В БИБЛИОТЕКУ
Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 2 Сорок дней спустя

СОДЕРЖАНИЕ

  • Часть 1.Дети подземелья.

  • Глава 1.Полночь, XXI век.
  • Глава 2. Настя
  • Глава 3. Тьма в конце тоннеля
  • Глава 4. Дозор

  • Часть 2.Выживальщики

  • Глава 5. Гнездо
  • Глава 6. TEOTWAWKI

  • Часть 3.Долгая зима.

  • Глава 1. Возвращение
  • Глава 2. Город, которого нет
  • Глава 3. Оптимисты
  • Глава 4. Атака.
  • Глава 5. Раскопки.
  • Глава 6. Разгром.

  • Часть 4. Мертвый рассвет

  • Глава 7. Беглец
  • Глава 8. Царь голод
  • Глава 9. Дом
  • Глава 10. Повелитель мух
  • Глава 11. Город на холме
  • Я видел сон… Не все в нем было сном. Погасло солнце светлое, и звезды Скиталися без цели, без лучей В пространстве вечном; льдистая земля Носилась слепо в воздухе безлунном. Час утра наставал и проходил, Но дня не приводил он за собою… И люди - в ужасе беды великой Забыли страсти прежние… Сердца В одну себялюбивую молитву О свете робко сжались - и застыли… И лица - при неровном трепетанье Последних замирающих огней Казались неземными… Кто лежал, Закрыв глаза, да плакал; кто сидел, Руками подпираясь, улыбался; Другие хлопотливо суетились Вокруг костров - и в ужасе безумном Глядели смутно на глухое небо, Земли погибшей саван… а потом С проклятьями бросались в прах и выли, Зубами скрежетали. Птицы с криком Носились низко над землей, махали Ненужными крылами… Даже звери Сбегались робкими стадами… Змеи Ползли, вились среди толпы, шипели, Безвредные… Их убивали люди На пищу… Снова вспыхнула война, Погасшая на время… Кровью куплен Кусок был каждый; всякий в стороне Сидел угрюмо, насыщаясь в мраке. Любви не стало; вся земля полна Была одной лишь мыслью: смерти - смерти Бесславной, неизбежной… Страшный голод Терзал людей… И быстро гибли люди… Но не было могилы ни костям, Ни телу… Пожирал скелет скелета… И даже псы хозяев раздирали…. И мир был пуст; Тот многолюдный мир, могучий мир Был мертвой массой, без травы, деревьев Без жизни, времени, людей, движенья… То хаос смерти был. Озера, реки И море - все затихло. Ничего Не шевелилось в бездне молчаливой. Джордж Гордон Байрон, Тьма Интермедия I. Акула!!!

    40 дней назад. Северная Атлантика, 35 км. от побережья Нью-Джерси. В это было трудно поверить. Такая цепь совпадений, мелких неисправностей и человеческих просчетов не могла выстроиться сама по себе. Впору было вспомнить злой рок или высший разум. Но скорее, дело было в теории вероятности. Если до этого Землю не раз спасали счастливые случайности, когда-нибудь их должна была уравновесить несчастливая. Рано или поздно это должно было произойти. Так старая плотина, железобетонные конструкции которой "устали", а ремонта не предвидится, даст течь не сегодня, так завтра. Не в одном месте, так в другом. За семьдесят лет ядерного противоборства мир десятки раз стоял на грани. На этот раз ресурс везения исчерпался. Они не начинали этой войны. Просто волей судьбы оказались на пересечении силовых линий, загонявших людскую историю в единственно возможное русло. Противолодочная АПЛ "Миннесота" перспективного класса "Нарвал" была винтиком в мощнейшей военной машине мира, только и всего. Но винтиком ключевым, без которого выстроенный в высоких кабинетах план блицкрига мог полететь в тартарары. Что толку от победы, если половина твоих городов превратится в поля раскаленного шлака? В первые же секунды Россия была обезглавлена синхронным ударом боевых спутников, но одного этого было бы мало. Даже с отрубленной головой змея могла больно, если не смертельно, ужалить охотника. Ее надо было изрубить на куски, чтоб затихли последние конвульсии в умирающем теле. Для этого требовалось уничтожить резервный пункт командования РВСН в Северном Урале и три подводных ракетоносца, которые в день 23-го августа 2019 года находились на боевом дежурстве. Быстро и так же синхронно. Война просчетов не прощает, тем более ядерная. Капитан и команда не имели права на ошибку, так как были последней линией обороны, хоть сами об этом и не знали. И до них ошибок было сделано немало. Сначала недооценили прочность конструкций и глубину залегания бункера в Ямантау. Потом испытанный тактический "bunker-buster", вместо того чтобы пробить себе дорогу взрывами через массу породы и выжечь гору изнутри вместе с содержимым, выплеснулся наружу озером огня, разрушив лишь поверхностную часть объекта. Это сработала защитная система базы, подорвавшая на пути гостя мощную вакуумную бомбу. Через пять секунд бункера не стало - за первой ракетой следовала вторая. В Пентагоне были уверены, что с вероятностью девяносто девять процентов никто не успел отправить сигнал. Но даже на такой маловероятный случай они обязаны были подстраховаться. Русская лодка была огромна - водоизмещением в несколько раз больше их собственной. Настоящий плавучий дом с ядерным реактором на борту. Но по сравнению с юркой субмариной US Navy русский "стратег" был неуклюж и уязвим. Он создавался под узкую задачу - незаметно добраться до места и там отстреляться. Большего от него не требовалось. Оружие Страшного Суда, оно должно было одним существованием сдерживать противника от необдуманных шагов. Оно ковалось, чтоб никогда не быть примененным. Ну, уж о последнем они позаботятся. Капитан U.S.S. "Minnesota" Эбрахам Сильверберг не мог увидеть изображения вражеской подлодки на мониторе. Все было прозаичнее - гидроакустик определил по шумовому профилю ее класс и тип в каталоге бортового компьютера, на экраны информация поступала в виде цифр и графиков. Сомнений быть не могло. Их цель, за которой они следовали тенью неполные семь суток, находилась там, где ей полагалось быть. С точностью до часа и километра. Видимо, эту "Акулу" третьей серии, которая по НАТОвской классификации именовалась "Торнадо", выследили уже давно, подумал капитан. Или не выследили, а получили агентурную информацию о ее оперативном задании. Иначе как объяснить, что неделю назад ему сообщили точные координаты места, где сегодня предстояло осуществить перехват? Возможно, у ребят из ЦРУ имелся "крот" в штабе российских ВМФ, решил для себя Сильверберг. Учитывая копеечные зарплаты и вечный страх русских перед сокращением, это нетрудно. Какой-нибудь полковник решил променять Motherland на обеспеченную старость на одном из Карибских островов. Пожалуй, Гуантанамо ему подойдет. Что ж, так даже проще. С тех пор подлодку противника вели, не теряя из виду ни на минуту, передавая от одного охотника другому, ожидая момента, когда шифрованным сообщением поступит приказ: "уничтожить". Капитан метнул взгляд на платиновый хронометр на узком запястье, которое скорей пошло бы пианисту или программисту, а не военному моряку. Пять минут до атаки. Прямое и ясное "eliminate target" не допускало двух трактовок. Он прекрасно понимал, что это значит. Здесь никто не будет инсценировать несчастный случай, как когда-то с "Курском". Это война. Он не мог забыть ощущение, которое испытал, когда пробежал глазами скупые строчки приказа. Холодный липкий страх, это, оказывается, не метафора. Ладони стали скользкими, будто намазанные жиром; кишки сжались с тугой комок; сердце начало пропускать каждый четвертый удар. "Я начинаю третью мировую. Земля погибнет. Все умрут…" - пронеслось тогда у него в голове. Но он не зря второй десяток лет бороздил океаны. Если его звание мог получить и болван, паркетный шаркун, то должность командира подводной лодки подразумевала наличие на плечах головы вместо уставной тыквы. Другому бы не доверили его сегодняшнюю роль. Сильверберг был уверен, что эти страхи - привет из далекого детства. Ужас времен последней вспышки "холодной войны", сбитого корейского "Боинга" и памятной речи Рональда Рейгана. Он тогда учился в elementary school. В той еврейско-интеллигентской среде, где он вырос (мать - дантист, отец - адвокат, оба бывшие "дети цветы", верные избиратели демократов) было хорошим тоном костерить правительство, плевать в армию, а также верить в конвергенцию социализма и капитализма, мир во всем мире и прочий сопливый бред. Тогда, в эпоху первых персоналок все "образованные люди" считали, что атомная война бессмысленна, ведь применение ядерного оружия приведет к гибели человечества. Верили в басню о страшной "nuclear winter,. из чего делался вывод, что надо срочно разоружаться и брататься с "советами". Тому, чтоб эти идеи просочились в их мозги, немало способствовали фантасты. Например, роман "Мальвиль" лягушатника Мерля и на "Последнем Берегу" австралийца Невила Шюта. Первую Эбрахам не осилил, а вот вторая ему нравилась, там и герой был командиром подлодки. В конце, правда, все умерли, но это дела не меняло. Вот откуда эти мурашки. Но, позвольте, времена изменились. Сорок лет назад силы были примерно равны; НАТО и Восточный Блок могли уничтожить друг друга по пять-шесть раз, и всю остальную планету раза два. А потом "империя зла" рухнула сама, и добрым джедаям не пришлось, рискуя жизнью взрывать Звезду Смерти. Этим они займутся теперь. А то опять расплодились на территории бывшего USSR Дарты Вейдары. "И никакой WW3 не случится, - сказал себе Эбрахам. - Будет очередная операция по обламыванию рогов возомнившей о себе стране третьего мира. Давно пора показать russkies, что они не лучше иракцев и сирийцев, разве что белые по недоразумению". Маленького Эйба с ранних лет прочили в продолжатели одной из семейных династий. Только не лежала у него душа ни к зубопротезированию, ни к судебным тяжбам. Начитавшись Клэнси и Хайнлайна, он решил стать офицером. В Уэст-Пойнт он не прошел из-за политкорректных квот. Positive discrimination была на пике, и принадлежность к слабому полу или угнетенному меньшинству значила не меньше, чем баллы на экзаменах. Зато стал курсантом Военно-морской академии в Аннаполисе - женщины, индейцы и геи тоже рвались в военные моряки, но чувство реальности в том, что касается самосохранения, государству пока не изменяло. С тех пор он ни разу не усомнился в своем выборе. Это была судьба. Видели бы старики его сейчас, подумал Сильверберг с мстительным удовольствием. Конечно, пришли бы в ужас, а то и в обморок бы грохнулись. Но его совесть была чиста, в конце концов, он же не ракеты запускает по мирным городам. Он не палач, а спасатель. Спасает и свою Филадельфию, которая вместе с шестимиллионной агломерацией пойдет на ланч рыбам от одной русской боеголовки. К тому же он выполнял работу не один, а значит, и ответственность поровну. С противоположного направления к цели двигалась их лодка-близнец. Третьим в звене была переоборудованная под носитель мини-субмарин старая "Огайо". Полчаса назад с нее должны были стартовать три робота - необитаемые подводные боевые аппараты "Манта". Бесшумные, компактные, они могли управляться компьютерным "мозгом". На испытаниях тот неплохо справлялся с задачами маневрирования и поражения целей. Но в такой ситуации, естественно, на него полагаться было нельзя, и ими дистанционно управляли операторы с лодки-носителя. Все они должны были атаковать одновременно с разбросом всего в пять-десять секунд. Вот только "Огайо" почему-то пропустила последний сеанс связи. Именно это и беспокоило "морского волка". Теперь связаться с ней было невозможно - надо было соблюдать строжайшее радиомолчание. Даже гидроакустический поиск в такой близости от объекта слежения велся только пассивно - они молча прослушивали бездну, но не могли прощупывать океан импульсами. Он снова взглянул на хронометр. Три минуты. Пора кончать с этой консервной банкой. Капитан представил, как на другом конце океана ее копию взял на прицел его бывший сокурсник. Вот и эту пора отправить к Нептуну, пока не наделала дел. "А она может", - подумал Эйб и снова поежился. Уж он-то знал. Уродливая штуковина, которая расталкивала тупым носом подогретую Гольфстримом воду в десяти милях к югу, несла в своих пусковых установках сто миллионов смертей. Не зря ПЛАРБ называют "убийцами городов". Что ж, им там наверху виднее. Значит, приз, который Дядя Сэм сорвет в случае выигрыша, оправдывает любой риск. Эти военные аналитики просчитали все на тысячу раз, если решили идти ва-банк. Но все же… Страшно, черт возьми. Будто это ты открываешь ящик Пандоры. Ведь после того как торпеды уйдут, пути обратно не будет. "Глупо. Как ребенок, ей-богу",

    Часть 1.

    Дети подземелья.

    Глава 1.

    Полночь, XXI век.

    Неспешной чередой тянулись дни. Медленно, будто резиновые. И каждый был похож на предыдущий так, что не отличишь. Сплошной день Сурка. Неспешной чередой тянулись дни. Медленно, будто резиновые. И каждый был похож на предыдущий так, что не отличишь. Сплошной день Сурка.

    Вот и подкрался незаметно черед отметить четыре декады с момента их заселения в убежище. Сороковины. Отметить… Разве что фломастером в календаре - обвести черным кружком: вот сколько протянули, не сдохли. Достижение.

    Время шло, а Убежище, выстроенное когда-то для НИИ Нанотехнологии (который лишили бюджетных ассигнований и тихо прикрыли, сдав здание под мебельный магазин до сдачи защитного сооружения в эксплуатацию), где пять тысяч совершенно посторонних человек нашли спасение сначала от ядерной, а затем от климатической катастрофы, оставалось все тем же.

