В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 2 Сорок дней спустя

Глава 4.

Дозор

Хлопнула дверь, и в комнату, впустив за собой вихрь снежинок, ввалился Борис Мельниченко, румяный и бородатый как дед Мороз и примерно такой же комплекции. Отряхиваясь и фыркая, бывший сержант срочной службы стряхнул снег с капюшона пуховика и сразу подсел к буржуйке, отогревая замерзшие пальцы. Бинокль ночного видения он небрежно бросил на диван с грязной и прожженной сигаретами обивкой. Что ему сделается, прибору - ударопрочный. "Гарантированная эксплуатация при температуре воздуха от + 45 до - 40" - гласила инструкция, который они нашли в магазине товаров для активного отдыха. Так что тот работал почти на пределе возможностей. Гражданская модель, может, была и хуже аналогичных военных, но для их целей годилась.

Ветер, подувший сквозь щель неплотно прикрытой двери, пробирал до костей.

- Закрой, а то че-то пальцы окоченели, - бросил толстяк напарнику. - Давай быстрее! Холод собачий. Сорок пять градусов на солнце, мля. Как в Оймяконе.

Его товарищ, молодой боец в зимнем камуфляже "городской" расцветки, тоже заросший, с помятым усталым лицом и красными глазами кролика, навалился на дверь и задвинул засов, отрезая рев бури от тихого пространства комнаты.

- Кажись, все чисто, - Борис тяжело опустился в продавленное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

Это было голословное утверждение. За те полторы минуты, которые он провел на балконе, невозможно было осмотреться как следует. Да он и не старался. Бог не выдаст, свинья не съест. Контролировать их каждую секунду никто не сможет; а если кому-то из большого начальства больше всех надо - пусть сами себе яйца морозят.

- Пост N3, доложите обстановку! - ожил полевой телефон, нарушив тишину громовым басом, заставившим их вздрогнуть. Это был Батя.

С тех пор как нельзя стало полагаться на радиосвязь, им пришлось протянуть сюда трехсотметровый кабель от самого убежища. Благо, еще в первые дни они успели натащить на склад много из того, что могло пригодиться при обустройстве на длительное время.

- Все нормально, товарищ майор, - ответил Мельниченко, подавив нежелательный зевок. - Никаких происшествий.

- Хомяк, ты что ли? - у зама коменданта была хорошая память на лица и голоса. - Волынишь? Смотри у меня. Узнаю, что опять фигней на посту маетесь, надолго там пропишетесь.

- Все в порядке, Сергей Борисович. Я только что с "фишки". Мышь не проскочит.

- Ну-ну. Продолжайте в том же духе.

"Засранец, сидит там у себя в тепле, а еще до нас докапывается", - подумал Борис и выругался, облегчив душу.

В эту ночь они одни из всего Убежища находились на поверхности. В отличие от остальных, их отделяла от внешнего мира не толща земли, а тонкий слой железобетона марки???[Author ID0: at Mon Feb 16 08:47:00 2009 ].

Это место как перевалочный пункт участники спасательно-мародерской операции присмотрели еще на третий день. Но стационарным пост на четвертом этаже неплохо сохранившегося кирпичного дома стал только на восьмые сутки подземной эпопеи. Потеряв крышу и чердак, став из девятиэтажного восьмиэтажным, здание, тем не менее, выглядело лучше соседних. По крайней мере, оно не кренилось на манер пизанской башни. Бывший архитектор-проектировщик, которого Час Ч. застал в пробке рядом с убежищем, обследовав его, заключил: "Еще постоит".

Двухкомнатная "хрущевка" была угловой и имела целых два балкона, которые когда-то были застекленными, а теперь давали превосходный круговой обзор, тем более что взрывная волна хорошо проредила окрестные дома.

Ничто не выдавало их присутствия, и со стороны квартиру трудно было отличить от соседних. Так же зияли лишенные стекол окна, так же свободно гулял по коридорам ветер, а у подъездного крыльца лежал нетронутый снег. Чтоб не демаскировать укрытие, наблюдателям было предписано пользоваться другим путем. Со стороны двора к одному из окон первого этажа удобно прислонилось поваленное дерево - там им и приходилось лазить, вместо того чтобы ходить как люди через двери. Борису эти предосторожности казались ненужными, ведь Убежище давно никто не беспокоил.

Они отгородили и утеплили только маленькую кухню, окно которой выходило на глухой торец соседнего дома, а значит, не просматривалось ниоткуда. Его забили досками и фанерой, тщательно законопатив щели войлоком. Так же поступили с межкомнатными дверями. Прежде чем организовать регулярное дежурство, квартиру подвергли обеззараживанию. Выкинули все, где могла скопиться пыль - подпаленные ковры, постельное белье, чехлы с диванов и кресел. Сделали влажную протирку - тщательно, как в больнице, вымыв на швабре пол, стены и даже потолок. Сварили на месте и установили буржуйку. Притащили из соседней квартиры, где хозяин затеял накануне всеобщего Звездеца капремонт, мешки с песком и расставили их в два ряда вдоль внешней стены, что по идее должно было ослаблять идущий снаружи поток излучения.

Прежде чем пройти в комнату, они снимали плащи от ОЗК в коридоре-"предбаннике", не забывая протереть их влажной тряпкой. Зимняя одежда и обувь давала достаточную защиту коже, а противогазы теперь были не нужны, по крайней мере, в районе Академгородка. Хватало респиратора типа "лепесток", а тот, кто не надеялся жить долго, мог обойтись и без него. В сам Новосибирск и тем более к эпицентру никто из них не собирался.

Вроде бы опасаться было нечего. Но что бы там ни говорил допотопный радиометр, показания которого они записывали в тетрадь каждый час, от мыслей о гамма-лучах было неуютно, особенно когда ты своими глазами видел последствия их поглощения живой материей.

Последний смертельный случай от лучевой имел место шесть дней назад, хотя свою дозу тот мужик получил много раньше. Уровень радиоактивного заражения в пятнадцати километрах от эпицентра теперь превышал обычный фон промышленного города "всего" в восемь раз.

Но кто сказал, что они были застрахованы от болезни? Эта дрянь имела свойство накапливаться в костях, клетках крови. Конечно, мутантом с двумя бошками не станешь, но заработать лейкемию или рак кожи - запросто.

Свою позицию бойцы оценивали двояко. С одной стороны их было трудно обнаружить, с другой, если все же найдут, деваться будет некуда. На товарищей надежды мало. Пока они еще доберутся сюда, если вообще высунут нос из теплого подземелья. А бежать самим… можно было, конечно, спуститься через пролом в полу кухни на четвертый этаж, потом вниз по лестнице, наполовину загроможденной мебелью, потом через улицу, практически перекрытую остовами автомобилей. А дальше стометровая пробежка через пустырь - к запасному выходу, ибо два основных задраены, и их не откроют быстрее чем за десять минут. Да и откроют ли, еще вопрос. Вдруг бросят, пожертвовав двоими ради пяти тысяч?

