В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 2 Сорок дней спустя

Глава 6.

TEOTWAWKI

Радио замолчало, будто захлебнувшись. Где-то на севере глухо и протяжно зарокотало. В ту же секунду скрытый легкими облачками горизонт окрасился оранжевым. И почти одновременно - на северо-западе.

Новосибирск? Бердск????

Без команды и без спешки все легли на пол. Такое расстояние взрывная волна преодолеет не раньше, чем за полминуты. Можно было и не ложиться - налетевший через сорок с лишним секунд фронт избыточного давления только потрепал волосы как сильный порыв ветра. Они были далеко от возможных целей, и им ничего не угрожало.

Окна выдержали.

Кто-то вскрикнул от неожиданности, все же они были люди, не роботы. Но паники не было. Каждый знал, что делать при таком развитии событий. Это они изучили в теории, хоть и не ставили этот сценарий на первое место.

Не было необходимости спускаться в просторный полуподвал, где раньше располагались мастерская и столовая. Там они могли переждать первые сутки, подбодряя себя продуктами и спиртным из НЗ.

Но Владимира были другие планы. Время было дорого, а риск - оправдан.

Через час по новой металлочерепице, который они всем миром настелили два года назад, звонко барабанил дождь. Радиометр показал в помещении и снаружи. Они находились в зоне слабого радиоактивного заражения, которым можно было пренебречь, раз уж они не собирались жить вечно.

Вместо того чтоб прятаться, в первые полдня после катастрофы, им нужно было сделать много работы.

*****

Черные тучи закрыли собой отблески зарево в той стороне, где когда-то располагался областной центр.

Вся мужская половина сообщества собралась в той же воспитательской. Теперь все изменилось. Атмосфера была совершенно иной. Не подавленной или панической, нет. Боевой. Меньше стало шуточек, подначиваний, обычных между друзьями. Исчезли пустые ни к чему не обязывающие слова - говорили только по делу.

Из медпункта была принесена трехлитровая бутыль чистого спирта. Пожалуй, они берегли ее не для повязок и компрессов, а для этого случая. Все налили себе по стопарику чистого. Выпили, каждый думая о своем.

Со стены смотрел на них мудрым взглядом пророка Вождь. Для людей, воспитанных на разоблачительных передачках 90-х, он был кровавым монстром, но таких оставалось с каждым годом все меньше. История все расставляла на свои места. Для людей, собравшихся в комнате, как и для 60% россиян он был тем, кто построил великую державу и дважды спас ее от уничтожения "цивилизованным миром" - сначала танковым блицкригом, потом атомной бомбой.

- Просрали мы ваше наследство, Иосиф Виссарионович, - сказал Владимир генералиссимусу, - Просрали.

Хотел было чокнуться с портретом, но вспомнил, по какой оказии пьют, и быстро опрокинул в себя обжигающую глотку жидкость, не закусывая. За помин души тех, кого с ними нет. Их можно было записывать в безвозвратные потери.

Тут не оказалось многих, с кем они начинали. Сначала не сумели найти время, чтоб приехать, а теперь, если жили в городе, могли не успеть открыть рта, прежде чем рассыпались пеплом.

Но и те, кто присутствовали в зале, многого стоили. Тут не было лишних и случайных людей. Костяк ячейки сформировался в городском интернет-сообществе, остальные постепенно влились в процессе, в том числе он подключил к делу нескольких своих однокашников и сослуживцев.

Теперь на пятом году существования ячейки это были отборные, проверенные кадры.

Здесь не было тех, кто впал в одну из двух крайностей, которые поджидают выживателя как Сцилла и Харибда. С одной стороны, отсеялись легкомысленные и ленивые, для которых сурвайверство только шашлыками на природе и беседами о том, "что будет, если завтра…". Богданов про себя называл таких "хоббиты" и понимал, что при реальной катастрофе они или разбегутся как тараканы по своим щелям, или повиснут на них неподъемным грузом.