    Медленно проедался запас продуктов, реквизированных со склада ИЧП "Мухамедзянов". Так же собирались раз в день совещания в пункте управления, хотя после свертывания поисково-спасательной операции они стали менее напряженными. Так же в урочное время выстраивались очереди возле пунктов раздачи продуктов и питьевой воды. Правда, норма последней была чуть урезана, и суп самому уже было не сварить, да и чаю не выпить. Но с этим свыклись, а одиночные трапезы давно сменились коллективными.

    Сергей Борисович Демьянов, майор в отставке, по-прежнему был фактическим начальником убежища и нес всю ответственность на своих плечах. Бывшему генералу МЧС Прохорову, за которым закрепилась должность (или титул?) коменданта осталось только подписывание бумажек. Да тот и не жаловался. Организатором он был никаким, а за эти полтора месяца пропил и те последние мозги, которые имел. Поэтому его вполне устраивали вечера в подземном "кабинете" в компании с бутылкой. Его терпели, так как он представлял собой осколок государственной системы, а значит, мог пригодиться, если эта система еще жива и разыщет их. Хотя в это верилось все меньше, поэтому полезность генерала была под вопросом.

    Все было по-прежнему. Немного изменились только люди, их отношение к происходящему. То, что вначале казалось катастрофой, стало рутиной. Человек - упрямая скотина, и даже здесь сумел убедить себя, что все нормально. Вот и они стерпелись, хоть вначале и считали, что после таких событий их жизнь никогда не войдет в колею. Но поди ж ты… Про панику и истерику давно забыли. Когда жизнь действительно схватит за жабры, не будешь рвать на жопе волосы и посыпать пеплом плешь. На это у организма не останется энергии.

    А положение их было "привычно критическим". Демьянов вспомнил, как дней пять назад на собрании бывший инженер водоканала, а ныне зам по водоснабжению с кислой миной доложил, что без капремонта скважина протянет от силы четыре месяца при самом шикарном стечении обстоятельств. Мол, какие-то уроды хорошо погрели руки при строительстве убежища, поставив на него водозаборное оборудование, наполовину выработавшее свой ресурс. И неизвестно, какой из узлов откажет раньше: насос или аппарат обеззараживания и фильтрации. А если любой из них накроется, своими силами поломку не исправить. Естественно, четыре месяца - это условный срок. Случиться это могло хоть завтра.

    В ответ на закономерный вопрос коменданта: "Как быть в таком случае?", который был адресован ему и который майор прочел в глазах каждого, Демьянов выдал дежурное: когда припрет, они стройными колоннами отправятся на постоянное проживание в деревню N.

    Уточнять детали он не стал. Кто их там ждет? Как они перевезут людей, продукты, где будут брать банальный уголь с дровами для печного отопления? Где брать воду, как очищать ее? - слава богу, никто не стал выпытывать. Наверно, каждый понимал, что ответа нет ни у кого.

    Майор был спокоен как скала. Се ля ви. Четыре месяца, значит, четыре. Для него этот срок казался таким же невообразимым, как миллион лет.

    Эти дни выдались бедными на события. И слава богу, думал Демьянов - хороших новостей ждать было неоткуда. Происшествий было мало, и ни одно из них не выходило за рамки все той же рутины. За последнюю неделю девять человек умерли естественной смертью, в том числе один от лучевой болезни. Трое родились. Ни плохое питание матерей, ни врачи, привыкшие философски относиться к смерти, не смогли им помешать.

    Когда все начиналось, Сергей Борисович не думал, что проблема нежелательных беременностей принесет много хлопот, учитывая совокупный эффект облучения, дефицита витамина Д, гиподинамии и плохого питания. Но две трети укрываемых находились на пике репродуктивного возраста, причем гораздо больше, чем сохранившихся семей, было пар, стихийно образовавшихся после заселения. Вряд ли людей стоило в этом обвинять.

    Не желая полагаться на хитрый механизм регуляции численности, который якобы "отключает" инстинкт размножения в неподходящих обстоятельствах, Сергей Борисович предпринял меры. В ближайшем будущем этот инстинкт понадобится им, чтоб сохраниться как вид, и на него нельзя будет накладывать ограничения (про аборты придется забыть навсегда). Но пока было не время. Не хватало еще превратить Убежище в огромный роддом, думал он тогда, и вместе с перевязочными материалами заказал группам снабжения добыть большую партию изделий N2, а заодно и прочих контрацептивов.

    Спрос на них был, но очередей не выстраивалось. Не раздавать же их в принудительном порядке? Про поголовную лапароскопию или установку спиралей в их антисанитарных условиях было смешно говорить. Если же многие обходились без них, в ближайший месяц следовало ждать наплыва забеременевших в медпункт. Оставалось полагаться только на этот гипотетический механизм.

    Хотя времени для досуга у них стало много. Чтоб растянуть на подольше запас солярки, все реже включался генератор, и все чаще объявлялся "темный час", когда коридоры убежища погружались в полный мрак, и никто не рисковал выходить из комнаты даже в туалет напротив. Без надобности старались не включать даже электроприборы на батарейках. Последние тоже были не бесконечными, а наверх только ради них мотаться никто не станет. Вылазок не было уже с неделю.

    Про калориферы и электрообогреватели нечего и говорить. Главную нагревательную установку включали четыре раз в сутки на полчаса, чтоб не дать замерзнуть воде в трубах. И, несмотря на толстый слой грунта над их головами и пять тысяч живых "обогревателей", в Убежище установилась температура около семи градусов тепла.

    Теперь они и спали в верхней одежде. Из девяти умерших четверо умерли от пневмонии. Оставалось только жалеть, что убежища не оснащались автономной системой водяного или парового отопления. Смонтировать котел самостоятельно они сумели бы, начни они это в первые же дни. Теперь, когда наверху от холода трескался металл, а руки без руковиц отмораживались за пять минут, об этом можно было забыть. К тому же котлу были бы нужны уголь или мазут. Много. Демьянов который раз по матушке вспоминал проектировщиков объекта, не веривших в "ядерную зиму".

    Так же самоотверженно трудилась бригада врачей в медпункте, в палате рядом с которым почти не осталось жертв радиации. Ее как главный фактор риска сменили болезни и травмы "мирного времени". Первое место среди них занимали простудные заболевания - сырой холод подземелья делал их частыми, а их течение - сложным. Случались и желудочно-кишечные инфекции: отфильтрованная вода была чище водопроводной, зато люди стали настолько неразборчивыми, что не брезговали есть и заведомо испорченные продукты, которые порой попадали в убежище вместе с несунами aka сталкерами. С последними справиться можно было только через массовые расстрелы, но Демьянов решил, что игра не стоит свеч.

    Дальше шли переохлаждения, переломы и, как ни странно, ожоги от самодельных обогревательных приборов. Так же случались с людьми и инфаркты, и инсульты, правда, сделать тут можно было немногое. Естественно, им было не до сложных процедур, вроде компьютерной томографии. По большей части им были доступны только методы, освоенные медициной еще в XIX веке.

    Отработанной процедурой стало спасение желающих уйти в мир иной, которые. К счастью, они редко делали все умело, поэтому в 90% случаев после промывания желудка и иных мер отправлялись на исправительно-реабилитационные работы, после которых не оставалось сил на нехорошие размышления.

    Если в первые дни горячее время было у хирургов, то теперь настал завал у терапии.

    К счастью, лекарств было достаточно, вдобавок, чтоб хоть немного компенсировать бедный стол, в качестве профилактики всем укрываемым раздавали поливитаминные комплексы.

    И, конечно, бичом жителей подземного "города" стал туберкулез, грозивший превратить Убежище в чумной барак. Двести человек с открытой формой уже были изолированы в отдельной секции.

    Был даже один случай заболевания бешенством после крысиного укуса, после которого у них наконец-то дошли руки до дератизации. Разложили отравленные приманки, и устроили гадам тотальный родентицид.

    Серьезных нарушений порядка отмечено не было. Говорили, правда, что то тут, то там по мелочам подворовывают, но только друг у друга, а на общественный склад больше не зарились. Случись это раньше, Демьянов бы рвал и метал, но сейчас в нем что-то перегорело, и он относился к этому спокойно. Если ты такой раззява, что у тебя из-под носа крадут законную пайку, сам виноват. Поголодай денек, может, это тебя чему-нибудь научит.

    Самым серьезным происшествием была драка возле пункта раздачи продуктов. Но после того как зачинщика выкинули вон, таких эксцессов не возникало. Dura lex, sed lex.

    Вот вроде бы и все новости. Ах да, самое главное… Таинственные пришельцы на бронетехнике, которые так переполошили майора две недели назад, больше не появлялись.

    *****

    Он наткнулся на него случайно, во время хаотичных поисков в кабинете. Ведение документов было последним, о чем майор беспокоился в эти дни.

    Формально предполагалось, что он будет сопровождать каждое действие бумажкой - от приказов о назначении до ордеров на выдачу продовольствия и снаряжения. Но Сергей Борисович, конечно же, с первого дня понял, что в наступившем "сегодня" вчерашние атрибуты бюрократического порядка потеряли смысл. Каким будет "завтра", он мог лишь догадываться, но в нем тем более не будет место канцелярщине.

    Поэтому Донесение и было заброшено на самое дно сейфа. В суматохе первого-последнего дня его завалили другими, более важными документами. Схемами поверхности, маршрутами спасательных групп, журналами облучения…

    Демьянов машинально перелистывал их, видел фамилии людей, многих из которых уже не было в живых. Каждая из этих пластиковых папок была собранием некрологов.

    Под ними оказался зажат отпечатанный листок в мультифоре (в Убежище был компьютер и принтер, хотя его давно не включали за ненадобностью). Майор наморщил лоб, перечитывая эту филькину грамоту, которую он составил на четвертый день по настоянию коменданта. Тот, сердешный, вертелся тогда ужом на сковородке - боялся, что большое Начальство спросит с него за провал спасательной операции и миллионные жертвы. И чтоб прикрыться, повелел состряпать какую угодно отписку. Получилось вот что:

    РУКОВОДИТЕЛЮ РЕГИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРА

    ГО И ЧС ПО СИБИРСКОМУ ФЕДЕРАЛЬНОМУ ОКРУГУ

    Генерал-полковнику М.В. Иванову

    ДОНЕСЕНИЕ

    О ходе проведения аварийно-спасательных работ в очаге ядерного поражения

    N 01 26.09.19

    ЗПУ- Убежище N28 МУП "Автобаза N4", п. Академгородок

    1. С 13.00 до 14:30 23.09 противник нанес по г. Новосибирску ядерный удар, применив 3 боеприпаса приблизительной общей мощностью 350 Кт.

    2. По предв. данным общая площадь радиоактивного заражения составила 1025 кв. км с населением ок. 1600 тыс.чел., в том числе чрезвычайно опасного и опасного заражения - 454 кв. км с населением 950 тыс. человек. Полностью разрушен г. Новосибирск, получили сильные разрушения н.п. Кольцово, Толмачево, Академгородок и др. Расположенные в 10-километровой зоне вокруг г. Новосибирске объекты экономики подверглись сильным и средним разрушениям.

    Выведено из строя гидроузел Новосибирской ГЭС, возникла зона катастрофического затопления площадью 238 кв. км с населением 560 тыс.чел. Предполагаемые общие потери населения - 1040 тыс.чел., из них санитарные - не более 215 тыс.чел.

    Потеряна связь с пунктами управления города и области. Ввиду этого запасной ПУ развернут на базе защитного сооружения МУП "Автобаза N4", по адресу Университетский пр-т., 47 А

    3. Аварийно-спасательные работы в очагах поражения осуществляются с 17.00 24.08. В очаги поражения введено 0,43 тыс.чел. формирований ГО, 5 ед. инженерной и специальной техники, 0,126 тыс. чел. личного состава войск РВСН в./ч. N1217.

    Оказана медицинская помощь 1,3 тыс.чел. пораженных, госпитализировано 0,450 тыс.чел.; ликвидировано очагов пожаров общей площадью 24 кв. км; эвакуировано из очагов поражения 5,2 тыс.чел (из них 957 детей). Вследствие высокого уровня радиационного заражения, опасной пожарной обстановки и сплошных завалов эвакуация пострадавших в загородную зону представляется невозможной, в связи с этим принято решение временно разместить их в данном убежище. Ведутся работы по опознанию и захоронению тел погибших. Ввиду отсутствия на объекте НЗ, для обеспечения продовольствием временно реквизированы (под расписку) продукты со складов и торговых предприятий района.

    4. В настоящее время обстановка в убежище N28 остается напряженной. По прогнозам врачей, антисанитарные условия, последствия лучевой болезни, неудовлетворительное качество питьевой воды, отсутствие квалифицированного медобслуживания приведут в ближайшее время к высоким потерям как среди укрываемых (в первую очередь детей), так и среди формирований убежища. Сохраняется опасность радиационного заражения убежища вследствие выхода из строя системы фильтров артезианской скважины и ФВК, а также опасность возникновения эпидемической ситуации.

    В связи с этим,

    ПРОШУ в кратчайшие сроки оказать содействие в проведении эвакуации пострадавших в количестве 5260 чел. за пределы зоны опасного радиоактивного заражения, обеспечению их временным жильем, продуктами питания и предметами первой необходимости.

    Зам. главы управления по ГО и ЧС г. Новосибирска Прохоров З.П.

    Врем. комендант убежища N28

    Смешно и глупо. Само собой, оно так и не было отправлено. Кино такое было - "Письма мертвого человека", блин.

    И тут майору на глаза попался журнал. Он лежал под донесением, на самом дне в пыли. "Журнал убежища"…Книжица в красном переплете - тридцать страниц дешевой серой бумаги в клетку.