Вот такие думы и не давали воспринимать эти часы как отдых, за который, к тому же полагался двойной паек. Одно хорошо, сменялись они часто. Как ни мал был радиационный фон, а все же он был, поэтому дежурство длилось всего три часа. Сдав пост двум другим бедолагам, можно было вздохнуть с облегчением. В следующий раз ты придешь сюда только через пару недель. Целую вечность по меркам Убежища. Ну а пока тянутся эти часы, никто не мог заставить их приклеиться к биноклю и впериться в окно как идиоты. Все равно там ничего не было.

Вначале, когда кругом было неспокойно и людно, вахту несли по трое. И в карты можно было перекинуться, и просто потрепаться за жизнь. Хотя внезапное появление под окнами вооруженной оравы в двадцать рыл, меняющей дислокацию, серьезно взвинчивало нервы. Случалась снаружи и стрельба, но все далеко. На них еще ни разу не нападали. Позднее личный состав поста был усечен до двух человек, по поводу чего ходило немало сальных шуточек. Интимная, мол, обстановочка.

Что было под запретом, так это спиртное. Все знали, что у Борисыча, который любил лично принимать доклад у сменяемых с НП, нюх был как у служебной собаки. Учует - на самые грязные работы пошлет, отстойник чистить по колено в фекальных водах. Но трудно было тут не запить, когда вокруг, насколько хватало глаз, усиленных 16-х кратным биноклем, тянулся мертвый город, который так и тянуло назвать городом мертвых.

Последние люди ушли отсюда пару недель назад. Ушли - кто в пригороды, а кто и под серые сугробы, которые тянулись вдоль стен домов. Что в сущность было почти одно и то же. Живые ушли, когда вынесли из квартир все, что можно было съесть, и поняли, что в Убежище, о котором к концу первой недели знал весь район, никого больше не пустят. Мертвых они сначала хоронили во время редких вылазок, а потом махнули рукой, предоставив это снегу, ветру и собакам, которых не брала ни мороз, ни радиация.

Люди с их голой тонкой кожей подвержены ей сильнее других тварей, поэтому никто из тех, кто остался, не выжил. Худые оборванные тени, которые иногда как призраки бродили от дома к дому в поисках завалявшейся в чужом шкафу пачки супа - это уже вернувшиеся, которые поняли, что и в деревнях нечего ловить. Но их было мало.

Энергия светового излучения досталась противоположной стороне дома, и пожар здесь не успел как следует разгореться, прежде чем его потушила обратная волна. Потом в дело вступили дождь и снег, и сегодня в квартире многое могло рассказать о последнем дне жильцов. Выдвинутые ящики и распахнутые дверцы шкафов, разбросанные по полу вещи, все они оживляли в воображении картину лихорадочных сборов перед бегством в никуда. Это сделали не мародеры - даже в спешке с вещами обращались бережно. Они явно надеялись вернуться сюда.

Недавно кто-то из мобилизованных штатских пожаловался Сергею Борисовичу, что ему тяжело находиться тут. Психологически. Мол, зря наблюдательный пункт устроили в жилом доме, а не в одном из научных учреждений по соседству. Майор, конечно, послал его на три буквы, но доля истины в этих словах была. Легче было бы нести караул в лаборатории или лекционном зале, где все безликое, ничье. А тут многое напоминало о прежних владельцах. Книги с закладками. Игрушки, брошенные так, будто неизвестный ребенок только что оставил их и вышел из комнаты на минутку.

В тех зданиях, которые пережили ударную волну, мало кто погиб в первые минуты; у большинства хватило ума и сил покинуть город. Сейчас они умирали от голода и холода километрах в двадцати отсюда. А эти вещи были чем-то вроде надгробных памятников.

Пусть так. Двум бойцам, которые несли вахту сегодня, это было абсолютно по фигу. Нервы у них настолько огрубели, что трудно было придумать нечто, способное задеть их чувства. Гораздо важнее для них было то, что это место было устроено с относительным комфортом. Рядом с кухней располагался утепленный санузел. Все, кто попадали сюда, дивились на это чудо природы - работающий сортир среди руин. Коммунальное водоснабжение заменяло железное ведро с крышкой. Его наполняли снегом, который в хорошо обогреваемом помещении быстро таял. Пить эту воду было нежелательно даже после отстаивания, "козленочком станешь" - для этих целей они приносили с собой канистры из Убежища. Но смывать ей было можно. Само же отхожее место на самом деле было гибридом выгребной ямы и ватерклозета, потому что отходы жизнедеятельности уносились не в канализацию, которой не было, а прямо в квартиру под ними через здоровенную дыру в трубе этажом ниже.

Мельниченко, потянулся, зевнул и метнул окурок в банку из-под кильки в томате.

Еще один плюс. Внизу курить разрешалось только в одном месте, да и там из-за дефицита сигарет к тому, кто вытащит пачку, сразу липли с просьбой поделиться, "а то уши пухнут".

Пора было напомнить напарнику про карточный проигрыш.

- Эй, Ромка. Ты думаешь, я забыл? Или отдавай банку. Или сбацай что-нибудь в тему, - с ухмылкой прогудел он. - А то скучно сидеть.

- Давай в другой раз. Горло болит.

- Чувак, тебя же по-хорошему просят.

Ссориться с Хомяком мало кому хотелось. Он был неопасный, но говнистый. Даже после отлучения от склада Петр продолжал доставать откуда-то деликатесные продукты, и у него всегда водились сигареты.

Роман нехотя взял гитару, которую прошлая смена притащила из соседней квартиры. Прошелся пальцами по струнам, приноравливаясь к расстроенному инструменту. И начал, чередуя пару аккордов и подпевая заунывным осипшим голосом, который хорошо соответствовал содержанию песни.[Author ID1: at Sat Mar 21 20:15:00 2009 ]

На дороге снег заносит трупы,
Сдохли под обоями клопы,
Догорая, крыса скалит зубы,
Так и не добравшись до крупы.
А мы сидим в заваленном сарае,
Есть у нас два ящика вина,
Ах, она такая растакая,
Ядерная зимушка-зима.
Все сгорело: книги и картины,
Детсады, больницы, психдома,
Винные сгорели магазины,
Развалилась прочная тюрьма.
А все одно, сидим себе, бухаем,
Есть еще два ящика вина,
Ах она такая растакая,
Ядерная зимушка-зима…

Песня прервалась, "бард" закашлялся и сплюнул мокроту.

- Э, у тебя тубик, что ли? - Хомяк отодвинулся от товарища.

Палочка Коха уже начинала победное шествие по Убежищу, этому способствовала плохая еда и скученность, какой не было ни в одной ИТК. От антибиотиков было мало толку, потому что Убежище не могло предоставить кому-то санаторные условия. А при туберкулезе лучше никакого лечения, чем недостаточное - возбудитель становится иммунным к конкретному препарату, и только комплексное применение может его убить.

- Нет, простыл. ОРЗ.

- Понятно, - перевел дух с облегчением Борис. Ну ладно, отдыхай. А от ящика винища я бы в натуре не отказался.