С другой стороны, на хрен не нужны были единоличники. Отбирая людей для "инициации", они вводили их в курс дела постепенно, не раскрывая деталей вроде местоположения Гнезда. И многих бывалых отвергли только потому, что вовремя заметили в них кулацкую жилку. Слишком себе на уме. Те, кто думают, что могут выжить без команды, решили они всем коллективом, пусть отдыхают. Строят персональные землянки в тайге и сидят там хоть до цыганской пасхи. Не нужны такие. Даже золотые руки и голова не перевешивают скрытой в человеке червоточины, которая проявится в самый неподходящий момент, то есть после Катастрофы. Не хватало, чтоб такой "кореш" сбежал ночью, скидав в машину побольше общих продуктов.

Иногда случались проколы, такие как с Семеновым. Но в основном балласта у них в коммуне не было, и каждый был на своем месте. Да и о вопросе совместимости людей между собой надо было помнить. Совсем без дрязг и разборок не обойтись, но там где их количество превышает некую критическую массу, не может быть полноценной боевой и хозяйственной единицы.

Богданов видел, что даже в таком составе сообщество было поражено вирусом панибратства, что плохо сказывается на дисциплине. Чтоб сохранить ее, ему поскорее надо превратиться из атамана, власть которого основана на голом авторитете, в полноценного командира. Пока их организация оставалась рыхлой, без иерархии, без внутренних скреп и распорок. Надо было срочно это менять. В ситуации ЧП предпочтительней один лидер, а не куча "равных", каждый из которых тянет на себя как лебедь, рак и щука.

*****

Не нужно было громких фраз. Они и так все понимали. Вместо пафосных речей он поставил на стол старый магнитофон, который обретался в стенах лагеря еще до того, как они сюда заехали.

- Вот, записал в радиоузле. Передавалось на длинных волнах.

Он нажал на кнопку. Запись была скверной, но позволяла разобрать сообщение, которое безымянный диктор зачитывал хриплым, совсем не левитановским голосом:

- "…в 10.00 по московскому времени США совершили нападение на нашу страну с применением обычных и ядерных боеприпасов. Уничтожению подверглись более 600 населенных пунктов…"

Он выключил. В комнате висела такая тишина, что можно было бы услышать, как падает булавка.

- Дальше можно не слушать. Там список, почти все крупные города. Это запись, передают уже третий час. А может, и раньше начали, только нам было не до этого да и помехи мешали. Что вы об этом думаете?

- Откуда это? - спросил Артур, его помощник по магазинным делам. В оружии он разбирался как бог, поэтому при всех талантах никем иным, кроме начвора быть не мог.

- Какой-то "чрезвычайный комитет", - объяснил Богданов. - Не разобрал, помехи мешают. Ну и название выбрали, прямо чекисты, еклмн. Не представляю, кто они и как данные собирали.

- Ну, что об этом думаете, товарищи?

Все, кто сидел за столом, могла переглянулись.

- К стенке бы их, - подал голос Дэн. - Герои, сука… Моральный дух подрывают. Передатчик, поди, длинноволновый, шпарят на полстраны. Сколько людей петлю затянут или мозги вышибут.

- Да уж, блин, - кивнул Богданов, подперев голову руками, - Но мы не такие, верно? Нам от этого мессиджа одна польза. Без него мы не смогли бы правильно оценить ситуацию.

- А что-нибудь кроме списка там есть? - спросил Макс, его замок и второй человек в ячейке, единственный из них с боевым опытом.

- Дальше обычная шняга про поведение в зонах заражения. Мол, если вы живете в пределах 50 км. от одного из эти городов, избегайте попадания осадков на кожу, обеззараживайте воду, не жрите продукты, на которые могла попасть радиоактивная пыль. А если ближе, то завернитесь в чистую простынь и ползите на кладбище. И прочие полезные вещи, которые мы без них знаем. Под конец трогательный призыв не терять надежду. Вот ему мы последуем.

- И что будем делать?

- Снимать штаны и бегать, екарный бабай. - фыркнул Богданов - Что тут думать? Брать почту, телеграф и телефон, пока народ в себя не пришел. Все же в курсе, тут в десяти километрах по трассе склад. Если мы не будем хавальником щелкать, можем успеть. А потом ищи ветра в поле. Про нас ни одна собака не знает. А мы как партизаны - укусим и отступим.

