей схоронил, но держался. Осталась собака. Потом полакала водички после дождя и подохла. Свихнулся. Лежал как бревно и глазами хлопал, пока не окочурился.

- Хватит трещать, - оборвал обоих староста. - Борька, Сема, - подозвал он похожих как две капли воды здоровенных лбов, ждавших в сторонке. - Снимите его, и пошли во двор, там колода есть. Он, кажись, не ходячий. Я их таких навидался в городе. А ты, Ваня, топор неси. Ты, дед, целлофан возьми у меня в рюкзаке. Прямо здесь его разберем.

На секунду они потеряли доходягу из поля зрения. А когда повернулись к нему, на них смотрело дуло ружья. Ближе всех на линии огня находился Иван.

- Не надо меня жрать, - во взгляде незнакомца не было и намека на безумие. На мирное и безобидное безумие. - Подавитесь. Оружие на пол, а то малец голову потеряет.

*****

В комнате установилось шаткое равновесие.

- Да мы, Санек, людей не едим, - проговорил Пал Дмитрич, назвавшийся старостой, хотя в прежней иерархии муниципальных чинов такого не было, - Но собак надо кормить? А тут ты… думали, уже кончаешься.

- Да хоть бы и сами. Ваше дело, что жрать, - не узнавая себя, Данилов брал быка за рога. - Только не пойму, какого хрена вы ко мне в дом приперлись? Сижу, никого не трогаю, и тут вы нарисовались. Гурманы, йопта.

Он перехватил ружье поудобнее. Легкий тремор его руки должен был только добавлять им страху, ведь палец лежал на спуске.

- Ну, дом это не твой, если что, - мужик старался не уронить авторитет перед своими людьми, хотя именно ему в живот было направлено ружье. Выглядел парень, который сначала показался безобидным дурачком, как опасный человек, которому нечего терять.

- Думаешь, откуда ключ у нас? - продолжал Староста. - Сначала тут жили Селиверстовы, царствие небесное. Потом Михалыч… сталкер. Неделю как ушел в город и с концами. Тут идем вчера, смотрим - огонь на крыше горит.

- Это я трубу прочищал, - чуть смутившись, объяснил Александр. - Тяги не было. Газеты горящие кидал.

Данилов читал, что так можно справиться с засором в трубе.

- Э, нет, - покачал головой Дмитрич. - Рази так прочистишь? Этот пепел, который падает, он такая зараза… Липнет сразу, жирный. Его только гирькой или палкой пробивать. Ты ружжо лучше опусти, а то стрельнешь ненароком.

Данилов посмотрел на него с сомнением. Потом перевел взгляд на его товарищей, которые переминались рядом, не спуская с пришельца недобрых взглядов, и покачал головой.

- Если я сдохну тут, то не один.

- И чего ты хочешь?

- Вертолет и миллион баксов, мля… Проводите до околицы, а там я уж как-нибудь сам. А остальные пусть ждут здесь. Увижу хоть кого по пути - стреляю.

Теперь он держал на прицеле только старосту, но его позиция все равно была сильной. Они, конечно, могли его убить, но не хотели рисковать. И еще больше, чем ружье, их пугала его открытая улыбка и добрые глаза.

Они вышли в сени - староста впереди, за ним незваный гость. Остальные провожали его недобрыми взглядами тигров в клетке. Конечно, они не останутся на месте - парень перехватил взгляды, которым обменялись "подкулачник" и староста. Но на глаза попадаться не будут.

Племянник хотел было последовать за ними. Видимо, чего-то не понял. Данилов сделал резкое движение локтем, когда тот попытался проскользнуть в дверь. Паренек отшатнулся, утирая кровавые сопли.

- Сначала грабли отрасти. Рюкзак мой сюда.

Его требование выполнили быстро. Взвалив свой "арийский" рюкзак на плечи, Данилов обвел комнату внимательным взглядом. Ружье смотрело Павлу Дмитричу в живот.

Через десять минут они стояли у выезда на шоссе на южной границе населенного пункта. Можно было попробовать выбить нормальный каркасный рюкзак и спальный мешок вместо той самошивки, которую он соорудил на привале, но рэкетом не стоило увлекаться. Он был не в том положении. Надо было убираться из этого "гостеприимного" места поскорее.

Снег на шоссе был нетронутый, рыхлый. Данилов не сомневался, что его не догонят.

- Далеко отсюда до Прокопьевска? - спросил он заложника.

- Часа за четыре дойдешь.

- Ну, счастливо вам.

- И тебе того же.

Пожилой мужик пошел в одну сторону, обратно к темным домам, а Данилов в другую, туда, где виднелась обсаженная голыми деревьями нитка шоссе. На дороге, удостоверившись, что никто за ним не идет, Александр двинулся в путь - но не север, к бывшей родине, где его могли повесить, если не хуже, а на юг, в самый большой город области. Новокузнецк. До него, он знал, была всего пара часов ходу.