Борис глянул на свои "котлы" марк[Author ID0: at Mon Feb 16 12:50:00 2009 ]а[Author ID0: at Mon Feb 16 12:51:00 2009 ]???[Author ID0: at Mon Feb 16 12:50:00 2009 ]с двумя циферблатами и кучей прибамбасов (имелись у многих, но носились только самыми наглыми, так как Батя труподерства не одобрял). Половина дежурства прошла. Как показывал опыт, это означало, что никто не сунется проверять их бдительность. А значит, можно уходить по своим делам.

За пять минут он умял банку тушенки и две пачки галет, выпил кружку крепкого как чифир чая с четырьмя ложками сахара. Сонливость как рукой сняло. Толстяк потянулся, хрустнул пальцами и поднялся с кресла, продавленного задницами трех десятков "дозорных".

- Эй, Гена, харэ кемарить, твоя очередь скоро, - бросил он молодому, хотя тот скорее размышлял о чем-то, чем дремал. - Последи, а я отлучусь на часок. Смотри, если что, сразу тревогу поднимай.

- А что тут может быть? - в голосе напарника слышалась тревога.

В отличие от Бориса он расслабленным не выглядел. Сразу видно, новичок, первый раз замужем. С самого начала дежурства на измене сидит. Даже желание разыграть его, появившееся было у Мельниченко, тут же пропало - западло подкалывать такого желторотого.

- Да ни хрена не может, - снисходительно объяснил он. - Борисыча паранойя давит, везде ему всякие гады мерещатся. А тут одни жмуры. Нормальные люди отсюда месяц назад ноги сделали. А ненормальные… перемерли все.

Тут оба вспомнили об одном и том же. Эту историю они знали из уст самого ее участника, человека сдержанного и к истерике не склонного. Ну, после этого случая он сильно изменился.

Неделю назад, стоя на этом же балконе, через пелену снегопада он увидел на противоположной стороне проспекта скрюченную фигуру. Это был чужак, закутанный с ног до головы как чукча, в валенках и накинутом на лицо капюшоне. Боец навел на него бинокль, и, как потом говорил, почувствовал дурноту, еще ничего не разглядев. Казалось, бродяга склонился над мертвым телом и обыскивал его. Это не запрещалось. Но что-то было неправильно. Когда дозорный покрутил колесико бинокля, его глазам открылась картина, от которой тот чуть не потерял завтрак. Разглядев все в деталях, он забыл про маскировку, схватил автомат и, почти не целясь, сделал выстрелов пять или шесть по человеку… если этим словом можно назвать того, кто сидит над голым трупом и методично срезает с него мягкое место, складывая куски в целлофановый пакет, как вырезку на рынке. Пули взрыли снег неподалеку от цели, хоть до нее было не больше полста метров. Видимо, у бойца был легкий тремор рук.

Выродок вскочил и резво побежал, выдирая ноги из глубокого снега. Длинная очередь догнала его у самого подъезда.

Они многого навидались за эти недели, и любого из них трудновато было шокировать. Дело было даже не в том, что этот бедолага ел человеческое мясо. Просто человек с наблюдательного пункта достаточно навидался мертвецов и умел отличить свежий от замерзшего. Они и до этого находили давнишние трупы, раздетые и обглоданные собаками, но никому в голову не пришло, что лучшие куски с них достались не зверям. Если б он лежал замерзший под снегом, на срезе не выступило бы ни кровинки, да и для разделки замерзшего мяса понадобился бы не нож, а топор.

О происшествии было доложено "вниз", и через четверть часа на пост прибыла оперативная группа. После опроса очевидца бойцы наскоро обыскали пятиэтажку, до которой пяти шагов не хватило трупоеду. Ничего не найдя, они, пожалуй, вздонули с облегчением и вернулись в подземелье, которое после этого, наверно, стало казаться почти родным. Тела оставили там, где были.

История имела продолжение. На следующий день новая смена пришла на пост. Но ни мертвого людоеда, ни тела его жертвы на улице не было. Видимо, товарищи убитого прибрали. Уволокли целиком, и вряд ли чтоб похоронить.

На этот раз со всеми предосторожностями обследовали не только квартиры, но и подвалы пяти близлежащих домов. В одном из них в стайке нашли покинутую "лежку" - матрасы, пустой баллон от газовой плитки и закопченный котелок. Но ни характерных костей, ни обрезков, подтверждающих, что это здесь обитали именно каннибалы, не оказалось.

Кто-то тогда высказал теорию, что все, кто остался в городе, который беженцы выжрали, как саранча, должны включать в рацион человечину. Иначе им было бы просто нечем восполнять потери тепла.

С тех пор о любителях "розовой свинины" они ничего не слышали.

- Да не понтись ты, сдохли они, - успокоил Мельниченко напарника, который уже сидел на измене, - Теперь разве что псина пробежит, да и та недалеко, хе-хе. Все, не поминай лихом.

Он замотался шарфом до глаз, застегнул куртку и вышел через ту же дверь в "предбанник", прихватив с милицейский АКСУ с парой рожков и единственный бинокль. Обойдется без него, сопляк.

В соседней комнате - бывшей спальне, ореховый гарнитур из которой давно улетел через печную трубу - было холодно как на улице, и вольно гулял ветер. Здесь он накинул поверх пуховика плащ от ОЗК, затянул все завязки, чтоб не парусило, поправил автомат на плече, закрепил бинокль ночного видения на голове эластичной лентой и машинально глянул в зеркало.

Да уж, крут как Терминатор. Ну, или герой импортного боевика про крутых коммандос.

"Герой…". Словечко резануло. Как раз геройства ему только не хватало. Пускай другие геройствуют, если заняться нечем, а его дело маленькое. Ему орден "За отвагу на пожаре" посмертно нужен не был, поэтому во время спасательной операции он изо всех сил старался не высовываться. Как и большинство.

До войны Мельниченко был обычным парнем. Сидя у родителей на шее, учился на специальности, название которой с трудом держалось у него в голове. Тусовался, бухал с друзьями, блядовал - как все. Потом вылетел с пятого курса и загремел в армию аж на два года, когда "предки" отказались платить взятку военкому. Срок службы продлили как раз накануне, когда государство поняло, что с популизмом пора завязывать, иначе носить модную форму от кутюр будет некому.

В армии он тоже не бедствовал. Конечно, в первые полгода чуть хлебнул лиха, но потом врожденная изворотливость помогла и здесь устроиться. Все изменилось, когда в один прекрасный день весь мир провалился в глубокую задницу. От взрыва какой-то злоебучей херни (вакуумной бомбы, что ли?) родная мотострелковая часть превратилась в ад вопящих живых факелов, детонирующих боеприпасов и сносящих головы обломков. Ему повезло - он как раз возвращался из увольнительной и подходил к КПП, когда с неба начали падать подарки. Ну, те от которых не убежишь.

Но он убежал. И от бабушки ушел, и от дедушки ушел - в./ч. их они были не в Н-ске, ударная волна только хорошо ударила по мозгам, а от вспышки уберег вовремя подвернувшийся пригорок.