Все притихли, и в комнате повисла долгая тишина. Одно дело бить себя кулаком в грудь, мол, я такой герой, что круче меня тока яйца, и совсем другое - идти на реальное дело, которое в прежней жизни классифицировалось по статье "разбойное нападение".

- Молчание - знак согласия, - подытожил Владимир. - Ну, со стратегией определились. Какие предложения по тактике, камераден?

Со своего места приподнялся Леня Никольский, их штатный автомеханик.

- Вован, я, конечно, тебя уважаю, тут вопросов нет. Но может не надо так резко? У нас и так полно жратвы, - он тщательно подбирал слова, - Зачем рисковать, под монастырь себя подводить? Посидели бы пока на тушняке, а там видно будет. У нас одних консервов месяцев на шесть.

Вот и первое разногласие. А от него и до конфликта с расколом недалеко.

Да, выбор стратегии был не так прост, как он говорил. У ядерного апокалипсиса была своя специфика. Если бы это был "обычный" БЖ вроде иностранной оккупации, исчерпания нефти или глобального экономического краха, люди расползались бы из городов медленно, после того, как выжали бы все из их складов и магазинов. Ядерная война должна была внести коррективы в этот сценарий. По понятным причинам беженцев будет меньше, и идти им придется в основном пешком. Зато страх перед радиацией будет гнать их вперед, и неизвестно, на каком расстоянии от города они остановятся. Тем более возвращаться им некуда - позади у них только выжженная земля. В этой формуле было еще несколько неизвестных. Неясно, как обстоят дела с воинскими частями, насколько они пострадали и кому подчиняются. Ведь при сохранении тяжелого вооружения они первые кандидаты на лучший кусок в дележе этого пирога. Неясно, насколько эффективно будут работать спасатели. Будут ли лагеря беженцев, сколько народу они примут и в течение какого времени смогут кормить. Это было уравнение с кучей неизвестных, но Владимир был склонен верить своему чутью.

- Шесть месяцев - не вся жизнь, - холодным тоном произнес он. - Мы когда устраивали запас, разве исходили из того, что через полгода все утрясется? А вот хуюшки, господа. Волка ноги кормят. Можно было наскладировать еды и больше. И ждать, пока в муке заведутся жучки, а масло распадется на фракции. Постоянная ротация такого количества дело трудное, задолбаешься туда-сюда возить, да и морда треснет столько жрать. Больше чем на год все равно не запасешься. Но дело даже не в этом.

- А в чем, Володя? - не унимался спорщик.

- Нельзя сидеть на жопе сейчас, пока все валяется под ногами. В свободном доступе вещи, за которые через пару дней будут драться зубами. Скоро селяне оценят ситуацию и сами все прихватизируют. Если сейчас подгребем все ценное под себя, сделаем хороший задел на будущее. И они к нам батраками пойдут. Иначе - мы к ним, когда все сожрем.

Теперь его слушали иначе. Все-таки лидер должен уметь не только стучать кулаком по столу. В мирной обстановке полезнее растолковать, обосновать свою точку зрения так, чтоб дошло до самых твердолобых.

- Вы со мной? - обратился он к тесному кружку соратников.

"Сообщников" - подумалось ему.

- С тобой, Ариец.

Таким был его старый сетевой ник.

- Куда ты, туда и мы.

Вроде бы его поддержали все. Но кто-то с большей охотой, кто-то с меньшей, он понял это по глазам. Это еще не оппозиция, но надо иметь в виду. Расслабляться нельзя.

- Тогда последнее, - чуть помедлив, добавил Богданов, - С демократией пора завязывать. Или даете мне полномочия диктатора, или разбегаемся по своим норам. Иначе начнется разброд и шатание, и как итог все сдохнем. Я сказал.

- Тебе что, как Грозному, царский титул нужен? - пробасил Макс. - Да никто не возражает, великий кормчий. Это ж ты всю эту кашу заварил. Да и это, коней на переправе не меняют.

Видя, что Владимир напрягся, его "правая рука" добавил уже серьезнее, без панибратства и иронии. Над командиром, тем более в боевой обстановке, не стебаются.