    Он вспомнил, что не вытаскивал его с тех пор, как сделал к нему обложку. Случилось это через полгода после того, как получил эту должность - в 2016 году. Демьянов сдул с него старую, еще довоенную пыль. И к собственному удивлению, почувствовал желание заполнить этот идиотский бюллетень, чтоб хоть чем-то занять свободное время. Его теперь даже у него образовалось до тошноты много.

    "Я не белый офицер и не гитлеровский генерал, чтоб мемуары сочинять, - словно оправдываясь, подумал Сергей Борисович, - И слезливым маразматиком еще не стал. Просто не помешает для порядка. Мало ли что с нами случится, а так будет хоть какой-то отчет".

    Вопросу, кому он собрался отчитываться, майор не позволил родиться. Какая разница? Налив себе кофе из термоса, он уселся поудобнее и принялся заполнять задним числом этот исторический документ. Благо, события этих сорока дней врезались в его память намертво.

    Пятнадцать минут спустя он отложил ручку, поправил очки, без которых полтора месяца назад обходился, и перечитал написанное. Удовлетворенно хмыкнув, майор захлопнул книгу и убрал обратно в стол

    Он будет заполнять ее каждый день, хоть по строчке. Еще один маленький ритуал-якорь, чтобы не потерять связь с реальностью и не "поплыть" в сторону окончательной шизы, которая уже ясно прослеживалась у товарища генерала. Если раньше тому мерещились "посетители" после второй (не рюмки, ясное дело), то теперь он видит их и на трезвую голову. То отдает им приказы, то, наоборот отчитывается и берет под козырек… А потом не помнит или не верит, что разговаривал со стенкой, злится как бешенный, если тронуть.

    Страшно. Не дай бог. Кстати, не пора ли старику на заслуженный отдых? Формальная власть тоже имеет значение, порукой тому римский папа и английская королева. Все это надо обмозговать.

    *****

    Убежище жило своей жизнью, отрезанное от остального мира. Или наоборот.

    А наверху все продолжало стынуть и коченеть. Страна уже не билась в агонии, а тихо умирала, впав в кому. Сентябрь сменился октябрем, еще более холодным и таким же темным.

    Чем больше проходило времени, тем больше Демьянов думал, как же им повезло. Как ни крути, а Убежище N28 представляло собой идеальное… убежище. Тьфу, иначе не скажешь.

    Раньше он смеялся над фильмами и книжками, где уцелевшие после атомной войны годами жили в темных бункерах и пещерах. Со скепсисом профессионала втолковывал поклонникам такого чтива: мол, даже если ракеты избирательно поразят все атомные электростанции (чего они не станут делать никогда), и на каждой АЭС случится штука под названием "meltdown", как в Чернобыле, - даже в таком случае у людей не будет причин сидеть под землей сотню лет. Потому что, все равно, кишка тонка у нас заразить радиоактивными изотопами всю земную поверхность (кобальтовая бомба не в счет). Будут зоны, где сотни будет держаться смертельный уровень радиации. Относительно компактные. И как правило, вдали от городов, потому что АЭС в городской черте не строят. Там никто и так не успеет укрыться. Но будут и участки относительно чистые - также в сельской местности. И именно туда и надо перебираться выжившим как можно скорее. А ютиться под землей больше недели попахивает абсурдом и фантастикой. Любят… любили авторы такой сюжет, будто медом намазан. У одного эти "дети подземелья" вообще перешли на самообеспечение, начав выращивать грибы и свиней на подкормке из собственных фекалий… Ну и умора.

    Так считал майор. А теперь судьба насмехалась над ним, подсунув в качестве спасения укрытие под землей. Да, в деревне в деревянных домах с печным отоплением было бы лучше по многим статьям. Но как туда переберешься? Еду перевозить на чем? И скважину такую где еще найдешь? Да и опасностей наверху было до хрена.

    Так или иначе, им повезло. Упрятанное глубоко под землю убежище не могло промерзнуть. Как там остальные, Сергей Борисович старался не думать. О сотне миллионов своих сограждан, которым некуда спрятаться, которых никто не накормит и не защитит. А когда такая мысль все же забредала в голову - надеялся, что они умрут быстро. Для их же блага.

    Демьянов знал, что выжить в ледяном аду обычной семье невозможно. Разве что прошедшие спецподготовку, спаянные коллективы. А средний гражданин не выживет, даже если он родной брат Робинзона Крузо. Хотя какой дурак будет выживать один или семейным кружком? Человек существо стадное, и перед лицом катастрофы люди наверняка сбились в группы разной величины. Соседи. Коллеги. Родственники. Сослуживцы. Сокамерники, ха-ха. Это уже лучше, но не спасет, кроме двух последних случаев. А если все они бестолковые обыватели, каких восемьдесят процентов, то дело гиблое. Которые не служили в армии, а "работали" в офисе, отправляя факсы из одной шарашки в другую. Такие погибнут даже с полной кладовкой тушенки. Толку-то от объединения - только немного муки продлить.

    Слишком многое против них. На первом месте, конечно, климат, на втором - человеческий фактор, и только на третьем - поражающие факторы ядерного оружия.

    С последними, слава богу, теперь гораздо меньше проблем. На всей территории области ядерная опасность почти миновала. Облака уносило прочь: судя по розе ветров, от Н-ска они успели уйти далеко на юг и рассеяться где-то над Алтаем и Казахстаном.

    В целом Западной Сибири повезло. Дувший почти беспрерывно северный ветер и огромные расстояния между городами благоволили уцелевшим. С запада заразы можно было не опасаться - все большие города Урала и европейской части страны находились далеко. Новосибирской области посчастливилось не иметь на своей территории почти никаких первоочередных целей. Единственная часть РВСН после памятной "реформы" Стрельцова стала учебной, и враги это не могли не знать. Поэтому явно ограничились парой "Фастхоуков" (или старых "Томагавков") по корпусам. Даже потом, когда Штаты применили все, что у них было, они не видели смысла выжигать эти просторы дотла. По сравнению с соседним Кузбассом плотность населения тут была куда ниже. Швырнули по паре 10-100 килотонных по главным промышленным центрам, и будь здоров.

    Итак, о радиации не стоило беспокоиться: уровень заражения стабильно падал. Похоже, во время обмена ударами большинство АЭС не пострадали, а супостаты чаще применяли бомбы для воздушных взрывов. Так от них дряни на порядок меньше, а радиус поражения, наоборот, выше, потому что не мешает кривизна земной поверхности. Люди мрут, инфраструктура и ценные объекты экономики рушатся, так что пользы от "зачищенной" страны будет немного. Зато есть гарантия, что на родном берегу радиоактивный дождик не выпадет.

    Скоро можно будет прогуляться и по лунному ландшафту эпицентра, если у кого-нибудь возникнет желание. И если погодка не подкачает.

    Демьянов представил, как выглядела бы метеосводка последнего синоптика на Земле. "Устойчивая облачность, ветер северо-западный 15-19 м/с, до 50 м/с в порывах) температура воздуха днем - 36-41 С., ночью - 43-48 С".

    Он никогда не верил предсказателям погоды. Майору вспомнился барометр, который неизвестный чудак притащил на поверхностный наблюдательный пост. Кто-то из не в меру начитанных бойцов высказал дельную мыслю: мол, отслеживание динамики атмосферного давления поможет лучше планировать вылазки и предугадывать приближение ураганов.

    Затея провалилась - никакой системы в поведении ветров не обнаружилось. Они приходили тогда, когда их меньше всего ждали, принося массу проблем.

    Но барометр какое-то время еще висел. И если бы Демьянов не был так занят текущими вопросами, он бы заметил, что стрелка на нем почти всегда смещена влево по отношению к нормальным 650 миллиметрам ртутного столба. Среднее давление упало почти на семьдесят. Если бы он знал, то не спрашивал бы себя, почему в последние дни ему так тяжело дышать. Майор списывал это на гипертонию и ишемическую болезнь сердца, но был прав только наполовину.

    На самом деле страдал не он один.

    Земля потеряла почти десятую часть кислорода, поглощенного в процессах горения и гниения. Над всей Евразией кружились гигантские циклоны - их движение напоминало катание бильярдных шаров после удара кием. Такие же области пониженного давления, хотя и меньшим числом, клубились над Северной Америкой. Они то собирались в стаи, то отталкивались друг от друга, из космоса напоминая гигантские воронки. Эти пылесосы Всевышнего захватывали молекулы воздуха и перекачивали их на такую высоту, где действие на них земного притяжения ослабевало, и они рассеивались в безвоздушном пространстве. В первые сутки, в дни Великого Пожара, они вытягивали из атмосферы кислород миллиардами кубометров в секунду. Потеря была невосполнимой, потому что от царства растений остались одни воспоминания. К сороковому дню продолжали фотосинтез только океанские водоросли.

    Высокогорные деревни и города вроде Мехико и швейцарского Давоса вымерли не от радиации или холода. Жизнь покинула их, потому что на высоте больше километра над уровнем моря стало невозможно дышать.

    Но рука об руку с этим процессом шел и другой. Вместе с падением давления резко росла влажность. Над океанами бушевали ураганы, сравнимые с бурями на Венере, втягивая в себя миллиарды литров воды и перенося их сотни, а то и тысячи километров. Влага конденсировалась над стремительно остывающей сушей и выпадала сначала в виде ливней, а потом в виде обильных снегопадов: не "миллиметры" осадков, а метры. Колесный транспорт в средних широтах стал бесполезен. Под многотонной тяжестью обваливались крыши, там, где некому было сбрасывать с них снег - брошенные строения в городах и поселках быстро становились непригодными для жилья.

    Ядерная зима невозможна. Там считали математики и климатологи.

    Даже сгоревших городов и лесов площадью в миллион квадратных километров будет недостаточно, чтоб дать такое количество пепла, говорили они. А ведь образовавшаяся сажа должна еще попасть в стратосферу, где нет конвекции и дождей, которые быстро ее вымывают - останься она внизу, и атмосфера очистится от нее за неделю. Попасть в верхние слои она может лишь за счет эффекта огненного торнадо, который образуется только при пожарах в городах, да и то не во всех. Современные городские районы, например советские эпохи Хрущева и Брежнева, спланированы так, чтоб огненного шторма не возникало. А при лесном пожаре и вовсе выделяется очень мало сажи, и не все ее частицы настолько мелкодисперсны, чтоб висеть в тропосфере и оказывать влияние на затемнение Земли.

    "Ядерная зима" возможна только при одном маловероятном сценарии. Взрыве термоядерных бомб в каменноугольных пластах. Направляя десятимегатонные??[Author ID0: at Mon Apr 27 16:25:00 2009 ], на далекий Кузбасс, обитатели подземелий Колорадо это знали. Но кто бы мог подумать, что процесс вызовет цепную реакцию и выход пыли будет равен не сотням миллионов тонн, а миллиардам?..

    Атомные грибы вздувались только в Северном полушарии, но последствия вскоре ощутила на себе вся планета. Между двумя половинками земной сферы шел непрерывный обмен воздушными массами, поэтому страны, на территории которых не упало ни одной бомбы, тоже получили свою долю - не радиоактивных осадков, так пепла с сажей.

    Небо там стало не черным, а серым, но и этого оказалось достаточно. Теплолюбивая флора и фауна экваториальной и тропической зон погибла даже раньше, чем в умеренных широтах. В середине сентября коса прошлась по биосфере планеты, первыми отправляя за динозаврами растения юга, затем животных, и почти сразу же - популяцию людей. Особенно тех, кто жил натуральным хозяйством, не имея ни запасов пищи, ни утепленных жилищ, не говоря уж о зимней одежде.

    Обитатели развитых стран юга, вроде Австралии, Южно-Африканской Республики и Бразилии могли бы продержаться дольше, с их холодильниками и забитыми едой супермаркетами. Но и у них была Ахиллесова пята - в этих странах не знали, что такое настоящая война, и не было ничего похожего на систему гражданской обороны. Катаклизм застал их врасплох, свалившись на голову вместе с первым снегом.

    Но не только взбесившийся климат сокращал численность человеческой расы. В темноте люди и народы сводили старые счеты, платя кровью за недавние и древние обиды. Август 2019 года был месяцем, когда мир сотряс не один ядерный конфликт, а четыре. Даже если б не было зимы, один обмен ударами между США и РФ сместил баланс сил настолько, что стал катализатором для трех крупных и множества малых войн. Война на Земле превратились в систему с положительной обратной связью, которая распространялась как пожар и могла закончиться, лишь исчерпав топливо: оружие или людей.

    Как только стало ясно, что прежний миропорядок рухнул, ракетный удар Лиги Арабских государств обрушился на Израиль, спровоцированный слухами о том, что Тель-Авив планирует нанести по их столицам превентивные ядерные удары… Которые, возможно, слухами не были.

    Дешевые и допотопные, баллистические ракеты арабских стран были ничем иным, как начиненными взрывчаткой консервными банками с примитивной инерционной системой наведения. Шестая часть из них и вовсе взрывалась в воздухе, падая на землю дождем горящих обломков. Почти все остальные сбивались комплексами "Пэтриот". Сбивались до тех пор, пока не кончились противоракеты. Затем качество было побеждено количеством, и на каждый квадратный километр Земли Обетованной упало по паре "птичек", некоторые из которых были начинены быстроразлагающимися химическими агентами. Одновременно авиация Иордании, Сирии, Ливана и Египта устроила самоубийственный рейд на ракетные базы Израиля в пустыне Негев с одной целью - уничтожить хотя бы часть готовящихся к запуску "Иерихонов".