Утро третьего дня он встретил уже в компании. Это была стихийно образовавшаяся даже не банда - главаря не было - а просто орава оборванцев с автоматами, которая ходила по коттеджным поселкам на берегу и трясла богатеньких буратин, попутно вышибая им мозги. Вскоре к ним прибились какие-то уголовные, селяне, бабы, и пошла потеха. Ватага лихих людей отрывалась как в последний раз. Не то чтобы ему там нравилась разбойная жизнь. Мельниченко несколько раз порывался послать этих отмороженных ублюдков к такой то матери, но каждый раз задавал себе резонный вопрос - а куда уйти? Все его родные и знакомые жили в этом городе. Поэтому решение каждый раз откладывалось. Он жил как в бреду, редко просыхая, и от бесконечной кровавой оргии постепенно терял связь с реальностью.

А потом они начали умирать. Наверно, не надо было жрать ту совхозную корову - пусть бы себе бродила. Консервов и еды в запечатанных упаковках им хватало на месяц. Нет, шашлыка всем захотелось под водочку… кретины. Он же их предупреждал. Они вообще о радиации мало что знали - деревенские пацаны, которые читать-то научились в армии, да блатные с этапа, все в крестах и куполах. Вот и начали лысеть, блевать с кровью, а потом и ноги по одному протягивать. Когда процесс зашел далеко, он с несколькими бывшими сослуживцами, тоже здоровыми, собрали всю еду, и покинули занятый шайкой дом, который теперь напоминал лепрозорий.

С помощью радиостанции, которую они тоже прихватили у без пяти минут мертвецов, они поймали позывные каких-то спасателей из Академгородка. Туда они и направились. Добравшись до места, они увидели, что населенный пункт полностью обобран и покинут.

Но Убежище действительно было, и им удалось на него выйти. И их приняли, сделав для них огромное исключение. Правда, парень был сильно опечален, когда все продукты у него изъял на входе вместе дежурный пост ООП. Но никто не знал, что столько же еды и полезных ништяков он припрятал в одном подвале.

Вот туда-то он и собирался наведаться теперь. Борис не имел никакой специальной подготовки в деле выживания, кроме практики, зато ему фантастически везло, и все неприятности обходили его стороной.

Но в день удача от него отвернулась. Не успел он взяться за ручку, как во входную дверь постучали. Он еле успел снять плащ и знаками показать Роману, чтоб запнул гитару под диван и спрятал бутылку.

На пороге стоял никто иной, как Павел Ефремов - младший лейтенант ракетных войск, ныне четвертое лицо в Убежище, начальник караульной службы. Один без сопровождения - он знал тут каждый камень,

- Е-мое, знакомые все лица, - Расслабляетесь? Посижу с вами, посмотрю, как службу несете. Вы вот наверно думаете, мы в игрушки играем. А на вас, между прочим, ответственность за все убежище сейчас.

Снова потянулось время, только теперь халтурить было нельзя. Разницу между днем и ночью глаз уловить не мог, но биологические часы неумолимо отсчитывали свое, и в три часа утра спать всем хотелось зверски. Выручал только крепкий чай.

Но когда до конца дежурства оставалось двадцать минут, случилось нечто, что надолго вырвало их из привычного распорядка дня.

В абсолютной тишине за окном, к которой они привыкли настолько, что перестали ее замечать, раздался свист, а за ним отрывистый хлопок.

- Это еще что?.. - Роман, который стоял ближе всего к балконной двери, приоткрыл ее и высунулся наружу. Небо со стороны проспекта было раскрашено всеми оттенками зеленого.

- Ложись, баран! - не дожидаясь реакции, Ефремов ухватил бойца за шкварник и рванул к полу. Тот растянулся и, похоже, приложился мордой. Судя по хлюпанью - разбил нос. Все лучше, чем получить пулю в башку.

Мельниченко залег без чужого напоминания.

У Павла сразу возникло две версии относительно этих огоньков. Условно хорошая и плохая. Возможно, сигнал кому бы то ни было. А может, обманка для глупых часовых, которые вылезают и начинают высматривать: "а что это там?" И синхронно снимаются двумя-тремя меткими стрелками с СВД или даже "Тиграми" с разных позиций.

100-ваттная лампочка, закрытая 3-миллиметровой фанеркой обнаруживается с прибором ночного видения на расстоянии в километр.

Это было маловероятно, очень маловероятно. Но разве легче умирать, дрыгая ногами и разбрызгивая содержимое черепной коробки, если знаешь, что вероятность рокового выстрела была один к тысячи?

Павел поднес бинокль к глазам. И поморщился, когда тот же участок неба снова расцветился ядовито-зелеными всполохами.

"Три зеленых свистка", - вспомнил он старый анекдот.

Что же это? Спасатели прилетели? Уцелевших ищут?

Смешно. Какие спасатели, когда вокруг такая жопа… Все спасатели себя спасают. Скорее, сигнал к атаке для скопившихся вокруг сил врага. Нужно же им координировать действия отделений и рот без рации. Впрочем, это еще меньше походило на правду. Какие еще роты? Еще бы батальоны вспомнил. Тут не Берлинская операция. Постольку больше не собираются - не прокормиться. Да и если б чужаки каким-то чудом отыскали убежище, они постарались бы приблизиться к нему как можно тише. А эти зачем-то на таком расстоянии обозначили свое присутствие.

Страх, который защитники Убежища испытали двумя неделями ранее, когда в пяти километрах от города проехала по шоссе неизвестная группировка на бронетехнике, не прошел даром. С тех пор они замаскировали вентиляционные короба обломками, чтоб ни у кого не возникло соблазна прервать подачу воздуха в бункер, и укрепили шлюзовые камеры, сделав их защитой не только от радиации, но и от вторжения извне. Подземный переход, который на какое-то время служил местом размещения части укрываемых, теперь снова был покинут и приведен в первозданное состояние. Слишком уж слабым местом он казался.

Теперь Убежище было так просто не взять. Чего нельзя сказать о двух бедолагах-наблюдателях, составлявших его первую линию обороны.

Тем временем фейерверк сошел на нет, и над проспектом снова сгустился чернильный мрак. Но длилось это недолго. Еще через полминуты - Олег проверил по секундомеру - взлетела новая. На этот раз он увидел ее, яркую смазанную комету, которая взмыла в небо над обглоданными силуэтами домов и брызнула искрами как бенгальский огонь. С минуту она разбрасывала сполохи зеленого пламени, а потом все опять погасло.

Они ждали, замерев. Прошло не меньше трех минут в абсолютной темноте, прежде чем Павел позволил себе приподняться. Облокотившись на подоконник бывшей лоджии, на которой все еще стояли кадки с замерзшими бегониями и живым деревом, он чуть отодвинул фанерный лист, заменявший выбитое взрывом стекло.