- Ты начальник. Ну-ка, подняли руки, кто "за", комрады. Без шуток, мля. Все, единогласно. Командуй.

Тратить время на разграничение полномочий более не было смысла. Каждый и так знал о своих функциях.

В их компании действовал принцип "от каждого по способностям". Тут не было лишних людей, и каждый дополнял своими талантами других как в хорошей партии RPG-приключенцев. В маленькой общине был врач скорой помощи, инженер-строитель, автомеханик, агроном по вузовской специальности, бывший токарь-металлист, и мужик, служивший по контракту сапером. Даже те, у кого профессии были сугубо мирные и бесполезные вроде журналиста или менеджера по продажам, обладали познаниями в деле выживания, подкрепленными практикой.

- Итак, типа брифинг, - ему не пришлось объяснять по-чапаевски на картошках, в комнате висела подробная карта области, - вот диспозиция. В пределах досягаемости овощехранилище, продуктовая база, заправка, больница и несколько сельмагов. План такой. Выдвигаемся тремя группами…

*****

Детище Владимира прошло долгий путь от неформальных посиделок до небольшой полувоенной организации. Сначала это была просто тусовка по интересам, объединявшая два десятка мужиков средних лет с общими взглядами на судьбу страны. Они верили, что в ближайшие несколько лет их родная Рашка, а может и весь земной шар, накроется медным тазом, а большинство граждан, которые не предпринимают телодвижений по подготовке к этому дню, сдохнет. У этого события было символическое название: БЖ - Большая Жопа, а эвфемизмом его служил "Песец", своего рода тотемный зверь.

Их программой минимум было при этом выжить. Попить кровушки оккупантов тоже хотелось, но так, чтоб не ставить под угрозу задачу номер один.

Вначале предлагались разные названия, вплоть до "Сибирской Народной Армии". Но следуя максиме "называй хоть горшком", остановились на кратком - "Клуб". Так легче было дурить непосвященных, которые считали их чем-то вроде клуба выживания. Как самоназвание бойцов также прижилось импортное "сурвайвер". Партизанами друг друга они называли только в ироническом ключе.

Идея выживательства, вероятно, такая же древняя, как человеческая цивилизация. Корни его уходят в эсхатологическое мышление древних народов, а образ потопа фигурировал в мифах шумеров за два тысячелетия до написания библии.

И все же в современном виде движение "сурвайверов" возникло в США одновременно с ядерным оружием. Именно там в начале 60-х атомная паранойя, подогреваемая политиками и фантастами достигла такого градуса, что население уже не верило в способность правительства и системы civil defense защитить себя. Оно стало массово готовиться к ядерному апокалипсису.

Тогда же появились первые организации "выживателей". Одноэтажная Америка массово строила бункеры - семейные и на двадцать-тридцать персон в складчину. Те, кто побогаче разорялись на целые коттеджные поселки с убежищами под ними в малонаселенных местах.

Были среди них и те, кому одного выживания было мало, они планировали бороться с советской оккупацией: покупали русские разговорники, пособия по ведению партизанской войны, запасались оружием и готовились встретить десант "иванов" во всеоружии.

В одном из таких обществ придумали экзотическую аббревиатуру "TEOTWAWKI", что расшифровывалось как The End Of The World As We Knew It (Конец мира, каким мы его знали). Были такие и в Канаде, и в Австралии, Европе, и даже в Латинской Америке, хотя существенно меньше, ведь там ядерных ударов мало кто ждал. Больше всего выживателей дал англоязычный мир, что видимо, связано с прагматичным протестантским мировоззрением, которому вера в "авось пронесет" не свойственна.

Россия и здесь отстала лет на двадцать, но сумела в быстро наверстать упущенное. Вначале это было только интернет-сообщество, но по мере того как мир все глубже катился в БЖ, идеей прониклись многие. К концу второго десятилетия миллионы так или иначе разделяли основные положения веры сурвайверов. Другое дело, что большая часть из "нормальных" людей была настолько занята простым бытовым выживанием, что не имела ни средств, ни времени для создания схронов и обзаведения снаряжением.