    Следом двинулась бронетехника и пехота, поддержанная добровольцами из всех стран Лиги. Они долго готовились к этому дню, накапливая оружие и ярость для реванша.

    За войсками шли колоннами и ехали на личном транспорте "мирные люди" - народные мстители, проще говоря, мародеры с сумками для добычи. К ним присоединялись и жители Палестины от мала до велика.

    Новая война Судного Дня была скоротечной, и в этот раз детей Сиона не спасло ни техническое превосходство, ни то, что за оружие взялись все, кто мог его поднять. Без американских друзей за спиной они могли только продать жизни подороже, захватив с собой побольше врагов. Но на место каждого убитого араба становилось десять, и совсем скоро, щедро удобрив трупами песок, захватчики прорвались через заслоны и устроили среди библейских долин ветхозаветную бойню. За собой они оставляли города и поселки, где не оставалось даже кошек и собак. Только смрадный дым поднимался к небу, как из трубы гигантского крематория.

    5 сентября еврейское государство перестало существовать - на этот раз навсегда. Но из двухсот сорока его ракет средней дальности марки "Иерихон-4" почти сто пятьдесят успели взлететь, превратив в пыль половину крупных городов стран ислама. Черный метеоритный куб Каабы превратился в пыль вместе с древними памятниками Александрии и Каира.

    Победителям некуда стало возвращаться. А, потеряв общего врага, они мигом лишились подобия единства. Почти сразу вспыхнул раздрай, закончившийся резней и взрывами "грязных бомб" в уцелевших Эр-Рияде и Абу-даби.

    Днем раньше войска Северной Кореи хлынули в Южную, сметая все на своем пути. В первом же боестолкновении вскрылось преимущество социалистического уклада над капиталистическим: северяне не умели делать телевизоры и автомобили на экспорт, зато не разучились держать автоматы.

    Еще вечером первого дня, опомнившись от потрясения, Индия и Пакистан подписали договор о ненападении, имея перед глазами красноречивый пример. Но усилия Дели и Исламабада пошли прахом, когда отбившиеся от рук военные с обеих сторон начали промышлять грабежами по ту сторону рубежей.

    Как и в других местах, противостояние развивалось по нарастающей. 28 августа страны обменялись серией ядерных ударов, стараясь опередить друг дружку и получить стратегическое преимущество. Это бледное подобие катастрофы 23-го числа если считать мощность бомб, из-за скученности населения и неразвитости системы ГО унесло не меньше жизней. Вслед за этим армии двух государств оказались втянуты в вялые позиционные бои на всем протяжении границы, которые стихли через неделю, когда оба правительства пали под натиском обезумевших от голода толп.

    Не лучше обстояли дела и у государства, заварившего эту кашу. То, что уцелели врытые в скальную толщу Аппалачей и Кордильер бункеры, а с ними и высшее руководство страны, едва ли улучшало ситуацию. А может, по закону Мерфи, даже ухудшало ее, ведь лихорадочные попытки власть имущих уцелеть могли только снизить шансы обычных людей на выживание.

    Части национальной гвардии и силы FEMA, которым предоставили самые широкие полномочия вплоть до расстрела инсургентов на месте, не справлялись с охватившим все пятьдесят штатов хаосом. Немудрено, если вспомнить, как долго они не могли справиться с последствиями урагана всего в одном. Теперь "Катрина" была на большей части территории США. На улицах уцелевших мегаполисов царила Варфоломеевская ночь, где расовые банды резались за добычу из разоренных супермаркетов и соревновались в охоте на "белых свиней".

    Русские знали куда бить. Вдесятеро меньшим мегатоннажем они нанесли больший ущерб. Сыграла свою роль и география: раскиданные по необъятным просторам города и веси РФ были менее уязвимы, чем многоэтажная городская Америка, втиснутая в узкие пятачки дорогой земли у побережий. При атаке на мегалополисы эффективность поражения "биологических целей" растет не в разы, а на порядки. А уж если те находятся в зоне минутного добегания приливной волны… тогда каждый мертвец обойдется почти даром.

    Падали, как подрубленные, небоскребы, а вместе с ними рушилась "американская мечта" - мечта эгоистов всего мира, променявших могилы предков на жирный гамбургер. Сколько их там было - сто миллионов? Двести? Вряд ли кто-нибудь подсчитает.

    Сохранившие боеспособность и управляемость части сухопутных сил стягивались в менее пострадавшие районы Среднего Запада. Но и там они не должны были задержаться надолго.

    После того как закончится уборочная, и погрузят в трейлеры и вагоны продукты, войска перебросят на западное побережье, где в уцелевших портах их уже будут ждать транспорты.

    Собранная по лагерям беженцев группа ученых не зря ела пайковый хлеб с ореховым маслом. Теперь за него они работали лучше, чем когда-то за стотысячные оклады с бонусами к рождеству. Им удалось на конкретных данных смоделировать развитие "ядерной зимы" на ближайшие пять лет, и результат анализа был приговором для всего континента от Аляски до Калифорнии. Вместе с ним обречены были уцелевшие триста миллионов. Расчет показал, что через год в живых останется только каждый двадцатый. Спасать их не было ни возможности, ни смысла.

    Все внимание Центра занимал островной штат, в документах получивший кодовое название "Новая Формоза". Даже с учетом вывезенных продуктов он не прокормил бы больше ста тысяч пришлых, которых уже отобрали и начали вывозить. К счастью военный и торговый флот уцелели почти полностью, и, несмотря на волну дезертирства, для невиданного переселения удалось собрать почти полтысячи кораблей.

    Впрочем, те капитаны, которые послали верховное командование куда подальше, далеко не уплыли - крылатых ракет было предостаточно, да и самолеты еще летали, а у пилотов палубных бомбардировщиков было больше причин подчиняться Центру, ведь они не могли сесть, где им вздумается.

    Первым делом флот обеспечил эвакуацию сорока тысяч солдат и офицеров US Army из заокеанских баз в Западной Европе и АТР. Тем, кого служба занесла в Центральную Азию, повезло меньше. В Афганистане деморализованный контингент бросили на радость моджахедам и талибам, которые на время резни даже забыли былые распри.

    Воздушный коридор оказался бы слишком дорогим удовольствием.

    Но и тех, кому достался билет, возвращали не за здорово живешь. И не для того, чтоб разгребать пепел NY или LA. Они были нужны для обеспечения операции "Ковчег", которая уже шла полным ходом. С ней бывшие гегемоны связывали шансы на сохранение хотя бы части своей силы.

    Базы за морями для этого не требовались. Мир коллапсировал, сжимался, и контролировать территорию больше округа, графства становилось проблематично. Там, куда мир катился, не останется ни глобальных сверхдержав, ни международных отношений. Только "острова" цивилизации в океане дикости в лучшем случае, а в худшем - островки жизни в море опустошения.

    Когда ушли американцы, ни одна страна не испытала и доли того, что почувствовала Япония. 25-го августа все, от министров до гейш из чайных домиков Киото говорили о том, что проклятые бака-гайдзины смылись, бросив верных союзников в пасть дракону. Прошлой ночью базы на Хоккайдо и Окинаве обезлюдели - военный персонал в спешном порядке погрузился в "Геркулесы" и морские суда, причем не только под своим флагом. В обстановке неразберихи было не до дипломатических расшаркиваний с бывшими друзьями. Реквизировали, все, что попало под руку от круизных лайнеров до сейнеров, ловивших крабов в Охотском море, и отбыли, бросив все нетранспортабельное имущество.

    Теперь они остались одни. Но у страны Восходящего солнца было чем защитить себя. Больше полувека она руководствовалась в своей политике обязательством "не производить, не приобретать и не иметь на своей территории ядерного оружия". Однако мир менялся стремительно, становясь все менее предсказуемым. И в конце первого десятилетия миллениума обстоятельства заставили Японию отказаться от этого донкихотского принципа.

    На кону стояло выживание нации. В регионе было неспокойно: Северная Корея все чаще огрызалась, наконец-то легализовав свою атомную бомбу. Да и с Южной не все было гладко - многовековые обиды и нерешенный спор из-за острова Такэсима давали о себе знать.

    Но единственной реальной угрозой был, как понятно, Китай. Этот исполин не бряцал оружием, это ему было не нужно. Он представлял опасность самим фактом своего существования: пятимиллионной армией мирного времени (резерв был сравним с населением средней европейской страны), вторым после США военным бюджетом, стремительно растущим флотом, в котором наращивалась подводная составляющая. Здесь уже пахло претензиями на роль мировой, а не региональной сверхдержавы. Уверенно выступал он и на экономическом поле, все больше перетягивая на себя деловые интересы США в регионе. Он был опасен даже в спокойное время, чего уж говорить об эпохе Мокусироку Хэн. (Конец Света, яп.)

    Угроза назрела давно, но только в начале десятых годов министерству обороны удалось преодолеть мощное антивоенное лобби, заткнув рты прекраснодушным дурачкам. Дело было за малым.

    Никой "комплекс вины" не мог помешать второй по технологическому развитию стране мира обзавестись собственным ядерным оружием. Третий по величине пользователь атомной энергии в мире с запасами отделенного плутония, достаточными для изготовления 2000 боеголовок - вдвое больше, чем у Китая - за пять лет сумел создать и довести до совершенства собственную бомбу, пройдя путь, на который другим странам понадобилось лет по тридцать.

    Наработать столько они не успели, но три сотни чистых, современных термоядерных боеприпасов мощностью от 10 до 100 килотонн было собрано. Параллельно, даже с некоторым опережением, разрабатывались средства доставки - баллистические ракеты средней дальности типов Аматерасу-1 и 2 с дальностью поражения до 2800 км. и до 5200 км.

    Их было немного, но они были надежны, как и все, что делалось в стране Восходящего Солнца. От них не требовалось многого - мощным ПРО вероятный противник обзавестись не успел, а расстояние до целей, городов прибрежной зоны, было смешное - всего 500-1500 километров.

    За один день 27-го августа, опираясь на мощную "пятую колонну", силы Народной Освободительной Армии Китая практически без боя "освободили" Тайвань, вернув его в лоно метрополии.

    Генштаб армии Японии не стал ждать, когда десантные катера НОАК появятся у родных берегов. Перед многократно сильнейшим врагом смысл имела только тактика опережающего удара.

    Противник тем временем медлил. Для китайских генералов операция "Цунами" осложнялась тем, что должна была быть проведена максимально бережно. Мощность оружия следовало соизмерять с допустимым ущербом. Смыть потомков самураев в океан было несложно, для этого хватило бы и десятой доли ядерного потенциала Поднебесной. Но высокотехнологичные сборочные линии и лаборатории, сухие доки и верфи, где можно строить авианосцы, нужны были целыми и невредимыми. Как, в идеале, и мозги японских инженеров с учеными. Те вряд ли отказались бы работать на новых хозяев за карточки на рыбу и рис.

    Другая сторона таких ограничителей не имела. На восьмой день данные спутниковой разведки подтвердили, что на материке началось рассредоточение населения крупных городов. Япония нанесла превентивный удар.

    Эвакуация не была проведена полностью, да этого китайцы и не пытались сделать. Численность горожан в новой эпохе и так нужно было ввести в жесткие рамки. Ценные кадры и оборудование давно были вывезены и укрыты, в мегаполисах остались только лишние рты, обреченное на убой стадо. Разменять четыреста миллионов чернорабочих на второй в мире промышленный потенциал - на это руководство единственной оставшейся сверхдержавы было готово. Тем более эти бывшие кули производили ширпотреб для Запада, а Запада больше не было.

    И снова к небесам поднялись столбы пламени. Этот день переплюнул по числу душ, покинувших бренную землю, даже 23-е августа. Янцзы и Хуанхэ на сутки прекратили течь, запруженные обломками и мертвой биомассой. Взрывы плотин довершили дело. В мутной радиоактивной воде покачивались трупы людей и животных, медленно пробивая себе дорогу к океану.

    Ответный удар был щадящим: ядерное оружие только тактического класса, химическое - только по позициям японских войск. Всего через час на острова градом посыпались китайские парашютисты, отвоевывая плацдармы для сметающей все волны морского десанта.

    Предполагалось закончить операцию за пять дней. В реальности понадобилось двадцать. Вторжение пробудило в сынах богини Аматерасу забытый воинский дух, а пропитанная культом смерти культура не дала ему исчезнуть даже после четырех поколений сытой жизни. И вчерашний менеджер, любитель аниме про школьниц в коротких платьицах, за год до войны окончивший курсы резервистов, повязывал на лоб повязку камикадзе. 35-миллионный Большой Токио, крупнейший город мира, стал крепостью, где из каждого окна вели огонь фанатики с мужеством обреченных.

    Даже когда он уступил облакам нервно-паралитических газов, одиночки продолжали отстреливаться, сберегая последний патрон для себя, если не было гранат. Они не могли победить, но сумели выиграть время, и половина индустриальных гигантов столицы аккуратно сложились под действием направленных взрывов. Подорванные небоскребы Нагасаки и Осаки рушились как башни Всемирного Торгового Центра, а Хиросима во второй раз исчезла в пламени ядерной бомбы, на этот раз приведенной в действие защитниками. Несколько зарядов были взорваны в районе тектонического разлома на дне Японского моря, вызвав чудовищные цунами и серию шести-семибалльных землетрясений по всему архипелагу.

    Теперь во всем регионе осталась одна сила, но и для нее победа вышла почти пирровой - добычи оказалось меньше в разы, и она едва ли оправдывала собственные потери.

    Но настоящая катастрофа случилась через неделю после подавления последнего очага сопротивления, когда диверсант-смертник сбил из ПЗРК авиалайнер с высшим руководством Коммунистической Партии Китая. Возможно, он не был японцем. Возможно, так сводили счеты представители номенклатурной элиты.