Павел припал к окулярам прибора. И как раз в этот момент на темно-зеленом фоне появилось размытое молочно-белое пятно. Свет был не таким ярким, как от вспышек сигнальных ракет, но стабильным и ровным. И Ефремов готов был поклясться, его источник находится примерно там же, откуда недавно запускали "салют". ([Author ID0: at Mon Mar 30 10:59:00 2009 ]марк[Author ID0: at Wed Feb 25 15:25:00 2009 ]а)

Взгляд лейтенанта задержался на силуэте трехэтажного панельного здания метрах в пятистах от них. Он узнал его сразу. Школа. Такая же заброшенная, как тот дом, где коротали часы они, но не в пример лучше сохранившая. И сейчас в одном из окон горел яркий фонарь. Луч был направлен вверх под углом градусов в тридцать, вонзаясь в низкое небо.

Он успел заметить, что здание было выбрано не случайно, а со знанием дела. Со всех сторон его окружал школьный сад. Когда-то тут росли дикие яблони, но теперь от них остались одни палки. Через этот пустырь незамеченным не подберешься.

"Похоже на приглашение встретиться и покалякать о делах наших скорбных", - предположил Павел. - Или засада? Есть так, то очень уж глупая. Ладно, пусть у Борисыча голова болит".

- Сидим тихо, по комнате не бегаем, - не поворачиваясь, бросил он бойцам, которые и без команды застыли как статуи, не поднимаясь над линией подоконника, - Вдруг у них там снайпер. Или пулемет.

Хотя сам в это слабо верил. Снайпер, если бы он держал их на прицеле, воспользовался бы случаем и снял бы этого дуралея. А потом была бы атака.

Он схватил трубку армейского полевого телефона. Рядом на столике до сих пор валялся обычный домашний, и даже шнур был воткнут в розетку.

- Наблюдательный пункт, что у вас там? - сонный голос дежурного на том конце провода был раздраженным. Они давненько не объявляли тревогу, и "внизу" успели отвыкнуть.

- Это Ефремов. Наверху посторонние, подают световые сигналы ракетами. Похоже, хотят связаться с нами. Оповестите Сергея Борисовича.

- Ждите. Сейчас разбужу. Ух и злой он будет…

- Да быстрее, блин! - раздраженно бросил лейтенант. - Бегом беги, а то тут они тут, кажись, Новый Год отмечать собрались. Демаскируют нас на хрен.

За те пять минут, пока в Убежище решался вопрос об отправке группы на переговоры с пришельцами, сигнал повторился еще раз.

*****



Через четверть часа сам Демьянов "в силах тяжких" выдвинулся навстречу пришельцам. С ним был оперативный отряд гарнизона убежища численностью пятьдесят семь человек, в который входили самые боеспособные, испытанные еще во время спасательной операции бойцы. Каким же далеким прошлым это теперь казалось…

Карабкаясь по лестнице запасного выхода вместе с отборными бойцами, майор пытался постичь логику неизвестных гостей. Те явно знали об Убежище, или, по крайней мере, о том, что здесь есть нечто большее, чем кучка уцелевших. Но вместо того чтобы организовать скрытное наблюдение, они раскрывали себя почем зря. Широкий жест, который вроде бы должен говорить о мирных намерениях. Или о том, что гости успели все разведать и узнать. А насчет намерений… кто знает? Время такое, что доверять можно только себе, да и то с оговорками.

К тому же пришельцы раскрывали не только себя. Своими фейерверком они показывали, что здесь в районе остались не только замерзшие покойники, а это был совсем нежелательно. Хоть Академгородок и выглядел покинутым, вокруг вполне могли бродить опасные гады. Звездюлей за этот первомайский салют им надо дать, будь они хоть красный крест с полумесяцем.

Хотя был ли другой способ связаться с убежищем, не зная, где точно оно находится?

Как бы то ни было, риск был обоюдным. Пришельцы тоже поставили себя под удар, пытаясь привлечь их внимание. А значит, не меньше в них нуждались, и об этом на переговорах следовало помнить.

Они двигались не по проспекту, хоть это и была кратчайшая дорога. Вместо этого, разделившись на две группы, люди Убежища проделали этот путь дворами, петляя между гаражами и растянувшись широкой цепью. Лыжники - за последние дни они освоили эту науку не хуже горных стрелков - даже в этих почти родных местах были готовы к любой неожиданности.

По-иному теперь ходить было просто нельзя. Под полозьями скрипел снег, свежий и рассыпчатый, на своих двоих по такому далеко не уйдешь. А новый все падал и падал с неба - буранов не было давно, но этот невесомый пух иногда валил целыми сутками напролет. Обманчиво легкий, он добавлялся к тому слою, что уже покрывал землю. Каждый день. И вот уже почти все автомобили исчезли под снежным одеялом, а окна первого этажа находились с ним вровень. Конца этому не предвиделось, и Демьянов думал, сколько же он еще должен падать, пока вся Н2О Земли не перейдет в твердое состояние, как на Марсе.

Приближаясь к школе, они в свою очередь дали знать о себе, запустив ракету, которая минуты три горела красным огнем, плавно снижаясь на парашюте. Не из вежливости, а чтоб не нервировать незнакомцев, которые легко могли встретить их огнем. Обычно хмурый Ефремов пошутил, что как бойцам ракетных войск, им это как раз по профилю.

- Стойте, где стоите! - крикнули на той стороне. Кругом было так тихо, что мегафон не требовался, - Сейчас к вам выйдут.

Через полминуты они заметили движение. Через бывшую спортплощадку двинулись три силуэта. Неспешно, почти прогулочной походкой, но при этом строго выдерживая равную дистанцию.

- Парламентеры, - пробормотал Демьянов, наводя резкость. - Ей богу, парламентеры, мля.

Правда, без белого флага, но и без оружия, что по теперешним временам можно было воспринимать как его аналог. Разве что пистолеты могли быть при них, но кто ж теперь выходит из дома с одним короткостволом? Не было у них и рюкзаков, да и одеты они были подозрительно легко для кусачего сорокаградусного мороза; это наводило на мысль, что они отсиживались где-то в тепле.

Не делая резких движений, спокойно и уверенно они остановились напротив людей из Убежища, демонстративно держа руки ладонями вперед. Мол, ничего у нас нет.

- Здравствуйте, товарищи, - нарушил молчание майор.

- Здравствуйте.

- Кто главный? С кем мне вести дела, мужики?

- Главный в здании, - ответил тот, кто стоял ближе всего, мужчина средних лет с аккуратной бородой в куртке без молнии типа анорак.??[Author ID0: at Wed Feb 25 16:27:00 2009 ]. - Мы гарантия того, что с вами ничего не случится.

- Надо же, как умно. Заложники, значит? - сообразил Демьянов. - Ну, если что, пеняйте на себя, господа. У нас голодно. Шютка, - он обернулся к своим, - Андрей, Иван - со мной. Костя, отведите гостей вниз, примите по высшему разряду, в моем кабинете пусть посидят. Остальные ждут тут.

- Можете руки связать, если не доверяете, - предложил заложник, который для этого статуса держался очень свободно.