Как и в любом массовом движении, среди сурвайверов были разные люди - от разумных прагматиков до параноиков в клиническом смысле слова.



В далекие двухтысячные был у Владимира, тогда еще студента НГУ, приятель Петя, который тоже вступил в группу "выживающих". Все, чем они занимались, было окутано завесой тайны: звонки среди ночи, внезапные отъезды, секретные сборища.

В какой-то момент родителям товарища это надоело, поскольку эта деятельность была сопряжена с тратами - пропадали деньги, на которые приобреталось туристское снаряжение (знакомый никогда в походы не ходил), из дома выносились все продукты, из которых делались запасы и тайники в пригородных лесополосах. Потерпев месяц-другой, они посадили сына под домашний арест, а потом и вовсе отправили лечиться в "санаторий" под надзор врачей. Но в 2010 году товарищ скрылся от опеки родных, понабрал долгов и бежал через Белоруссию в Германию, где его следы затерялись. Это было последнее, что Владимир о нем слышал. Видимо, в благополучной Европе его друг продолжил "выживать" на пособие по безработице.

Из-за таких как Петя большинство и считало "выживателей" как минимум фантазерами. На самом деле, такие составляли ничтожный процент от их числа, большинство же сурвайверов было куда адекватнее среднего "нормального" человека, который не планирует свою жизнь дальше, чем на месяц.

Интересы сурвайверов не ограничивались тем, что будет "После". Будучи людьми с хорошими мозгами и незамыленным взглядом на жизнь, они имели четкую политическую позицию "до", почти всегда консервативную. Они стояли за сильную власть в той форме, в которой это принято в данном обществе. И если в Америке это означает право-консервативные взгляды, в России - сталинизм, реже чистый национализм или монархизм, чаще все вместе. Кого не найдешь среди выживателей, так это поклонников Сахарова и Солженицына.

Легко догадаться, что на российской почве движение могло возникнуть только после крушения Союза. В СССР, несмотря на ту же угрозу ядерного уничтожения, никакого "выживательства" быть не могло, потому что в нем не было потребности. Страна гарантировала каждому безопасность и от внешних врагов, и в мирное время. В отличие от США, тут нельзя было разориться, почти невозможно потерять работу и уж совсем нереально быть выселенным из квартиры. Добавьте сюда дешевые продукты, гарантированное трудоустройство, жилье "за так" и практически бесплатные тепло, свет и газ. Все главные биологические потребности были удовлетворены. Что же до прав человека, они к ним не относятся. Это излишество, о котором забываешь при первом спазме пустого желудка.

Но главное, что препятствовало появлению идеи единоличного выживания в СССР - чувство общности среди людей на уровне подъезда, двора, города и всего народа. Какие уж тут "кланы"?

Если записать формулу сурвайверства предельно кратко, получится исторический пессимизм, помноженный на индивидуализм - ведь выживать планировалось либо в одиночку, либо малыми группами, но никак не целым населенным пунктом. Коллективизм и соборность в него не вписывались. Поэтому он мог зародиться только в "лихие девяностые", а обрести силу в конце первой декады двадцать первого века, когда поток нефтедолларов стал тонким ручейком, а впереди замаячил призрак Величайшей Депрессией. Впрочем, отдельные личности прозрели еще раньше.

Итак, несмотря на мелкие отличия, русский и западный сурвивализм были похожи как близнецы. Оба росли из одного корня - чувства беспомощности разобщенного современного человечества перед приближающейся катастрофой. Более того, русский сурвайвер-сталинист и американский сурвайвер-правый консерватор, оказавшись за одним столом, обнаружат, что их позиции по 9 из 10 любых вопросов совпадают.

Они походили друг на друга даже своей методологией. Русское сурвайверство в начале XXI века самостоятельно дошло до тех же идей и принципов, которые западное открыло еще в 60-70-ые годы двадцатого. Идеи "нычки", "гнезда", тревожного рюкзака, запаса товаров для обмена, тактика исхода из города и защиты от озверевших мародеров, принципы выбора оружия и овладения необходимыми для автономного существования навыками - были открыты русскими теоретиками вовсе не по западным учебникам.