    После этого в последней сверхдержаве все пошло вразнос. Собранная на скорую руку Чрезвычайная Комиссия не долго удерживала ситуацию под контролем; генералы тянули в одну сторону, чиновники в другую. В конце концов, она распалась в кровавой сваре за остатки рычагов управления, кульминацией которой стал военный переворот 14 сентября с полным устранением гражданской администрации.

    На тридцать пятый день новое правительство Китая укрепилось в малонаселенных землях Внутренней Монголии, отрезав территорию от остальной страны стеной минных заграждений, колючей проволоки и пулеметных гнезд. За ее пределами в нескольких анклавах вокруг уцелевших АЭС концентрировалось продовольствие, войска и лучшие кадры. "Ненужные" семьсот миллионов, из которых половина умирала от лучевой болезни и ожогов, а вторая от голода, были частью предоставлены сами себе, частью согнаны в трудовые армии, где средняя продолжительность жизни человека равнялась неделе.

    Попытки прорыва периметра подавляла авиация и артиллерия, благо авиабомб и фугасных снарядов пока оставалось достаточно. Для снижения "демографического давления" несколько городов центральных и северных областей подверглись ядерной бомбардировке своими силами. Самая крупная в мире армия еще подчинялась приказам.

    Но хотя из всех держав мира Поднебесная пока тверже всего стояла на ногах, и ее падение было вопросом времени.

    На другом конце мира схватилась в войне всех против всех половина государства Южной Америки - бедные против богатых, голодные против сытых. Фронт расколол даже отдельные страны и города, и даже общая культура и язык не могли помирить вцепившихся друг другу в глотки горячих латиноамериканцев.

    Нечто похожее происходило и в колыбели цивилизации - Месопотамии, в Малой Азии, на всем большой Ближнем Востоке и в Азии Средней. Все это огромное пространство превратилось в бурлящий котел, где десятки народов азартно резали и грабили своих соседей: турки и курды, афганцы и таджики, арабы и иранцы, сунниты и шииты… Вера и кровь перемешались и потеряли значение перед лицом надвигающихся с севера черных туч, несущих с собой голод и смерть.

    Но даже эти события бледнели рядом с тем, что творилось в Экваториальной Африке, где и раньше жизнь была не сахар. Теперь джунгли и саванны, захваченные дыханием зимы, превратились для ни разу не видевших снега людей в ледяной ад. Тонкая пленка цивилизованности слетела с них моментально. Не повезло потомкам голландских буров в ЮАР - их соседи, коренные африканцы, нашли мясо белого человека приятным на вкус. Им скачок в прошлое дался легче всего.

    По всей Земле фанатики всех религий и культов глаголили о наступлении апокалипсиса, как бы он в их традиции не звался. Они были правы, черт возьми.

    И все же многие опомнились. Уцелевшие - от бывшего миллионера (деньги стали прахом и вдали от войны) до пролетария, пусть и с белым воротничком, даже поджигатели войны в своих норах - все успели отрезветь от кошмара. Им казалось, что хуже быть не может. Сотни тысяч квадратных километров суши превратились в обугленную рану, сочащуюся радиоактивным гноем. Сотни миллионов тел лежали под снегом в США, Канаде и Западной Европе, где вдобавок полыхала эпидемия выпущенной на свободу сибирской язвы. Если бы не вынужденное прекращение авиаперевозок она бы уже скосила все народы Старого Света как траву. Количество погибших от холода и голода подсчету не поддавалось. Их могло быть и вдвое, и втрое больше, чем жертв оружия массового поражения.

    Не меньше половины населения потеряла Россия. Огромные пространства спасли часть людей от бомб, но именно здесь было выброшено в небо больше всего пепла, и первой наступила Зима. Хотя русских особо никто не жалел.

    Оставалась страны, вроде островных государств Микронезии и Меланезии, где на сороковой день от последствий войны не погиб ни один человек Окруженные со всех сторон океаном, эти клочки суши остывали медленно; к тому же вокруг было полно промысловой рыбы. До них, расположенных в Южном полушарии, не скоро доберутся тучи пыли и ледяные течения. Но и эти райские уголки никуда не денутся, хотя бы потому, что привыкли полагаться на импорт, а крохотная островная экосистема оскудеет быстро. И раньше, чем течения, туда могут добраться пираты из бывших военных моряков исчезнувших держав.

    Больше шансов уцелеть как государство имела маленькая Финляндия, накопившая в "тучные" годы десятилетний запас продуктов, с природным топливом в виде лесов под боком и давними традициями выживания при зимних температурах. Имела бы, не находись вокруг много желающих заставить ее поделиться.

    Никто не придумал, что делать с "ядерной зимой", а небеса уже готовили человечеству новый сюрприз. В ионосфере, еще выше пепельной завесы, вызревало явление не менее страшное, чем зима.

    Мало кто знал точно, что запустило этот часовой механизм. Астрономы - многие из них уцелели, ведь обсерватории редко строят в крупных городах, где "световое загрязнение" мешает наблюдать небо - считали, что переполюсовку вызвал солнечный ветер от недавней гипервспышки. Выдвигалась даже теория об их цикличности. Но большинство людей таких тонкостей не знало и думало, что лавину геокосмической катастрофы вызвал брошенный человеком ядерный "камешек", костеря на чем свет стоит американцев, да и русских тоже.

    Хотя разницы уже не было - сработал закон перехода количество в качества, и параллельный катаклизм начался. Процесс, который плавно тек на протяжении письменной истории человечества, стал стремительно набирать обороты. Жизнь на планете Земля была их свидетелем не меньше сотни раз. И каждый раз некоторые из населявших ее видов уходила, оставляя о себе на память только окаменевшие костяки.

    Мир не успел испугаться, а беда была тут как тут. Да и мира как целого больше не было, и каждый его клочок был с ней один на один. К сороковому дню связь между континентами, которые не подверглись ядерной атаке, прервалась окончательно. Мало кто понял, что электромагнитный импульс, да и война в целом, тут ни при чем. Одновременно на всей планете начался небывалый всплеск раковых заболеваний, появлявшихся у совершенно здоровых людей. Те, кто долго находились под открытым небом, стали обнаруживать на коже странные ожоги. К сороковому дню для этого достаточно было покинуть помещение на полчаса.

    Это происходило и там, где радиоактивных осадков не могло быть в помине. Повсюду от Северного Полюса до Южного, каждый из которых смещался на триста километров за день, вместе с ядерной зимой к людям пришла и другая смерть. Он была необъяснимой и потому еще более страшной.

    Вот и подкрался незаметно черед отметить четыре декады с момента их заселения в убежище. Сороковины. Отметить… Разве что фломастером в календаре - обвести черным кружком: вот сколько протянули, не сдохли. Достижение.

    Время шло, а Убежище, выстроенное когда-то для НИИ Нанотехнологии (который лишили бюджетных ассигнований и тихо прикрыли, сдав здание под мебельный магазин до сдачи защитного сооружения в эксплуатацию), где пять тысяч совершенно посторонних человек нашли спасение сначала от ядерной, а затем от климатической катастрофы, оставалось все тем же.

    Медленно проедался запас продуктов, реквизированных со склада ИЧП "Мухамедзянов". Так же собирались раз в день совещания в пункте управления, хотя после свертывания поисково-спасательной операции они стали менее напряженными. Так же в урочное время выстраивались очереди возле пунктов раздачи продуктов и питьевой воды. Правда, норма последней была чуть урезана, и суп самому уже было не сварить, да и чаю не выпить. Но с этим свыклись, а одиночные трапезы давно сменились коллективными.



    Сергей Борисович Демьянов, майор в отставке, по-прежнему был фактическим начальником убежища и нес всю ответственность на своих плечах. Бывшему генералу МЧС Прохорову, за которым закрепилась должность (или титул?) коменданта осталось только подписывание бумажек. Да тот и не жаловался. Организатором он был никаким, а за эти полтора месяца пропил и те последние мозги, которые имел. Поэтому его вполне устраивали вечера в подземном "кабинете" в компании с бутылкой. Его терпели, так как он представлял собой осколок государственной системы, а значит, мог пригодиться, если эта система еще жива и разыщет их. Хотя в это верилось все меньше, поэтому полезность генерала была под вопросом.

    Все было по-прежнему. Немного изменились только люди, их отношение к происходящему. То, что вначале казалось катастрофой, стало рутиной. Человек - упрямая скотина, и даже здесь сумел убедить себя, что все нормально. Вот и они стерпелись, хоть вначале и считали, что после таких событий их жизнь никогда не войдет в колею. Но поди ж ты… Про панику и истерику давно забыли. Когда жизнь действительно схватит за жабры, не будешь рвать на жопе волосы и посыпать пеплом плешь. На это у организма не останется энергии.

    А положение их было "привычно критическим". Демьянов вспомнил, как дней пять назад на собрании бывший инженер водоканала, а ныне зам по водоснабжению с кислой миной доложил, что без капремонта скважина протянет от силы четыре месяца при самом шикарном стечении обстоятельств. Мол, какие-то уроды хорошо погрели руки при строительстве убежища, поставив на него водозаборное оборудование, наполовину выработавшее свой ресурс. И неизвестно, какой из узлов откажет раньше: насос или аппарат обеззараживания и фильтрации. А если любой из них накроется, своими силами поломку не исправить. Естественно, четыре месяца - это условный срок. Случиться это могло хоть завтра.

    В ответ на закономерный вопрос коменданта: "Как быть в таком случае?", который был адресован ему и который майор прочел в глазах каждого, Демьянов выдал дежурное: когда припрет, они стройными колоннами отправятся на постоянное проживание в деревню N.

    Уточнять детали он не стал. Кто их там ждет? Как они перевезут людей, продукты, где будут брать банальный уголь с дровами для печного отопления? Где брать воду, как очищать ее? - слава богу, никто не стал выпытывать. Наверно, каждый понимал, что ответа нет ни у кого.

    Майор был спокоен как скала. Се ля ви. Четыре месяца, значит, четыре. Для него этот срок казался таким же невообразимым, как миллион лет.

    Эти дни выдались бедными на события. И слава богу, думал Демьянов - хороших новостей ждать было неоткуда. Происшествий было мало, и ни одно из них не выходило за рамки все той же рутины. За последнюю неделю девять человек умерли естественной смертью, в том числе один от лучевой болезни. Трое родились. Ни плохое питание матерей, ни врачи, привыкшие философски относиться к смерти, не смогли им помешать.

    Когда все начиналось, Сергей Борисович не думал, что проблема нежелательных беременностей принесет много хлопот, учитывая совокупный эффект облучения, дефицита витамина Д, гиподинамии и плохого питания. Но две трети укрываемых находились на пике репродуктивного возраста, причем гораздо больше, чем сохранившихся семей, было пар, стихийно образовавшихся после заселения. Вряд ли людей стоило в этом обвинять.

    Не желая полагаться на хитрый механизм регуляции численности, который якобы "отключает" инстинкт размножения в неподходящих обстоятельствах, Сергей Борисович предпринял меры. В ближайшем будущем этот инстинкт понадобится им, чтоб сохраниться как вид, и на него нельзя будет накладывать ограничения (про аборты придется забыть навсегда). Но пока было не время. Не хватало еще превратить Убежище в огромный роддом, думал он тогда, и вместе с перевязочными материалами заказал группам снабжения добыть большую партию изделий N2, а заодно и прочих контрацептивов.

    Спрос на них был, но очередей не выстраивалось. Не раздавать же их в принудительном порядке? Про поголовную лапароскопию или установку спиралей в их антисанитарных условиях было смешно говорить. Если же многие обходились без них, в ближайший месяц следовало ждать наплыва забеременевших в медпункт. Оставалось полагаться только на этот гипотетический механизм.

    Хотя времени для досуга у них стало много. Чтоб растянуть на подольше запас солярки, все реже включался генератор, и все чаще объявлялся "темный час", когда коридоры убежища погружались в полный мрак, и никто не рисковал выходить из комнаты даже в туалет напротив. Без надобности старались не включать даже электроприборы на батарейках. Последние тоже были не бесконечными, а наверх только ради них мотаться никто не станет. Вылазок не было уже с неделю.

    Про калориферы и электрообогреватели нечего и говорить. Главную нагревательную установку включали четыре раз в сутки на полчаса, чтоб не дать замерзнуть воде в трубах. И, несмотря на толстый слой грунта над их головами и пять тысяч живых "обогревателей", в Убежище установилась температура около семи градусов тепла.

    Теперь они и спали в верхней одежде. Из девяти умерших четверо умерли от пневмонии. Оставалось только жалеть, что убежища не оснащались автономной системой водяного или парового отопления. Смонтировать котел самостоятельно они сумели бы, начни они это в первые же дни. Теперь, когда наверху от холода трескался металл, а руки без руковиц отмораживались за пять минут, об этом можно было забыть. К тому же котлу были бы нужны уголь или мазут. Много. Демьянов который раз по матушке вспоминал проектировщиков объекта, не веривших в "ядерную зиму".

    Так же самоотверженно трудилась бригада врачей в медпункте, в палате рядом с которым почти не осталось жертв радиации. Ее как главный фактор риска сменили болезни и травмы "мирного времени". Первое место среди них занимали простудные заболевания - сырой холод подземелья делал их частыми, а их течение - сложным. Случались и желудочно-кишечные инфекции: отфильтрованная вода была чище водопроводной, зато люди стали настолько неразборчивыми, что не брезговали есть и заведомо испорченные продукты, которые порой попадали в убежище вместе с несунами aka сталкерами. С последними справиться можно было только через массовые расстрелы, но Демьянов решил, что игра не стоит свеч.