- Да что мы, звери? - хмыкнул Демьянов, - Мы не фашисты и не фетишисты. Так сойдет, вы же люди умные.

Впрочем, гостей все же обыскали; осторожность прежде всего.

*****

Прожектор больше не включался, но их, несомненно, ждали. Сами они заметили чужаков еще находясь за воротами школы, но это была сомнительная заслуга - при желании даже не снайпер, а просто нормальный стрелок с автоматом мог уложить их с такого расстояния.

Второй этаж, крайнее окно слева - мелькнула голова. Плюс кто-то вполне мог лежать на плоской крыше гаража, подстелив коврик, чтоб не обморозиться. Но вероятнее всего, они следят не за ними, а оглядывают окрестности на предмет возможной угрозы.

Безоружные парламентеры Убежища пересекли дворик и направились к крыльцу. Дверь была распахнута.

Когда они были от нее в десяти шагах, к ним навстречу выступила темная фигура. Автомат человека покоился на ремне, лицо было закрыто капюшоном и тем, что майор сначала принял за лыжные очки. Фонаря при себе встречающий не имел, но проблем с ориентацией в пространстве, как и стрелки в окнах, не испытывал. Что могло означать только одно - у них тоже имелись ПНВ, и возможно, военного образца.

Человек помахал рукой: следуйте, мол, за нами.

- Ступенька,- предупредил он, открывая железную дверь.

Надо же, внимательный какой.

Они оказались внутри, но ему так и не позволил зажечь фонарь. Вместе с поводырем они шли по темным коридорам и лестницам покинутой школы, где более впечатлительный человек услышал бы носящиеся под потолком голоса и смех детей, пока не оказались в просторном помещении бывшего спортзала. Их уже ждали. Возле баскетбольного кольца в ярко освещенном круге расположилось трое в зимнем камуфляже типа "Горка". Впрочем, в зале наверняка находились и другие, и майор кожей чувствовал, что на него направлены взгляды, а может и стволы.

Ему было бы сподручнее принимать их у себя в кабинете, но пришельцы были непреклонны, требуя устроить "стрелку" на нейтральной территории. Убежище в лице Демьянова на их условия согласилось, за неимением лучших. Пришлось рискнуть, ведь контакт с "нормальными" людьми с поверхности, кто бы они ни были, требовался до зарезу. К тому же они уточнили - пусть прибудет "настоящий" руководитель, иначе никаких дел. Поняли, наверно, что в обстановке всеобщей подозрительности подземные могут послать и второстепенного человека, предполагая засаду.

Но вряд ли это была засада - какой смысл? Им пока нечего было делить, да и заложники разменной монетой не выглядели. На вид все мужики бывалые, лет по тридцать, в Убежище держались спокойно, хоть их и посадили под замок на всяких случай. Таких на убой не отправляют.

Пока их вели по коридору, все укрываемые разглядывали новоприбывших с явным любопытством. Еще бы, это был первый встреченный людьми из Убежища организованный отряд. Не беженцы, не мародеры, не оборванная завшивленная толпа, а именно бойцы в опрятной форме, сытые и уверенные в себе. О чем эти люди могли думать, глядя на них? Что там, снаружи не только холод и смерть? Что есть хоть какая-то надежда и какой-то порядок?

Еще с порога окинув их взглядом, Демьянов постарался определить главного. И интуитивно поставил на того, кто стоял посредине.

Типаж Дольфа Лундгрена - белобрысый, двухметровый, с квадратным тяжелым подбородком и проницательными голубыми глазами. Истинный ариец, бляха-муха. На первый взгляд вид тридцать с хвостиком, но, может, и постарше.

"Или это всех теперь по глазам дашь лет на пять больше, чем в паспорте?"

- Владимир, - коротко представился тот самый, первым протянув ладонь для приветствия. Явно лидер, к гадалке не ходи. Правда, остальные скорее его кореша, а не подчиненные. Хотя авторитет чувствуется и большой.

Демьянов пожал протянутую руку. Рукопожатие было крепким, но формальным, как и должно быть. Чай, не друзья не разлей вода.

Руки у того были обмороженные, в свежих мозолях, что контрастировало с довольно-таки холеным лицом. Майор попробовал методом Шерлока Холмса определить, что за тип перед ним. Видно было сразу, что человек небедный. Но не хамло из нуворишей и не накачанный стероидами буйвол. Понтов дешевых нет, что часто бывает у призеров-атлетов-медалистов. Почти наверняка был бизнесменом средней руки, а спортом занимался чисто для души. Мускулатура такая бывает, только когда тренируешься по программе и систематически, а не разок по выходным вместо боулинга. Борец или тяжелоатлет. Демьянов сам задохликом не был, а все же почувствовал укол зависти из-за своего провисшего брюха. Представил, как смотрится рядом с ним - чуть одутловатый мужик, выглядящий на весь полтинник, особенно после жизни ниже уровня земли. Лысеющий, с неаккуратной бородой в мятом камке без знаков различия поверх не очень свежей тельняшки. Он знал, что выглядит бесконечно усталым, хотя последнюю неделю не поднимал ничего тяжелее ручки.

По сравнению с ним гость смотрелся безукоризненно. Чисто выбритый, импортный камуфляж отутюжен и сидит как влитой. Даже, мля, одеколоном благоухал??[Author ID0: at Mon Mar 30 09:00:00 2009 ]

Таким же подобранным и подогнанным выглядело и остальное снаряжение. Почему-то чувствовалось, что не с чужого плеча снял и не из магазина утащил. Все его личное. Начищенные ботинки дополняли образ.

- Начнем, что ли. Вопрос номер "раз", - открыл переговоры Демьянов. - Как вы нас нашли?

- Без обид, но вы особо и не прятались, - объяснил гость. - Даже канал не меняли, на одной частоте базарили. 27 августа были проездом в ваших краях, вот и услышали ваши позывные. Чисто случайно. Слушали полчаса, и за это время вы раз десять назвали координаты этого вашего убежища. Неосторожно.

Демьянов нахмурился - не любил, когда указывали на его ошибки - но себя сдержал. Нечего сейчас характер показывать. В конце концов, это правда. Прокололись, перед всем районом себя засветили. Слава богу, никто другой, позубастее, не услышал и не заглянул на огонек.

- Допустим, - кивнул майор, подперев подбородок кулаком, - Было дело. Дураки были, думали, вот-вот это кончится и будет как раньше. А люди вокруг, мол, только бедные и несчастные погорельцы, которые нашей помощи ждут. Что могут быть и такие, кто нас в расход ради продуктов пустит, как-то не верилось. Никто нас к такому не готовил.

- Понимаю. Такое даже в академии генштаба не изучают. Мы тоже несколько раз чуть не пропали, хоть и готовились специально.

Майор с трудом сдержался, чтобы не переспросить. Он не ослышался? "Готовились". Да кто ж они такие, если могли готовиться к ЭТОМУ? Нет, это точно не армия. Видно и по речи, и по манере их главного держаться. Но и не банда имени батьки Махно. Так что же тогда?