*****

Но далеко уйти он не успел, и его трюк мало что дал. Прошло минут десять, и Александр услышал рычание моторов. Что-то подобное приходило ему в голову, но он от всей души надеялся, что его жизнь и пожитки не стоят того, чтоб разводить такой кипеш.

Он знал, что следы на свежем снежку с хорошей примесью сажи видны неплохо, но надо быть Соколиным Глазом, чтоб пройти по ним несколько километров в темноте и не сбиться. Как же они его нашли?

Вскоре он увидел свет - сначала рассеянный, потом собравшийся в два кружка. Фары. Естественно, это был не колесный транспорт, а снегоходы. И почти сразу после того, как он различил вдали две светящиеся точки, Саша услышал собачий лай. Вот оно что. Тогда ясно, как они вышли на след.

Они ехали на некотором отдалении друг от друга. Как догадался Данилов - по снежному целику по обе стороны дороги, отрезая ему пути отхода.

"Да что ж вам, суки, надо?"

Видно, сильно он обидел каннибалов. Вряд ли в нем было столько мяса, чтобы стоило гонять технику.

Ситуация была такая, что хоть плачь. По обе стороны дороги тянулось чистое поле без единого деревца. Сама дорога была почти свободна от транспорта. Пока ему попалась только пара легковушек, да карликовый японский, а может, корейский, фургон с кузовом из рифленого железа: в иероглифах Саша понимал не больше, чем в автомобилях.

История его жизни, похоже, шла по спирали. Тот раз его гнали как зайца пешие. Правда, и сам он был без ружья. Да что там… между тем мальчиком и им, убившим троих своими руками, лежала пропасть поглубже Провала.

В рюкзаке лежала двухлитровая бутылка бензина, он использовал его для разжигания костров. Теперь он найдет для него еще одно применение.

От преследователей его отделяли два отечественных грузовика, сцепившихся в немыслимой позе дорожной кама-сутры - не иначе взрывная волна постаралась. Возле одного из них Данилов на секунду остановился - пробки в бензобаке не было, в воздухе витал резкий запах солярки. Ровно столько времени ему понадобилось, чтоб воткнуть в бензобак тряпку, смоченную бензином, так чтобы другим концом она свисала на снег.

Это должно сбить их со следа. Больше ничего в голову не приходило. Судя по заливистому лаю, собак было больше двух.

За ним на снегу осталась дорожка бензина, остаток он вылил шагах в двадцати. Бензин было не жалко, если он будет жив, нацедит еще - баки брошенных машин были почти неограниченным источником. А если его догонят, он ему уже не понадобится.

Впереди парень видел только одну машины, которая по приближении и вовсе оказалась прицепом от большегрузного автомобиля. Не лучшее укрытие, но Данилов понимал, что другого ему не найти: впереди насколько хватало видимости, дорога была чистой.

Снегоходы шли медленно, делая не больше двадцати километров в час, не очень обгоняя собак. До них было не больше пятидесяти метров, но на середину дороги они не лезли, выдерживая друг с другом прежнюю дистанцию.

Стоит ему сойти с нее, как они догонят его в два счета.

Не сбавляя шага, Данилов бросил - но не спичку, которую мог задуть ветер, а одну из зажигалок с пьезоэлектрическим элементом. Лужица вспыхнула, и от нее до нагромождения машин потянулась горящая полоса.

Все получилось не совсем так, как он хотел.

Люди со снегоходов заметили опасность. Сквозь рев моторов Данилов услышал предостерегающие крики. Наверно, они попытались остановить собак, но у них не вышло - те уже вошли в охотничий азарт.

Это были умные собаки, но они не догадывались, какую угрозу для них могут представлять два мертвых грузовика, развернувшиеся юзом и просевшие на спущенных шинах, и поэтому бежали по прямой. Обходить их, как пришлось Саше, не захотели. Проще всего было пробежать между колесами.

КамАЗ не взлетел на воздух, но полыхнул из бензобака огненным шаром, пламя мгновенно перекинулось на соседнюю машину, а все, что было между ними, на время превратилось в хороший костер. Должно быть, туда угодило вырвавшееся вперед животное. Через пару секунд оно вылетело из пламени как подбитый самолет, с визгом закружилось на месте, словно пытаясь поймать свой хвост. Наконец, упало в снег и затихло. Других не было видно за огненными сполохами.

С мрачной усмешкой Данилов подумал, что получил бы заклятого врага в лице Общества защиты животных. Зато, даже если остальные псы не пострадали, след они снова возьмут не скоро.

Снегоходы между тем начали торможение. Людоеды наверняка хотели спешиться, а потом окружить его. Данилов знал, что у него мало шансов, и все они связаны с тем, что без собак они не смогут преследовать его на большие дистанции. Но убить его здесь и сейчас им их отсутствие не помешает.

Данилов присел на утоптанный снег. Четыре патрона - картечи, и два пули. Не густо, учитывая, что врагов минимум трое. Он нащупал в кармане куртки то, что было оружием отчаяния - сигнальную ракету. Положил рядом с собой. Инстинктивно проверил нож, хотя в ближнем бою больше полагался бы на приклад.