*****

После этого они направились в оружейную комнату. Здесь в капитальной пристройке, где раньше хранился спортинвентарь, теперь располагалась епархия Артура Малахова, который был привязан с своим железным питомцам не меньше, чем какой-нибудь Куклачов или Дуров к зверюшкам.

Тут в идеальном состоянии на полках и стеллажах хранился их арсенал: шесть одноствольных и три двуствольных охотничьих ружей, одиннадцать помповиков, пять полуавтоматических гладкоствольных ружей, четыре нарезных самозарядных и два полуавтоматических карабина. Плюс четырнадцать ПМов, предназначенных для продажи охранным структурам.

Часть этого оружия была "общей", а часть "личной". Первое было взято из богдановского магазина и по документам хранилось под замком в его подсобных помещениях. "Личное" каждый покупал для себя, но с момента покупки оно ни разу не возвращалось в дома владельцев. Согласно уговору, каждый должен был хранить для себя одну единицу здесь, и одну дома: мало ли где застанет беда.

На круг у них вышло 45 единиц зарегистрированного оружия, считая короткостволы, и 6800 патронов всех типов. Здесь же лежали целые горы несмертельных травматических пистолетов типа "Макарыча". Все они после небольшой расточки ствола превращались в боевые. Дрянь, конечно, но на обмен пойдет

На турбазе имелось даже четыре многозарядных спортивных арбалета. И хотя на близкой дистанции человека из них было убить - раз плюнуть, Богданов держал их лишь в качестве экзотики. Ему слабо верилось, что настанут времена, когда огнестрельное оружие сменят луки, копья и самострелы.

В лязге и щелканье смертоносных железяк, которые умелые руки снаряжают для использования в бою, ухо профессионала слышало свою музыку. Было что-то по-фрейдистски сакральное в том, как тупоносые короткие патроны к "Макарову" входят в новенькую обойму с неразработанной пружиной. В визге, с которым шуроповерт прикручивал к ложу винтовки оптический или коллиматорный прицел, который превращал ружье "на зверя" в боевое оружие, можно было услышать короткий вскрик того, кто поймает лбом кусочек горячего свинца.

При желании про это можно написать хоть пятьдесят, хоть сто страниц… которые нормальный читатель пролистнет, зевая, и перейдет к тем, где описан непосредственно отстрел гадов.

Но не только это Клуб мог противопоставить врагам. Кроме легального, существовал еще и нелегальный склад. В секрет был, кроме старшего, посвящены только замок и оружейник. А для остальных стало сюрпризом, когда из замаскированного тайника, укрытого в густом березняке в ста метрах к югу от штаба, были извлечены восемнадцать "Макаровых", четыре АПС, три старых, но надежных АК-74 с деревянным прикладом и РПК. Богданову приятно было наблюдать за изумлением на лицах своих подопечных, когда они увидели разложенные на столе скользкие и блестящие от смазки стволы.

Они пролежали в земле два года, но находились в отличном состоянии, хранясь по всем правилам партизанской науки. Каждый год им устаивался профилактический осмотр: они разбирались, перебирались, чистились и смазывались, так что каждая единица поддерживалась в готовности на случай часа "Ч".

Огромных трудов и немалых средств стоило ему собрать эту коллекцию. А уж про риск и говорить нечего… по новому уголовному кодексу он отправился бы за решетку не меньше, чем на??? лет. Но он ставил на кон только свою жизнь и свободу. Остальные ничего не знали.

Каждое из них имело богатую биографию. Изъятые одними бандитами у других, которые продали их третьим, у которых их забрали четвертые, они участвовали в бесконечном круговороте, и на некоторых витках оставляли за собой трупы.

Владимир не задумывался о том, какими путями это оружие постепенно стекалось в Новосибирск, через руки каких выродков рода человеческого прошло, и в каких делах поучаствовало. Для него это было просто полезные инструменты.

У Владимира был проверенный поставщик, с которым они сотрудничали на условиях полной анонимности. Поставщик работал в органах внутренних дел. С ними оказалось гораздо проще договориться, чем с их антагонистами из мира криминала или с прапорщиками городских воинских частей.