Здравый смысл подсказывал Демьянову, что перед больше, чем просто компашка городских мужиков среднего достатка, объединившихся для продления своей жизни. В подборе экипировки, тактике и поведении, во всем виделся больший уровень системности.

- С этим ясно, - согласился он. - Не против, если я задам вопрос номер два? Вы-то о нас уже много знаете. Кто вы?

- Сурвайверы.

- Сурв… что? Это по-французски? - Демьянов нахмурился, ему не нравилось чувствовать себя идиотом.

- Если по-простому, то выживальщики.

Ни хрена себе "по-простому"!

- Понятно, - кивнул майор, хотя ни пса ему понятно не было. - Кружок вышивания, стало быть. Да мы все теперь в некотором роде выживальщики. Раньше-то кем были? На армию не похожи.

- Армии нет. Раскатали в блин.

- Быть не может, - не поверил Демьянов.

- Мы были в????[Author ID0: at Thu Feb 26 14:02:00 2009 ]???[Author ID0: at Thu Feb 26 13:53:00 2009 ] Там мотострелковая часть. Были в???[Author ID0: at Thu Feb 26 14:02:00 2009 ] Там арсенал. Везде одно. Уничтожено с многократным перекрытием. Термобарические (вакуумные) бомбы. Похоже, наши друзья не жалели даже ракетой по одиночному Уралу пулять, чтоб с гарантией сделать overkill… А мы… скажем так, народная милиция.

- Менты, что ли? - Сергей Борисович приподнял брови. - Да ну, не скажешь.

- Латынь учите, - без вызова в голосе произнес Владимир. - Милиция это вообще-то народное ополчение.

Фраза запутала Демьянова окончательно; на ум пришли Минин с Пожарским, Отечественная война 1812 года и Битва за Москву. Партизаны.

- Ну, хорошо, - вернул Сергей Борисович разговор в понятное русло. - Допустим, вы выжили и вот вы здесь. Чего от нас-то хотите?

- Дружбы, - коротко ответил гость.

- Но почему именно от нас? - настаивал Демьянов.

- Сергей Борисыч, может, хватит кота за яйца тянуть? - рубанул воздух рукой Владимир. - Неужели не ясно?

- Без обид, голова сегодня плохо соображает, загадки отгадывать.

Несколько секунд гость сверлил майора испытующим взглядом, а потом сдался.

- Сами подумайте. Вокруг не так много народу, из тех половина людоеды, половина просто озверела настолько, что шмаляет по всему, что движется. А по вам видно, что вы нормальные люди. Вместо того чтоб запереться и повыгонять дармоедов, развернули эту идиотскую спасоперацию. Благородно, конечно, но глупо. Идеалисты, выходит. Тошнит от практичных уродов с их вечным: "Умри ты сегодня, а я завтра". Дерьмократы, что ж вы, суки с нами сделали… Случилась бы эта хрень при Сталине, Борисыч, - он доверительно посмотрел ему в глаза, - мы бы пережили ее. Не впервой. Поднатужились бы, потеряли б две трети населения, но выжили бы как нация. А сейчас каждая вошь думает только о себе, вот и дохнем поодиночке. Лично мы дали зарок - при обнаружении либерала или, прости господи, правозащитника, повесить суку за яйца на первом столбе. Чтоб ему оттуда все видно было.

Глаза его не смеялись.

- И как, поймали хоть одного?

- Да нет, похоже, без нас передавили. Или те слиняли заранее на свою звездно-полосатую помойку, чтоб ей…

Тут Богданов оборвал себя сам.

- Пардон, Остапа понесло. Похоже, комплекс вины покоя не дает. Мы ведь сами живы только потому, что захапали продукты целого района, на двадцать тысяч человек рассчитанные. Вот отгородились от всех и жрем их, пока наши соседи едят друг друга, в прямом уже смысле. А как иначе? Но одно дело получить, и совсем другое - сохранить…

- А, так вот к чему клоните, - достаточно вежливо перебил Демьянов, - Мне, конечно лестно. Но наше гостеприимство предел имеет. Зачем вы нам, гости дорогие? У нас в Убежище проблем хватает вот так.

- А мы свои и не навязываем, - в тон ему произнес Богданов. - Вы неправильно поняли. Никому на шею садиться не будем. Еда у нас своя, да и где жить есть. Я говорю о партнерстве, а не "сами мы не местные, пустите обогреться".

- Вот это лучше. Сколько у тебя людей, Володя? Давай на "ты", ей-богу.

- Идет, - согласился Владимир. - Взвод будет, если брать взрослых… мужчин, хотя у нас и бабы за себя постоять смогут, оружием все владеют. "Пионеров" еще человек двадцать, молодежь до восемнадцати.

- А эти еще откуда?

- Да вышли к нам из леса пострелята на вторую неделю после всего этого. Кадеты, учения у них по ориентированию на местности были в здешних чащобах. Инструктор их бросил, тварь такая, но что интересно - продержались. Грибочки, ягодки, белок из воздушки били, продукты делили на малые порции. Отощали, от плохой воды трое умерли. Но не одичали и тех, кто не мог идти, не бросили. На себе несли. Вот и верь после этого Голдингу. Читали "Повелителя Мух"?

Демьянов не читал, поэтому покачал головой.

- Да вы, я смотрю, тоже благодетели.

- Не скажи, Борисыч, у нас никто даром хлеб не ест. С них толку будет поболе, чем от некоторых взрослых. Еще пригрели срочников нескольких… интересные вещи, кстати, рассказывали. Ну и баб из деревни, чтоб не было недокомплекта. Живем большой дружной шведской семьей, ха-ха. Ну, а у вас сколько под ружьем?

- К батальону подходит.

Он заметил удивление на лице Богданова. Видимо, не ожидал. Майор выдавал информацию дозировано, не уточнив, что из этого батальона два трети едва знают, как держать автомат, да и остальные боевого опыта не имеют. Одна численность, если они пришли не с миром, им ничего не даст, зато может стимулировать на дальнейший обмен информацией.

- Э… Без бутылки тут не разобраться. Ну, проходите, гости дорогие. Милости просим, коли не шутите. Перетрем в более комфортных условиях. Только сразу говорю, у нас немного холодно. И грязно, не без этого.

Они покинули П-образное здание школы через запасной выход. Со стороны дворов, скрытые от наблюдателя с улицы кирпичной стеной гаражного бокса, полукругом расположились четыре снегохода фирмы "Ямаха" и один громоздкий аппарат, в котором майор не без труда узнал вездеход на воздушной подушке. Где они его раздобыли?

На выкрашенном серой краской борту была грубо намалевана морда не то волка, не то лисицы.

В передней части вездехода откинулась створка двери, и Богданов жестом пригласил майора внутрь. Запрыгнув на высокую подножку, он оказался в кабине, которая на поверку оказалась не больше, чем у легковушки. Хотя нет, в расположении сидений было больше сходство с микроавтобусом. И почти треть корпуса занимал огромный винт, из-за чего снаружи машина визуально казалась больше. Богданов уселся на место водителя.