    Дальше шли переохлаждения, переломы и, как ни странно, ожоги от самодельных обогревательных приборов. Так же случались с людьми и инфаркты, и инсульты, правда, сделать тут можно было немногое. Естественно, им было не до сложных процедур, вроде компьютерной томографии. По большей части им были доступны только методы, освоенные медициной еще в XIX веке.

    Отработанной процедурой стало спасение желающих уйти в мир иной, которые. К счастью, они редко делали все умело, поэтому в 90% случаев после промывания желудка и иных мер отправлялись на исправительно-реабилитационные работы, после которых не оставалось сил на нехорошие размышления.

    Если в первые дни горячее время было у хирургов, то теперь настал завал у терапии.

    К счастью, лекарств было достаточно, вдобавок, чтоб хоть немного компенсировать бедный стол, в качестве профилактики всем укрываемым раздавали поливитаминные комплексы.

    И, конечно, бичом жителей подземного "города" стал туберкулез, грозивший превратить Убежище в чумной барак. Двести человек с открытой формой уже были изолированы в отдельной секции.

    Был даже один случай заболевания бешенством после крысиного укуса, после которого у них наконец-то дошли руки до дератизации. Разложили отравленные приманки, и устроили гадам тотальный родентицид.

    Серьезных нарушений порядка отмечено не было. Говорили, правда, что то тут, то там по мелочам подворовывают, но только друг у друга, а на общественный склад больше не зарились. Случись это раньше, Демьянов бы рвал и метал, но сейчас в нем что-то перегорело, и он относился к этому спокойно. Если ты такой раззява, что у тебя из-под носа крадут законную пайку, сам виноват. Поголодай денек, может, это тебя чему-нибудь научит.

    Самым серьезным происшествием была драка возле пункта раздачи продуктов. Но после того как зачинщика выкинули вон, таких эксцессов не возникало. Dura lex, sed lex.

    Вот вроде бы и все новости. Ах да, самое главное… Таинственные пришельцы на бронетехнике, которые так переполошили майора две недели назад, больше не появлялись.

    *****

    Он наткнулся на него случайно, во время хаотичных поисков в кабинете. Ведение документов было последним, о чем майор беспокоился в эти дни.

    Формально предполагалось, что он будет сопровождать каждое действие бумажкой - от приказов о назначении до ордеров на выдачу продовольствия и снаряжения. Но Сергей Борисович, конечно же, с первого дня понял, что в наступившем "сегодня" вчерашние атрибуты бюрократического порядка потеряли смысл. Каким будет "завтра", он мог лишь догадываться, но в нем тем более не будет место канцелярщине.

    Поэтому Донесение и было заброшено на самое дно сейфа. В суматохе первого-последнего дня его завалили другими, более важными документами. Схемами поверхности, маршрутами спасательных групп, журналами облучения…

    Демьянов машинально перелистывал их, видел фамилии людей, многих из которых уже не было в живых. Каждая из этих пластиковых папок была собранием некрологов.

    Под ними оказался зажат отпечатанный листок в мультифоре (в Убежище был компьютер и принтер, хотя его давно не включали за ненадобностью). Майор наморщил лоб, перечитывая эту филькину грамоту, которую он составил на четвертый день по настоянию коменданта. Тот, сердешный, вертелся тогда ужом на сковородке - боялся, что большое Начальство спросит с него за провал спасательной операции и миллионные жертвы. И чтоб прикрыться, повелел состряпать какую угодно отписку. Получилось вот что:

    РУКОВОДИТЕЛЮ РЕГИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРА

    ГО И ЧС ПО СИБИРСКОМУ ФЕДЕРАЛЬНОМУ ОКРУГУ

    Генерал-полковнику М.В. Иванову

    ДОНЕСЕНИЕ

    О ходе проведения аварийно-спасательных работ в очаге ядерного поражения

    N 01 26.09.19

    ЗПУ- Убежище N28 МУП "Автобаза N4", п. Академгородок

    1. С 13.00 до 14:30 23.09 противник нанес по г. Новосибирску ядерный удар, применив 3 боеприпаса приблизительной общей мощностью 350 Кт.

    2. По предв. данным общая площадь радиоактивного заражения составила 1025 кв. км с населением ок. 1600 тыс.чел., в том числе чрезвычайно опасного и опасного заражения - 454 кв. км с населением 950 тыс. человек. Полностью разрушен г. Новосибирск, получили сильные разрушения н.п. Кольцово, Толмачево, Академгородок и др. Расположенные в 10-километровой зоне вокруг г. Новосибирске объекты экономики подверглись сильным и средним разрушениям.

    Выведено из строя гидроузел Новосибирской ГЭС, возникла зона катастрофического затопления площадью 238 кв. км с населением 560 тыс.чел. Предполагаемые общие потери населения - 1040 тыс.чел., из них санитарные - не более 215 тыс.чел.

    Потеряна связь с пунктами управления города и области. Ввиду этого запасной ПУ развернут на базе защитного сооружения МУП "Автобаза N4", по адресу Университетский пр-т., 47 А

    3. Аварийно-спасательные работы в очагах поражения осуществляются с 17.00 24.08. В очаги поражения введено 0,43 тыс.чел. формирований ГО, 5 ед. инженерной и специальной техники, 0,126 тыс. чел. личного состава войск РВСН в./ч. N1217.

    Оказана медицинская помощь 1,3 тыс.чел. пораженных, госпитализировано 0,450 тыс.чел.; ликвидировано очагов пожаров общей площадью 24 кв. км; эвакуировано из очагов поражения 5,2 тыс.чел (из них 957 детей). Вследствие высокого уровня радиационного заражения, опасной пожарной обстановки и сплошных завалов эвакуация пострадавших в загородную зону представляется невозможной, в связи с этим принято решение временно разместить их в данном убежище. Ведутся работы по опознанию и захоронению тел погибших. Ввиду отсутствия на объекте НЗ, для обеспечения продовольствием временно реквизированы (под расписку) продукты со складов и торговых предприятий района.

    4. В настоящее время обстановка в убежище N28 остается напряженной. По прогнозам врачей, антисанитарные условия, последствия лучевой болезни, неудовлетворительное качество питьевой воды, отсутствие квалифицированного медобслуживания приведут в ближайшее время к высоким потерям как среди укрываемых (в первую очередь детей), так и среди формирований убежища. Сохраняется опасность радиационного заражения убежища вследствие выхода из строя системы фильтров артезианской скважины и ФВК, а также опасность возникновения эпидемической ситуации.

    В связи с этим,

    ПРОШУ в кратчайшие сроки оказать содействие в проведении эвакуации пострадавших в количестве 5260 чел. за пределы зоны опасного радиоактивного заражения, обеспечению их временным жильем, продуктами питания и предметами первой необходимости.

    Зам. главы управления по ГО и ЧС г. Новосибирска Прохоров З.П.

    Врем. комендант убежища N28

    Смешно и глупо. Само собой, оно так и не было отправлено. Кино такое было - "Письма мертвого человека", блин.

    И тут майору на глаза попался журнал. Он лежал под донесением, на самом дне в пыли. "Журнал убежища"…Книжица в красном переплете - тридцать страниц дешевой серой бумаги в клетку.

    Он вспомнил, что не вытаскивал его с тех пор, как сделал к нему обложку. Случилось это через полгода после того, как получил эту должность - в 2016 году. Демьянов сдул с него старую, еще довоенную пыль. И к собственному удивлению, почувствовал желание заполнить этот идиотский бюллетень, чтоб хоть чем-то занять свободное время. Его теперь даже у него образовалось до тошноты много.

    "Я не белый офицер и не гитлеровский генерал, чтоб мемуары сочинять, - словно оправдываясь, подумал Сергей Борисович, - И слезливым маразматиком еще не стал. Просто не помешает для порядка. Мало ли что с нами случится, а так будет хоть какой-то отчет".

    Вопросу, кому он собрался отчитываться, майор не позволил родиться. Какая разница? Налив себе кофе из термоса, он уселся поудобнее и принялся заполнять задним числом этот исторический документ. Благо, события этих сорока дней врезались в его память намертво.

    Пятнадцать минут спустя он отложил ручку, поправил очки, без которых полтора месяца назад обходился, и перечитал написанное. Удовлетворенно хмыкнув, майор захлопнул книгу и убрал обратно в стол

    Он будет заполнять ее каждый день, хоть по строчке. Еще один маленький ритуал-якорь, чтобы не потерять связь с реальностью и не "поплыть" в сторону окончательной шизы, которая уже ясно прослеживалась у товарища генерала. Если раньше тому мерещились "посетители" после второй (не рюмки, ясное дело), то теперь он видит их и на трезвую голову. То отдает им приказы, то, наоборот отчитывается и берет под козырек… А потом не помнит или не верит, что разговаривал со стенкой, злится как бешенный, если тронуть.

    Страшно. Не дай бог. Кстати, не пора ли старику на заслуженный отдых? Формальная власть тоже имеет значение, порукой тому римский папа и английская королева. Все это надо обмозговать.

    *****

    Убежище жило своей жизнью, отрезанное от остального мира. Или наоборот.

    А наверху все продолжало стынуть и коченеть. Страна уже не билась в агонии, а тихо умирала, впав в кому. Сентябрь сменился октябрем, еще более холодным и таким же темным.

    Чем больше проходило времени, тем больше Демьянов думал, как же им повезло. Как ни крути, а Убежище N28 представляло собой идеальное… убежище. Тьфу, иначе не скажешь.

    Раньше он смеялся над фильмами и книжками, где уцелевшие после атомной войны годами жили в темных бункерах и пещерах. Со скепсисом профессионала втолковывал поклонникам такого чтива: мол, даже если ракеты избирательно поразят все атомные электростанции (чего они не станут делать никогда), и на каждой АЭС случится штука под названием "meltdown", как в Чернобыле, - даже в таком случае у людей не будет причин сидеть под землей сотню лет. Потому что, все равно, кишка тонка у нас заразить радиоактивными изотопами всю земную поверхность (кобальтовая бомба не в счет). Будут зоны, где сотни будет держаться смертельный уровень радиации. Относительно компактные. И как правило, вдали от городов, потому что АЭС в городской черте не строят. Там никто и так не успеет укрыться. Но будут и участки относительно чистые - также в сельской местности. И именно туда и надо перебираться выжившим как можно скорее. А ютиться под землей больше недели попахивает абсурдом и фантастикой. Любят… любили авторы такой сюжет, будто медом намазан. У одного эти "дети подземелья" вообще перешли на самообеспечение, начав выращивать грибы и свиней на подкормке из собственных фекалий… Ну и умора.

    Так считал майор. А теперь судьба насмехалась над ним, подсунув в качестве спасения укрытие под землей. Да, в деревне в деревянных домах с печным отоплением было бы лучше по многим статьям. Но как туда переберешься? Еду перевозить на чем? И скважину такую где еще найдешь? Да и опасностей наверху было до хрена.

    Так или иначе, им повезло. Упрятанное глубоко под землю убежище не могло промерзнуть. Как там остальные, Сергей Борисович старался не думать. О сотне миллионов своих сограждан, которым некуда спрятаться, которых никто не накормит и не защитит. А когда такая мысль все же забредала в голову - надеялся, что они умрут быстро. Для их же блага.

    Демьянов знал, что выжить в ледяном аду обычной семье невозможно. Разве что прошедшие спецподготовку, спаянные коллективы. А средний гражданин не выживет, даже если он родной брат Робинзона Крузо. Хотя какой дурак будет выживать один или семейным кружком? Человек существо стадное, и перед лицом катастрофы люди наверняка сбились в группы разной величины. Соседи. Коллеги. Родственники. Сослуживцы. Сокамерники, ха-ха. Это уже лучше, но не спасет, кроме двух последних случаев. А если все они бестолковые обыватели, каких восемьдесят процентов, то дело гиблое. Которые не служили в армии, а "работали" в офисе, отправляя факсы из одной шарашки в другую. Такие погибнут даже с полной кладовкой тушенки. Толку-то от объединения - только немного муки продлить.

    Слишком многое против них. На первом месте, конечно, климат, на втором - человеческий фактор, и только на третьем - поражающие факторы ядерного оружия.

    С последними, слава богу, теперь гораздо меньше проблем. На всей территории области ядерная опасность почти миновала. Облака уносило прочь: судя по розе ветров, от Н-ска они успели уйти далеко на юг и рассеяться где-то над Алтаем и Казахстаном.

    В целом Западной Сибири повезло. Дувший почти беспрерывно северный ветер и огромные расстояния между городами благоволили уцелевшим. С запада заразы можно было не опасаться - все большие города Урала и европейской части страны находились далеко. Новосибирской области посчастливилось не иметь на своей территории почти никаких первоочередных целей. Единственная часть РВСН после памятной "реформы" Стрельцова стала учебной, и враги это не могли не знать. Поэтому явно ограничились парой "Фастхоуков" (или старых "Томагавков") по корпусам. Даже потом, когда Штаты применили все, что у них было, они не видели смысла выжигать эти просторы дотла. По сравнению с соседним Кузбассом плотность населения тут была куда ниже. Швырнули по паре 10-100 килотонных по главным промышленным центрам, и будь здоров.

    Итак, о радиации не стоило беспокоиться: уровень заражения стабильно падал. Похоже, во время обмена ударами большинство АЭС не пострадали, а супостаты чаще применяли бомбы для воздушных взрывов. Так от них дряни на порядок меньше, а радиус поражения, наоборот, выше, потому что не мешает кривизна земной поверхности. Люди мрут, инфраструктура и ценные объекты экономики рушатся, так что пользы от "зачищенной" страны будет немного. Зато есть гарантия, что на родном берегу радиоактивный дождик не выпадет.