Со стражами порядка было спокойней иметь дело, а ассортимент был не намного хуже. В обмен на мизерную компенсацию сознательные граждане время от времени приносили им разнокалиберные товары: от дедовских берданок до станковых пулеметов, и часть из них - не отмеченный ни в каких документах излишек - некоторые работники милиции были не прочь отдать в хорошие руки. Возможно, "оборотень" считал Богданова представителем крупной ОПГ, которая готовится к возвращению лихих 90-х с их брутальными методами передела собственности.

За некоторыми пистолетами и автоматами вполне мог тянуться кровавый след. А отдельные - чем черт не шутит - могли побывать в руках террористов, сражавшихся под зеленым знаменем. Но это теперь и это не имело значения. Убивает не автомат, а человек, нажимающий на спусковой крючок, и если в воспетом либералами героическом штрафбате давали шанс искупить вину даже убийцам, почему не дать возможность бандитским стволам послужить тем, кто будет сражаться за эту страну?

Американского десанта ожидали, как дорогих гостей. В том, что "гости" непременно прибудут со дня на день, ни у кого сомнений не было.

*****

Новый сюрприз им преподнес их автопарк. Неожиданно выяснилось, что две трети автомобилей не желают заводиться. Оказалось - сгорела вся электрика. Долбанный электромагнитный импульс. Совсем не пострадали только советские раритеты, испытанные ветераны сибирского бездорожья. Большую часть остальных удалось поставить на ноги за два часа.

Непредвиденная задержка заставила их понервничать. Зато за это время прекратился дождь, и немного прояснилось небо. Правда, Владимир был уверен, что это временно.

Перед отъездом Богданов тщательно проинструктировал сторожа.

- Петрович, как стемнеет, не вздумайте включать свет. И на открытых местах не светитесь. И не шумите, упаси бог. Вообще, места здесь дикие, никто появиться не может. Но мало ли… Теоретически могут объявиться свои. Никого кроме тех, кто в списке, не пускать. Будет чужой ломиться, по ситуации. Если мало, проще подпустить поближе и грохнуть. А увидите, что силы неравны, вызывайте нас по рации и прячьтесь в лесу на хрен все. Не геройствуйте. За женщин отвечаете.

Что касается списка, старший и сам не очень верил.

Пятеро, которые в эти выходные не приехали на встречу теоретически могли выжить. Еще двое, несмотря на уговор, приехали без семей, но к счастью жены их проживали не в Новосибирске, а рядом, в районе???[Author ID0: at Mon Apr 6 13:43:00 2009 ]. И были тщательно проинструктированы на предмет того, куда валить с детьми, если начнется Черт-Те-Что.

Хуже было парню, у которого жена осталась дома, квартира же была в самом центре Н-ска на улице???[Author ID0: at Mon Apr 6 13:43:00 2009 ].Глядя на него, Владимир понял, что вскорости будет угрожать им всем. Можно называть это "синдром уцелевшего". И хотя тот держался бодро и своим видом не подрывал настрой остальным, Богданов видел, что это напускное. Он знал, что позволит ему уйти, если он попросится - в призрачной надежде застать своих домашних живыми. Заставлять его остаться себе дороже.

Рассчитывать на то, что хоть кто-то из отсутствующих доберется сюда, было несерьезно, но надежда оставалась. Поэтому Владимир и отдал такие распоряжения сторожу, которому теперь присваивалось звание Начальника охраны.

- Ну, по коням! - крикнул Богданов.

Выживатели плотно набились в оставшиеся на ходу машины. В рейд отправлялась вся мужская половина лагеря, исключая троих - Петровича, автомеханика и бывшего журналиста, которые должны были гарантировать безопасность базы. Женщины при необходимости тоже могли за себя постоять, тем более защищая детенышей, но огневые навыки их все же оставляли желать лучшего.

Они проезжали по аллейке между гипсовыми фигурами. Их провожали горнисты, девушки с веслом, пионеры-герои и Петрович, вооружившийся по случаю повышения охотничьим карабином ОП-СКС (под этими буквами скрывался знаменитый самозарядный карабин Симонова, разве что без штыка). Выглядел он как вылитый Дерсу Узала.