Выглянув из-за края разорванного тента, он увидел первого - судя по фигуре, это был один из братцев. Саша выстрелил, и на этот раз потратил патрон не зря. Из темноты донесся вопль, в котором было больше злости, чем боли. Темный силуэт исчез за дорожный бордюром. Легко раненый или тяжело - неясно.

Данилов только успел укрыться, и тут же выстрелили в него, да сразу трое. У них были явно не гладкостволы - по ушам ударил сухой треск, похожий на звук пастушьего кнута. Винтовочные пули прошили брезентовый тент в четырех-пяти местах, но еще минуту назад Александр пригнулся, чтоб его прикрывала колесная пара.

Он уже собирался снова перезарядить ружье картечным, но в этот момент из-за азиатского недогрузовика прямо на него вылетел давешний "подкулачник". Испугались они оба, но Данилов среагировал первым. Он знал, что не успеет даже выбросить гильзу, а его уже убьют. Вместо этого он направил на врага, уже поднимавшего свое ружье, ракету и дернул шнур к себе.

Еще у "Оптимы" он видел, как отморозки из бывших охранников подожгли с помощью такой штуки пойманного маленького оборвыша. Потом, правда, получили от Мясника так, что два дня отлеживались. Тот хоть и был суров, но садизма не любил.

На секунду вокруг стало светло как днем - ярко-красное пламя резануло по привыкшим к мраку глазам. По ушам резанул дикий вой. Открыв глаза, Данилов увидел, как вспыхнула у каннибала одежда и шапка. Ракета попала в цель, и выбросила заряд раскаленного фосфора тому в лицо. Ему бы прыгнуть в снег и кататься, но, ослепший и обезумевший, он побежал, маша руками как мельница. Огонь только разгорался - мех, пух и вата горят хорошо.

Если Данилов что-нибудь смыслил в ожогах, у мерзавца должны были быть третьей степени по всему лицу. Но оставлять подранка в тылу не следовало. Как это ни противно, но дела надо доводить до конца.

На секунду Данилов отвлекся, прислушиваясь к перемещениям остальных. А когда обернулся, тот уже поднимался, тряся головой и яростно матерясь сквозь зубы. Он был черным как негр, от него пахло паленым мясом. На обгоревшем лице виднелся только один глаз, другой вытек и напоминал пережаренное яйцо.

Данилов не стал ждать. Разыгрывать из себя джентльмена, когда ты один против четверых, смешно. В два прыжка он оказался рядом и, не давая противнику распрямиться, обрушил ему на голову приклад. Тот рухнул с копыт. Александр ударил его еще дважды, и тот перестал дергаться. Кровь так громко стучала у парня в ушах, что он не уловил момента, когда хрустнул череп. Приклад ружья, которое явно когда-то с раболепием в глазах преподнесли большому начальнику, покрылся липкой кровью и клочками волос.

Прошло десять минут. Пожар почти прогорел, засыпанный пепельным снегом, который пошел вдруг с удвоенной силой, будто на небесах горел свой костер.

Больше желающих кидаться на него очертя голову не был. Один раз по нему стреляли, но пуля прожужжала далеко. Ситуация сложилась патовая, но этот пат вел к выгодной для Александра ничье.

Начавшийся пеплопад тоже был ему на руку. Пусть они теперь могли приблизиться незамеченными, зато он точно также мог покинуть свое укрытие и исчезнуть в любом направлении. Пусть попробуют найти его без собак.

Похоже, любители "розовой свинины" это поняли. Они еще могли взять его, окружив и напав разом. Но одному из них это могло стоить жизни. Он это уже доказал.

Данилов сидел и прислушивался к звукам и голосам, когда внезапно моторы снова зафырчали, а через секунду два снегохода помчались прочь. Теперь на одном из них был всего один седок.

Они уходили. Впервые за все его столкновения с людьми поле боя осталось за Сашей.

Свет фар еще не скрылся вдали, а Александр уже вспомнил о трофеях. Обыскав труп, он не нашел почти ничего ценного. Кусок вяленного мяса, завернутый в целлофан, он выбросил, но сухарями не побрезговал. Наконец, добрался до подсумка с патронами, который забрал себе вместе с содержимым - десятком патронов.

Ружье врага он нашел не сразу, оно упало в рыхлый снег на обочине. Эта находка была самой полезной. И пусть в прежние времена стоимость этой отечественной двустволки была несравнима с ценой Сашиным изделием итальянских оружейников с золотой гравировкой, теперь от нее будет больше проку.

Адреналин схлынул из крови, и чувство голода вернулись. Данилов вспомнил, что в рюкзаке у него только объедки. Он очень надеялся на жаренную собачатину, но когда он добрался до места пожара, не нашел ничего. Охотники утащили обгорелый труп своего питомца с собой.



В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>