    Скоро можно будет прогуляться и по лунному ландшафту эпицентра, если у кого-нибудь возникнет желание. И если погодка не подкачает.

    Демьянов представил, как выглядела бы метеосводка последнего синоптика на Земле. "Устойчивая облачность, ветер северо-западный 15-19 м/с, до 50 м/с в порывах) температура воздуха днем - 36-41 С., ночью - 43-48 С".

    Он никогда не верил предсказателям погоды. Майору вспомнился барометр, который неизвестный чудак притащил на поверхностный наблюдательный пост. Кто-то из не в меру начитанных бойцов высказал дельную мыслю: мол, отслеживание динамики атмосферного давления поможет лучше планировать вылазки и предугадывать приближение ураганов.

    Затея провалилась - никакой системы в поведении ветров не обнаружилось. Они приходили тогда, когда их меньше всего ждали, принося массу проблем.

    Но барометр какое-то время еще висел. И если бы Демьянов не был так занят текущими вопросами, он бы заметил, что стрелка на нем почти всегда смещена влево по отношению к нормальным 650 миллиметрам ртутного столба. Среднее давление упало почти на семьдесят. Если бы он знал, то не спрашивал бы себя, почему в последние дни ему так тяжело дышать. Майор списывал это на гипертонию и ишемическую болезнь сердца, но был прав только наполовину.

    На самом деле страдал не он один.

    Земля потеряла почти десятую часть кислорода, поглощенного в процессах горения и гниения. Над всей Евразией кружились гигантские циклоны - их движение напоминало катание бильярдных шаров после удара кием. Такие же области пониженного давления, хотя и меньшим числом, клубились над Северной Америкой. Они то собирались в стаи, то отталкивались друг от друга, из космоса напоминая гигантские воронки. Эти пылесосы Всевышнего захватывали молекулы воздуха и перекачивали их на такую высоту, где действие на них земного притяжения ослабевало, и они рассеивались в безвоздушном пространстве. В первые сутки, в дни Великого Пожара, они вытягивали из атмосферы кислород миллиардами кубометров в секунду. Потеря была невосполнимой, потому что от царства растений остались одни воспоминания. К сороковому дню продолжали фотосинтез только океанские водоросли.

    Высокогорные деревни и города вроде Мехико и швейцарского Давоса вымерли не от радиации или холода. Жизнь покинула их, потому что на высоте больше километра над уровнем моря стало невозможно дышать.

    Но рука об руку с этим процессом шел и другой. Вместе с падением давления резко росла влажность. Над океанами бушевали ураганы, сравнимые с бурями на Венере, втягивая в себя миллиарды литров воды и перенося их сотни, а то и тысячи километров. Влага конденсировалась над стремительно остывающей сушей и выпадала сначала в виде ливней, а потом в виде обильных снегопадов: не "миллиметры" осадков, а метры. Колесный транспорт в средних широтах стал бесполезен. Под многотонной тяжестью обваливались крыши, там, где некому было сбрасывать с них снег - брошенные строения в городах и поселках быстро становились непригодными для жилья.

    Ядерная зима невозможна. Там считали математики и климатологи.

    Даже сгоревших городов и лесов площадью в миллион квадратных километров будет недостаточно, чтоб дать такое количество пепла, говорили они. А ведь образовавшаяся сажа должна еще попасть в стратосферу, где нет конвекции и дождей, которые быстро ее вымывают - останься она внизу, и атмосфера очистится от нее за неделю. Попасть в верхние слои она может лишь за счет эффекта огненного торнадо, который образуется только при пожарах в городах, да и то не во всех. Современные городские районы, например советские эпохи Хрущева и Брежнева, спланированы так, чтоб огненного шторма не возникало. А при лесном пожаре и вовсе выделяется очень мало сажи, и не все ее частицы настолько мелкодисперсны, чтоб висеть в тропосфере и оказывать влияние на затемнение Земли.

    "Ядерная зима" возможна только при одном маловероятном сценарии. Взрыве термоядерных бомб в каменноугольных пластах. Направляя десятимегатонные??[Author ID0: at Mon Apr 27 16:25:00 2009 ], на далекий Кузбасс, обитатели подземелий Колорадо это знали. Но кто бы мог подумать, что процесс вызовет цепную реакцию и выход пыли будет равен не сотням миллионов тонн, а миллиардам?..

    Атомные грибы вздувались только в Северном полушарии, но последствия вскоре ощутила на себе вся планета. Между двумя половинками земной сферы шел непрерывный обмен воздушными массами, поэтому страны, на территории которых не упало ни одной бомбы, тоже получили свою долю - не радиоактивных осадков, так пепла с сажей.

    Небо там стало не черным, а серым, но и этого оказалось достаточно. Теплолюбивая флора и фауна экваториальной и тропической зон погибла даже раньше, чем в умеренных широтах. В середине сентября коса прошлась по биосфере планеты, первыми отправляя за динозаврами растения юга, затем животных, и почти сразу же - популяцию людей. Особенно тех, кто жил натуральным хозяйством, не имея ни запасов пищи, ни утепленных жилищ, не говоря уж о зимней одежде.

    Обитатели развитых стран юга, вроде Австралии, Южно-Африканской Республики и Бразилии могли бы продержаться дольше, с их холодильниками и забитыми едой супермаркетами. Но и у них была Ахиллесова пята - в этих странах не знали, что такое настоящая война, и не было ничего похожего на систему гражданской обороны. Катаклизм застал их врасплох, свалившись на голову вместе с первым снегом.

    Но не только взбесившийся климат сокращал численность человеческой расы. В темноте люди и народы сводили старые счеты, платя кровью за недавние и древние обиды. Август 2019 года был месяцем, когда мир сотряс не один ядерный конфликт, а четыре. Даже если б не было зимы, один обмен ударами между США и РФ сместил баланс сил настолько, что стал катализатором для трех крупных и множества малых войн. Война на Земле превратились в систему с положительной обратной связью, которая распространялась как пожар и могла закончиться, лишь исчерпав топливо: оружие или людей.

    Как только стало ясно, что прежний миропорядок рухнул, ракетный удар Лиги Арабских государств обрушился на Израиль, спровоцированный слухами о том, что Тель-Авив планирует нанести по их столицам превентивные ядерные удары… Которые, возможно, слухами не были.

    Дешевые и допотопные, баллистические ракеты арабских стран были ничем иным, как начиненными взрывчаткой консервными банками с примитивной инерционной системой наведения. Шестая часть из них и вовсе взрывалась в воздухе, падая на землю дождем горящих обломков. Почти все остальные сбивались комплексами "Пэтриот". Сбивались до тех пор, пока не кончились противоракеты. Затем качество было побеждено количеством, и на каждый квадратный километр Земли Обетованной упало по паре "птичек", некоторые из которых были начинены быстроразлагающимися химическими агентами. Одновременно авиация Иордании, Сирии, Ливана и Египта устроила самоубийственный рейд на ракетные базы Израиля в пустыне Негев с одной целью - уничтожить хотя бы часть готовящихся к запуску "Иерихонов".

    Следом двинулась бронетехника и пехота, поддержанная добровольцами из всех стран Лиги. Они долго готовились к этому дню, накапливая оружие и ярость для реванша.

    За войсками шли колоннами и ехали на личном транспорте "мирные люди" - народные мстители, проще говоря, мародеры с сумками для добычи. К ним присоединялись и жители Палестины от мала до велика.

    Новая война Судного Дня была скоротечной, и в этот раз детей Сиона не спасло ни техническое превосходство, ни то, что за оружие взялись все, кто мог его поднять. Без американских друзей за спиной они могли только продать жизни подороже, захватив с собой побольше врагов. Но на место каждого убитого араба становилось десять, и совсем скоро, щедро удобрив трупами песок, захватчики прорвались через заслоны и устроили среди библейских долин ветхозаветную бойню. За собой они оставляли города и поселки, где не оставалось даже кошек и собак. Только смрадный дым поднимался к небу, как из трубы гигантского крематория.

    5 сентября еврейское государство перестало существовать - на этот раз навсегда. Но из двухсот сорока его ракет средней дальности марки "Иерихон-4" почти сто пятьдесят успели взлететь, превратив в пыль половину крупных городов стран ислама. Черный метеоритный куб Каабы превратился в пыль вместе с древними памятниками Александрии и Каира.

    Победителям некуда стало возвращаться. А, потеряв общего врага, они мигом лишились подобия единства. Почти сразу вспыхнул раздрай, закончившийся резней и взрывами "грязных бомб" в уцелевших Эр-Рияде и Абу-даби.

    Днем раньше войска Северной Кореи хлынули в Южную, сметая все на своем пути. В первом же боестолкновении вскрылось преимущество социалистического уклада над капиталистическим: северяне не умели делать телевизоры и автомобили на экспорт, зато не разучились держать автоматы.

    Еще вечером первого дня, опомнившись от потрясения, Индия и Пакистан подписали договор о ненападении, имея перед глазами красноречивый пример. Но усилия Дели и Исламабада пошли прахом, когда отбившиеся от рук военные с обеих сторон начали промышлять грабежами по ту сторону рубежей.

    Как и в других местах, противостояние развивалось по нарастающей. 28 августа страны обменялись серией ядерных ударов, стараясь опередить друг дружку и получить стратегическое преимущество. Это бледное подобие катастрофы 23-го числа если считать мощность бомб, из-за скученности населения и неразвитости системы ГО унесло не меньше жизней. Вслед за этим армии двух государств оказались втянуты в вялые позиционные бои на всем протяжении границы, которые стихли через неделю, когда оба правительства пали под натиском обезумевших от голода толп.

    Не лучше обстояли дела и у государства, заварившего эту кашу. То, что уцелели врытые в скальную толщу Аппалачей и Кордильер бункеры, а с ними и высшее руководство страны, едва ли улучшало ситуацию. А может, по закону Мерфи, даже ухудшало ее, ведь лихорадочные попытки власть имущих уцелеть могли только снизить шансы обычных людей на выживание.

    Части национальной гвардии и силы FEMA, которым предоставили самые широкие полномочия вплоть до расстрела инсургентов на месте, не справлялись с охватившим все пятьдесят штатов хаосом. Немудрено, если вспомнить, как долго они не могли справиться с последствиями урагана всего в одном. Теперь "Катрина" была на большей части территории США. На улицах уцелевших мегаполисов царила Варфоломеевская ночь, где расовые банды резались за добычу из разоренных супермаркетов и соревновались в охоте на "белых свиней".

    Русские знали куда бить. Вдесятеро меньшим мегатоннажем они нанесли больший ущерб. Сыграла свою роль и география: раскиданные по необъятным просторам города и веси РФ были менее уязвимы, чем многоэтажная городская Америка, втиснутая в узкие пятачки дорогой земли у побережий. При атаке на мегалополисы эффективность поражения "биологических целей" растет не в разы, а на порядки. А уж если те находятся в зоне минутного добегания приливной волны… тогда каждый мертвец обойдется почти даром.

    Падали, как подрубленные, небоскребы, а вместе с ними рушилась "американская мечта" - мечта эгоистов всего мира, променявших могилы предков на жирный гамбургер. Сколько их там было - сто миллионов? Двести? Вряд ли кто-нибудь подсчитает.

    Сохранившие боеспособность и управляемость части сухопутных сил стягивались в менее пострадавшие районы Среднего Запада. Но и там они не должны были задержаться надолго.

    После того как закончится уборочная, и погрузят в трейлеры и вагоны продукты, войска перебросят на западное побережье, где в уцелевших портах их уже будут ждать транспорты.

    Собранная по лагерям беженцев группа ученых не зря ела пайковый хлеб с ореховым маслом. Теперь за него они работали лучше, чем когда-то за стотысячные оклады с бонусами к рождеству. Им удалось на конкретных данных смоделировать развитие "ядерной зимы" на ближайшие пять лет, и результат анализа был приговором для всего континента от Аляски до Калифорнии. Вместе с ним обречены были уцелевшие триста миллионов. Расчет показал, что через год в живых останется только каждый двадцатый. Спасать их не было ни возможности, ни смысла.

    Все внимание Центра занимал островной штат, в документах получивший кодовое название "Новая Формоза". Даже с учетом вывезенных продуктов он не прокормил бы больше ста тысяч пришлых, которых уже отобрали и начали вывозить. К счастью военный и торговый флот уцелели почти полностью, и, несмотря на волну дезертирства, для невиданного переселения удалось собрать почти полтысячи кораблей.

    Впрочем, те капитаны, которые послали верховное командование куда подальше, далеко не уплыли - крылатых ракет было предостаточно, да и самолеты еще летали, а у пилотов палубных бомбардировщиков было больше причин подчиняться Центру, ведь они не могли сесть, где им вздумается.

    Первым делом флот обеспечил эвакуацию сорока тысяч солдат и офицеров US Army из заокеанских баз в Западной Европе и АТР. Тем, кого служба занесла в Центральную Азию, повезло меньше. В Афганистане деморализованный контингент бросили на радость моджахедам и талибам, которые на время резни даже забыли былые распри.

    Воздушный коридор оказался бы слишком дорогим удовольствием.

    Но и тех, кому достался билет, возвращали не за здорово живешь. И не для того, чтоб разгребать пепел NY или LA. Они были нужны для обеспечения операции "Ковчег", которая уже шла полным ходом. С ней бывшие гегемоны связывали шансы на сохранение хотя бы части своей силы.

    Базы за морями для этого не требовались. Мир коллапсировал, сжимался, и контролировать территорию больше округа, графства становилось проблематично. Там, куда мир катился, не останется ни глобальных сверхдержав, ни международных отношений. Только "острова" цивилизации в океане дикости в лучшем случае, а в худшем - островки жизни в море опустошения.