Небо было серым и низким, на севере клубились многоэтажные облака, похожие на "гриб" ядерного взрыва.

Створки ворот разошлись в стороны, и один за другим восемь джипов выехали на покрытую выбоинами дорогу, соединявшую бывший пионерлагерь с гибнущей цивилизацией. Впереди лежал райцентр.

Их встречали сумерки человечества, которые могли быть и зарей нового мира.

*****

Пока они ехали, в голове у него метались хороводом мысли.

"Сукины дети, они все-таки сделали это. Гребанные ублюдки, они все-таки напали… Надеюсь, мы сумели ответить. Не верю, что не успели…"

Он вспомнил, как полгода назад во всех газетах обсуждали заявление госсекретаря США. Очень гладко говорил, черная образина. Мол, мы с русскими друзья на век, ядерное оружие не нужно, и вообще настала эпоха всеобщего мира и братолюбия.

Богданов тогда говорил своими, объяснял, что бояться надо не той собаки, которая лает, а той, что молчит. Они не стали спорить, но, похоже, не прониклись. А он говорил, что Рашка в большей опасности, чем была в эпоху Жоры Буша.

Многим тогда казалось, что Америка выдохлась. Дескать, после иранского позора они не посмеют залупиться даже на Бангладеш. Но они ошибались. Опасен не уверенный в своих силах спокойных лев, а нервничающий и боящийся потерять свою власть.

Увы, он оказался прав. Они напали, причем на нас, когда мы меньше всего ждали. Такая вот херня.

Владимир знал: они не могли не напасть, потому что дело не в Гитлерах и не в Бушах. Есть такая штука, как историческая предопределенность. В 41-ом немцы должны были использовать свой последний шанс. И у нас был Вождь, который это понимал, чтобы там ни говорил либеральные шавки. К несчастью, второго такого бог больше не послал. Новый Сталин не родился, наверно, русские его просто не заслужили.

А те, кто был наверху теперь… Богданов жалел, что ни один не попадется им в руки. Тут не Москва, а местная элита не при делах. Эх, отведут душу камрады, что поближе к столице, давя этих жирных крыс прямо в их кортежах танковыми гусеницами.

Сколько пели басни про новые "Булавы" и атомоходы, а сами только знали, что пилить бабло. Теперь каждый из них вне закона. Если кто-то и успел ответить пиндосам, это не их заслуга. Это было сделано вопреки политике, которую они проводили двадцать лет. И, почитая память героев ракетчиков и подводников, которые явно первыми встретили смерть в этот день, они будут каждый раз желать кремлевским ублюдкам гореть в аду.

А сами пиндосы… Владимиру хотелось верить, что и они не остались безнаказанными. Он надеялся, что половина из них дохнет среди обломков небоскребов, а вторая ползает на карачках, умоляя боженьку вернуть электричество и супермаркеты. Пусть. Все равно бог им не поможет. Он не принимает к оплате карточки "Visa". И их ничем не обеспеченные доллары, которыми они держали в рабстве мир, ему на хрен не сдались. У него свой обменный курс: духовная педерастия и финансовая либерастия равно лютая смерть и вечные муки после нее. Он хорошо это показал в Содоме и Гоморре.

"Ничего, сволочи. Вспомните про Хиросиму, про Белград, про Багдад, про Тегеран… И про империю, которая была в тысячу раз лучше вашего свинарника. Вы не смогли победить ее в бою, потому что мы рвали вас на любом континенте. Тогда вы убили ее подло, исподтишка. А теперь хотели расчленить и сожрать ее труп. Пусть вас убьет хотя бы наш трупный яд. Надеюсь, за месяц половина из вас сдохнет без своих гамбургеров; и поделом. Может, кто-то из нас русских сможет пережить эту жопу и унаследовать Землю. Когда-нибудь наши дети приплывут к вам, голозадым дикарям, забывшим плуг и колесо, и подарят вам "цивилизацию", как вы когда-то индейцам. Хотя нет, мы добрые. Проявим милость, поступим с вами, как вы с неграми. Будете утренний кофе с газетой приносить".



В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>