Демьянов подумал, что перед ним единственный тип транспорта, который годится для ядерной зимы. Кроме него двухметровый слой рыхлого снега был преодолим разве что на танке.

- Такси "Полярный лис" к вашим услугам. Домчим с ветерком. Показывайте дорогу, Сергей Борисович.

- Хорошая машина. Где достали?

- У МЧСовцев позаимствовали. Любителей зимнего лова раньше спасали. Всем хороша, идет и по суше, если ровно, и по воде, и по льду, только жрет в 3 раза больше горючего на километр, чем аналогичный по массе колесный транспорт. Да и если сломается - с кувалдой и такой-то матерью не починишь, в отличие от автомобиля. Наш механик смотрел, а он у нас ас, говорит, это не проще чем истребитель починить. Оборудование нужно, которое только на заводе-изготовителе есть.

[[насчет ТТХ аппарата у меня сомнения[Author ID3: at Sat Jun 13 11:46:00 2009 ]

[[Author ID3: at Sat Jun 13 11:46:00 2009 ]+[Author ID3: at Sat Jun 13 11:46:00 2009 ]описание постъядерной природы]]

Интермедия 2. Письма параноиков


From: Шеф

To: All

25.06.2019

Subject: чисто спам


Братишки, на конец августа подгадывайте с отпусками. Работы накопилось - мама не горюй, и за покупками надо съездить. Сыроежек и маслят маловато, а у жрачки срок годности выходит. Я не говорю о том, что в мире творится. Вон как Африку проутюжили. Полная победа гуманизма и демократии близка, млин.

Вдогонку к тому, что сказал на форуме. Только щас осенило.

Нехорошая движуха с этим референдумом. Вроде тактический выигрыш налицо, но что-то нехорошее впереди мерещится. Не обернулся бы он стратегическим разгромом.

Идея хорошая… но вредная. Похоже на грамотную разводку со стороны наших лучших друзей. Как думаете, если наши поведутся - чем это аукнется?

А они, похоже, поведутся. Я такой с(х)уеты на нашем россиянском ТВ давно не видел. Как будто нарочно накручивают народ, науськивают на братьев-хохлов. Хотят маленькой победоносной войной отвлечь? Ну-ну. Ему-то, народу, если честно, по херу мороз. Патриотического подъема не видать. Ну поругают на кухнях самостийников, но в военкоматы за чужие миллиарды никто не побежит. А воспринимает все средний зритель телеящика именно так.

Но проблема в другом. Те, кто за этим стоит, просчитали каждый наш ход и используют себе на благо даже наши правильные движения.

Кстати, хорош откровенничать на форуме. Чем ближе День, тем меньше нам это надо.

Ты меня удивляешь, камрад. Не знаешь наших братьев-малороссов? В который раз поднимают кипиш… У них же, блин, батька Махно в генах. Все будет как обычно: побузят и успокоятся. Этот референдум ни к чему не обязывает. Чисто "назло кондуктору уши отморожу".

Может Киев сумет под этим соусом ("Демократия под угрозой!") выбить из своих хозяев новые транши, чтоб умаслить мятежные регионы, но на силовой вариант не пойдет и в страшном сне. Самоубийство. На кого опереться-то? Прозападный курс поддерживает от силы процентов 15%. Остальные наши.

Не надо недооценивать врага, камрад.

У них не только бабки, у них социальная база есть.

Во-первых это т.н. "настоящие украинцы". Галичане, гуцулы и прочие зулусы. Там у каждого второго дедовский мундир эсэсовца в шкафу висит. Если что, могут и примерить.

Вторая часть - оранжевые малолетки с атрофированным мозгом. Их больше, чем ты думаешь. Как ни странно, такие есть даже в русскоязычных регионах. Это они на Крещатике что ни день, то "Геть-парад" проводят. Эти для грязной работы не годятся, зато фотогеничны и своими молодыми лицами создают в западных СМИ картинку триумфа демократии.

Эти две категории малочисленные, но пассионарные, билять. Только свистни, выйдут на Майдан. А наши пока будут раскачиваться, пока чесаться…

Хотя дело сдвинулось с мертвой точки. В…ске потихоньку создают отряды самообороны по дворам. Уже не с берданками. В армии набирает обороты альтернативная присяга. Кто-то потихоньку в отставку уходит, но еще больше готовы в "день Ч" повернуть оружие против бандерлогов. Говорил с ними. Жалко мужиков, так на Россию надеются. Не понимают, что никто не даст им вернуться в Империю. Хотя главная мишень мы, а не они.

Мы ведь под молотки попадем. Загнали в ловушку, суки. Поведемся на разводку, вкупимся - поступим как люди, но отгребем не по-детски. Скромно простоим в сторонке - обосремся перед всем миром и все равно в итоге отгребем.

Я, честно, ждал второго варианта. Но наших кремлинов явно придушила жаба. Почему они зашевелились? Думаешь, их гребет, что в сопредельной стране, включив шансон по-русски, получишь нехилый штраф?

Все просто. У них там в Левобережной бизнесы совместные. Опять же, транзит, газ, подряды жирные. Поэтому они и старались оттянуть плебисцит - им встряска не нужна была. Но раз уж все пошло в этом русле, теперь им нужны гарантии, что с собственностью ничего не случится даже при расп… не очень хорошем положении Самостийной.

P.S.: Для особо умных: на форуме больше ничего не сливать. Любого, кто сделает, считаем Гапоном. Хостинг чей, помните? А в Лэнгли не дремлют. И тут тоже фильтруем базар многократно. Городская интрасеть тоже не панацея.

P.P.S.: А презик их, похоже, решил стать наследником падлы Скоропадского. Крови будет…

Мир тебе, брат

Новости смотрел или дрыхнешь после вчерашнего? Все, процесс пошел. Во всех регионах к востоку от реки, непреодолимой для птиц, больше 80% за самостийность от нэзалежной. Хохляндия сдуется со дня на день. Приняли какую-то декларацию, подали маляву в ООН. Звонит товарищ из Одессы, у них за окном как на Новый Год - неба не видно от фейерверков. А в…цке уже стреляют, правда, поверх голов.

Ждем-с резолюции Совбеза. Без нее вряд ли что-нибудь предпримут, чтоб сохранить морду лица. Хотя могут…

Говорил со Старым. Он ЦУ никому давать не будет - все решают за себя, таков принцип. Но ему эти шевеления сильно не нравятся. Настораживает тишина в официальных СМИ с начала недели. Как будто наверху резко зассали, и рады бы дать задний ход.

Массквичи, уральцы и дальневосточники планируют сорваться в 20-х числах.

Я все обдумал, и волевым решением объявляю общий сбор.

22-го уходим в поход. Баб и спиногрызов с собой. Формально - подделать крышу, забор подкрасить, ягодки пособирать. По факту - хрен его знает. Может и в автономку уйдем. Если все рассосется, рассчитывайте на недельку. Удочки и снасть не забудьте.

Кого не будет в назначенное время - считайте себя расстрелянным.



В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>