    Когда ушли американцы, ни одна страна не испытала и доли того, что почувствовала Япония. 25-го августа все, от министров до гейш из чайных домиков Киото говорили о том, что проклятые бака-гайдзины смылись, бросив верных союзников в пасть дракону. Прошлой ночью базы на Хоккайдо и Окинаве обезлюдели - военный персонал в спешном порядке погрузился в "Геркулесы" и морские суда, причем не только под своим флагом. В обстановке неразберихи было не до дипломатических расшаркиваний с бывшими друзьями. Реквизировали, все, что попало под руку от круизных лайнеров до сейнеров, ловивших крабов в Охотском море, и отбыли, бросив все нетранспортабельное имущество.

    Теперь они остались одни. Но у страны Восходящего солнца было чем защитить себя. Больше полувека она руководствовалась в своей политике обязательством "не производить, не приобретать и не иметь на своей территории ядерного оружия". Однако мир менялся стремительно, становясь все менее предсказуемым. И в конце первого десятилетия миллениума обстоятельства заставили Японию отказаться от этого донкихотского принципа.

    На кону стояло выживание нации. В регионе было неспокойно: Северная Корея все чаще огрызалась, наконец-то легализовав свою атомную бомбу. Да и с Южной не все было гладко - многовековые обиды и нерешенный спор из-за острова Такэсима давали о себе знать.

    Но единственной реальной угрозой был, как понятно, Китай. Этот исполин не бряцал оружием, это ему было не нужно. Он представлял опасность самим фактом своего существования: пятимиллионной армией мирного времени (резерв был сравним с населением средней европейской страны), вторым после США военным бюджетом, стремительно растущим флотом, в котором наращивалась подводная составляющая. Здесь уже пахло претензиями на роль мировой, а не региональной сверхдержавы. Уверенно выступал он и на экономическом поле, все больше перетягивая на себя деловые интересы США в регионе. Он был опасен даже в спокойное время, чего уж говорить об эпохе Мокусироку Хэн. (Конец Света, яп.)

    Угроза назрела давно, но только в начале десятых годов министерству обороны удалось преодолеть мощное антивоенное лобби, заткнув рты прекраснодушным дурачкам. Дело было за малым.

    Никой "комплекс вины" не мог помешать второй по технологическому развитию стране мира обзавестись собственным ядерным оружием. Третий по величине пользователь атомной энергии в мире с запасами отделенного плутония, достаточными для изготовления 2000 боеголовок - вдвое больше, чем у Китая - за пять лет сумел создать и довести до совершенства собственную бомбу, пройдя путь, на который другим странам понадобилось лет по тридцать.

    Наработать столько они не успели, но три сотни чистых, современных термоядерных боеприпасов мощностью от 10 до 100 килотонн было собрано. Параллельно, даже с некоторым опережением, разрабатывались средства доставки - баллистические ракеты средней дальности типов Аматерасу-1 и 2 с дальностью поражения до 2800 км. и до 5200 км.

    Их было немного, но они были надежны, как и все, что делалось в стране Восходящего Солнца. От них не требовалось многого - мощным ПРО вероятный противник обзавестись не успел, а расстояние до целей, городов прибрежной зоны, было смешное - всего 500-1500 километров.

    За один день 27-го августа, опираясь на мощную "пятую колонну", силы Народной Освободительной Армии Китая практически без боя "освободили" Тайвань, вернув его в лоно метрополии.

    Генштаб армии Японии не стал ждать, когда десантные катера НОАК появятся у родных берегов. Перед многократно сильнейшим врагом смысл имела только тактика опережающего удара.

    Противник тем временем медлил. Для китайских генералов операция "Цунами" осложнялась тем, что должна была быть проведена максимально бережно. Мощность оружия следовало соизмерять с допустимым ущербом. Смыть потомков самураев в океан было несложно, для этого хватило бы и десятой доли ядерного потенциала Поднебесной. Но высокотехнологичные сборочные линии и лаборатории, сухие доки и верфи, где можно строить авианосцы, нужны были целыми и невредимыми. Как, в идеале, и мозги японских инженеров с учеными. Те вряд ли отказались бы работать на новых хозяев за карточки на рыбу и рис.

    Другая сторона таких ограничителей не имела. На восьмой день данные спутниковой разведки подтвердили, что на материке началось рассредоточение населения крупных городов. Япония нанесла превентивный удар.

    Эвакуация не была проведена полностью, да этого китайцы и не пытались сделать. Численность горожан в новой эпохе и так нужно было ввести в жесткие рамки. Ценные кадры и оборудование давно были вывезены и укрыты, в мегаполисах остались только лишние рты, обреченное на убой стадо. Разменять четыреста миллионов чернорабочих на второй в мире промышленный потенциал - на это руководство единственной оставшейся сверхдержавы было готово. Тем более эти бывшие кули производили ширпотреб для Запада, а Запада больше не было.

    И снова к небесам поднялись столбы пламени. Этот день переплюнул по числу душ, покинувших бренную землю, даже 23-е августа. Янцзы и Хуанхэ на сутки прекратили течь, запруженные обломками и мертвой биомассой. Взрывы плотин довершили дело. В мутной радиоактивной воде покачивались трупы людей и животных, медленно пробивая себе дорогу к океану.

    Ответный удар был щадящим: ядерное оружие только тактического класса, химическое - только по позициям японских войск. Всего через час на острова градом посыпались китайские парашютисты, отвоевывая плацдармы для сметающей все волны морского десанта.

    Предполагалось закончить операцию за пять дней. В реальности понадобилось двадцать. Вторжение пробудило в сынах богини Аматерасу забытый воинский дух, а пропитанная культом смерти культура не дала ему исчезнуть даже после четырех поколений сытой жизни. И вчерашний менеджер, любитель аниме про школьниц в коротких платьицах, за год до войны окончивший курсы резервистов, повязывал на лоб повязку камикадзе. 35-миллионный Большой Токио, крупнейший город мира, стал крепостью, где из каждого окна вели огонь фанатики с мужеством обреченных.

    Даже когда он уступил облакам нервно-паралитических газов, одиночки продолжали отстреливаться, сберегая последний патрон для себя, если не было гранат. Они не могли победить, но сумели выиграть время, и половина индустриальных гигантов столицы аккуратно сложились под действием направленных взрывов. Подорванные небоскребы Нагасаки и Осаки рушились как башни Всемирного Торгового Центра, а Хиросима во второй раз исчезла в пламени ядерной бомбы, на этот раз приведенной в действие защитниками. Несколько зарядов были взорваны в районе тектонического разлома на дне Японского моря, вызвав чудовищные цунами и серию шести-семибалльных землетрясений по всему архипелагу.

    Теперь во всем регионе осталась одна сила, но и для нее победа вышла почти пирровой - добычи оказалось меньше в разы, и она едва ли оправдывала собственные потери.

    Но настоящая катастрофа случилась через неделю после подавления последнего очага сопротивления, когда диверсант-смертник сбил из ПЗРК авиалайнер с высшим руководством Коммунистической Партии Китая. Возможно, он не был японцем. Возможно, так сводили счеты представители номенклатурной элиты.

    После этого в последней сверхдержаве все пошло вразнос. Собранная на скорую руку Чрезвычайная Комиссия не долго удерживала ситуацию под контролем; генералы тянули в одну сторону, чиновники в другую. В конце концов, она распалась в кровавой сваре за остатки рычагов управления, кульминацией которой стал военный переворот 14 сентября с полным устранением гражданской администрации.

    На тридцать пятый день новое правительство Китая укрепилось в малонаселенных землях Внутренней Монголии, отрезав территорию от остальной страны стеной минных заграждений, колючей проволоки и пулеметных гнезд. За ее пределами в нескольких анклавах вокруг уцелевших АЭС концентрировалось продовольствие, войска и лучшие кадры. "Ненужные" семьсот миллионов, из которых половина умирала от лучевой болезни и ожогов, а вторая от голода, были частью предоставлены сами себе, частью согнаны в трудовые армии, где средняя продолжительность жизни человека равнялась неделе.

    Попытки прорыва периметра подавляла авиация и артиллерия, благо авиабомб и фугасных снарядов пока оставалось достаточно. Для снижения "демографического давления" несколько городов центральных и северных областей подверглись ядерной бомбардировке своими силами. Самая крупная в мире армия еще подчинялась приказам.

    Но хотя из всех держав мира Поднебесная пока тверже всего стояла на ногах, и ее падение было вопросом времени.

    На другом конце мира схватилась в войне всех против всех половина государства Южной Америки - бедные против богатых, голодные против сытых. Фронт расколол даже отдельные страны и города, и даже общая культура и язык не могли помирить вцепившихся друг другу в глотки горячих латиноамериканцев.

    Нечто похожее происходило и в колыбели цивилизации - Месопотамии, в Малой Азии, на всем большой Ближнем Востоке и в Азии Средней. Все это огромное пространство превратилось в бурлящий котел, где десятки народов азартно резали и грабили своих соседей: турки и курды, афганцы и таджики, арабы и иранцы, сунниты и шииты… Вера и кровь перемешались и потеряли значение перед лицом надвигающихся с севера черных туч, несущих с собой голод и смерть.

    Но даже эти события бледнели рядом с тем, что творилось в Экваториальной Африке, где и раньше жизнь была не сахар. Теперь джунгли и саванны, захваченные дыханием зимы, превратились для ни разу не видевших снега людей в ледяной ад. Тонкая пленка цивилизованности слетела с них моментально. Не повезло потомкам голландских буров в ЮАР - их соседи, коренные африканцы, нашли мясо белого человека приятным на вкус. Им скачок в прошлое дался легче всего.

    По всей Земле фанатики всех религий и культов глаголили о наступлении апокалипсиса, как бы он в их традиции не звался. Они были правы, черт возьми.

    И все же многие опомнились. Уцелевшие - от бывшего миллионера (деньги стали прахом и вдали от войны) до пролетария, пусть и с белым воротничком, даже поджигатели войны в своих норах - все успели отрезветь от кошмара. Им казалось, что хуже быть не может. Сотни тысяч квадратных километров суши превратились в обугленную рану, сочащуюся радиоактивным гноем. Сотни миллионов тел лежали под снегом в США, Канаде и Западной Европе, где вдобавок полыхала эпидемия выпущенной на свободу сибирской язвы. Если бы не вынужденное прекращение авиаперевозок она бы уже скосила все народы Старого Света как траву. Количество погибших от холода и голода подсчету не поддавалось. Их могло быть и вдвое, и втрое больше, чем жертв оружия массового поражения.

    Не меньше половины населения потеряла Россия. Огромные пространства спасли часть людей от бомб, но именно здесь было выброшено в небо больше всего пепла, и первой наступила Зима. Хотя русских особо никто не жалел.

    Оставалась страны, вроде островных государств Микронезии и Меланезии, где на сороковой день от последствий войны не погиб ни один человек Окруженные со всех сторон океаном, эти клочки суши остывали медленно; к тому же вокруг было полно промысловой рыбы. До них, расположенных в Южном полушарии, не скоро доберутся тучи пыли и ледяные течения. Но и эти райские уголки никуда не денутся, хотя бы потому, что привыкли полагаться на импорт, а крохотная островная экосистема оскудеет быстро. И раньше, чем течения, туда могут добраться пираты из бывших военных моряков исчезнувших держав.

    Больше шансов уцелеть как государство имела маленькая Финляндия, накопившая в "тучные" годы десятилетний запас продуктов, с природным топливом в виде лесов под боком и давними традициями выживания при зимних температурах. Имела бы, не находись вокруг много желающих заставить ее поделиться.

    Никто не придумал, что делать с "ядерной зимой", а небеса уже готовили человечеству новый сюрприз. В ионосфере, еще выше пепельной завесы, вызревало явление не менее страшное, чем зима.

    Мало кто знал точно, что запустило этот часовой механизм. Астрономы - многие из них уцелели, ведь обсерватории редко строят в крупных городах, где "световое загрязнение" мешает наблюдать небо - считали, что переполюсовку вызвал солнечный ветер от недавней гипервспышки. Выдвигалась даже теория об их цикличности. Но большинство людей таких тонкостей не знало и думало, что лавину геокосмической катастрофы вызвал брошенный человеком ядерный "камешек", костеря на чем свет стоит американцев, да и русских тоже.

    Хотя разницы уже не было - сработал закон перехода количество в качества, и параллельный катаклизм начался. Процесс, который плавно тек на протяжении письменной истории человечества, стал стремительно набирать обороты. Жизнь на планете Земля была их свидетелем не меньше сотни раз. И каждый раз некоторые из населявших ее видов уходила, оставляя о себе на память только окаменевшие костяки.

    Мир не успел испугаться, а беда была тут как тут. Да и мира как целого больше не было, и каждый его клочок был с ней один на один. К сороковому дню связь между континентами, которые не подверглись ядерной атаке, прервалась окончательно. Мало кто понял, что электромагнитный импульс, да и война в целом, тут ни при чем. Одновременно на всей планете начался небывалый всплеск раковых заболеваний, появлявшихся у совершенно здоровых людей. Те, кто долго находились под открытым небом, стали обнаруживать на коже странные ожоги. К сороковому дню для этого достаточно было покинуть помещение на полчаса.

    Это происходило и там, где радиоактивных осадков не могло быть в помине. Повсюду от Северного Полюса до Южного, каждый из которых смещался на триста километров за день, вместе с ядерной зимой к людям пришла и другая смерть. Он была необъяснимой и потому еще более страшной.



    К СОДЕРЖАНИЮ .....В БИБЛИОТЕКУ
    Вперёд>>>