Они остановились у входа в "жилую зону", которой и был подвал магазина.
- Снег отряхни, - инструктировал Сашу Мент. - Разуйся. Одежду протри тряпкой и повесь здесь, в шкафу. Там в углу рукомойник. Рожу и руки умой с мылом.
- Да сам знаю, не маленький, - хмыкнул Данилов. - Только это мертвому припарки. Вы же дышите этим воздухом, значит, все равно получаете.
- Без тебя, мля, знаю, - огрызнулся Мент, и Данилов понял, что нарушил табу. - Если такой умный, на хера приперся?
- Нужда заставила.
- Вот и нас всех. Большая, блин, нужда.
В подвале было душно, сыро, но по сравнению с поверхностью - тепло. Он был поделен на клетушки перегородками из фанеры и досок. Пока они шли по петляющему коридору, им навстречу не попался ни один человек, но за тонкими стенками Данилов слушал тихое "бур-бур-бур" голосов.
Под потолком висела лампочка без плафона. Лампочка горела тускло и слабо, но даже это показывало, что здесь есть и генератор, и топливо для него, и аккумулятор.
Они прошли мимо двух каморок и остановились у третьей. Обитая железом дверь открылась со скрипом. Отодвинув висящее в проеме одеяло, не дававшее уходить теплому воздуху, они протиснулись внутрь. В нос сразу ударили запахи чеснока, курева и нестиранной одежды.
"Горький. "На дне", - подумал Данилов, когда глаза его привыкли к полумраку, который едва разгоняла единственная лампочка. Похоже, из старых, не энергосберегающих.
В этот момент заметили и его.
- В нашем зоопарке пополнение. Закрывайте двери, вашу маму… Дует же.
- Ты кого притащил, ментовская душа? - лениво спросил кто-то у его сопровождающего.
- Прошу любить и жаловать, - ответил тот. - Саней кличут. Главный сказал, тут поживет.
С этими словами он вышел, указав напоследок Александру на раскладушку.
Данилов почувствовал себя новеньким в камере СИЗО, разве что дверь закрывалась изнутри, а не снаружи.
- Здрасте, товарищи, - произнес он и представился.
- Здоровей видали, - устало пробормотал кто-то.
- Ну, привет, медвед, - протянул другой.
Александр расположился на своей койке, не суетясь, старясь своим видом показывать, что это место было его по праву.
- Это место несчастливое, - услышал парень голос за спиной. - Того, кто его занимал, нашли на стоянке обглоданного.
- Бывает, - пожал плечами Саша. Его ответ вызвал серию смешков.
Голос принадлежал худому мужику, который лежал на койке в самом углу у "окна" и читал с фонариком. На нем была мятая черная униформа, похожая на охранниковскую (но не "Оптимы" - эти ходили в строгих костюмах), череп его был выбрит так же гладкого как подбородок. Признак борьбы с облысением, а оно теперь случалось не от избытка тестостерона.
- Николаев, - поднял тот руку, не протягивая. - Слушать здесь меня. Люди мы незлые, ты вроде не борзый… Но если что непонятно, лучше спроси.
И вернулся к книжке, судя по обложке с обгоревшим краем: боевику про Слепого.
Он повнимательнее оглядел комнату. Когда-то тут все было отделано панелями, но их отодрали - из стен еще торчали остатки крепежа. Похоже, в подвале тоже собирались оборудовать торговые залы. Сами стены, как и потолок, были кое-как побелены, на полу был настелен линолеум. Несколько слуховых окон во внешней стене были заложены кирпичами, как и вентиляционное отверстие. Вдоль стен стояли раскладушки, железные кровати и одноместные тахты, явно из мебельного магазина на втором этаже "Оптимы". Тут же стояли два журнальных столика. На одном из них ужинали, на другом шла игра во что-то вроде покера.
Население подвального помещения, все шесть человек, приняло его безразлично. То и дело кто-то из них подходил, задавал вопросы, не проявляя, однако, больше интереса, чем к таракану. К радости Данилова, никто не стал на него наезжать. Он чувствовал, что может отреагировать неадекватно.
Обитателями этой комнаты были мужики средних лет. Сытые, спокойные - явно не мальчики на побегушках. В соседних, как понял Саша по голосам имелся и молодняк, и женщины. А вот детских голосов он не слышал. Может, для них было другое помещение, но Александр подозревал, что им было не выжить долго в этом аду. Ребенок больше подвержен действию остаточной радиации вроде бы даже из-за того, что его жизненно-важные органы при ходьбе располагаются ближе к зараженной земле.
В подвале было градусов пятнадцать. Источником тепла и копоти была стоявшая посреди комнаты буржуйка. Тут же на веревках сушилось белье и одежда, клокотало на огне какое-то съедобное варево.
- Главный ваш всегда такой суровый, да? - спросил Данилов книгочтея, когда тот отложил свой криминальный роман.
- Саня Мищенко? Ты только его "Мясником" в глаза не назови. Это для своих, да и то не любит. Я его раньше знал. У него весной загоны, а ее нам ждать и ждать. А так он нормальный мужик, правильный.
- Только не спрашивай, куда гонорар потратил, - один из игроков в карты хмыкнул в кулак. Это был мужик в спортивном костюме со свежими оспинами от заживших волдырей.
- Какой еще гонорар? - не понял Саша.
- Смотрел кино "Пила-10"? - произнес на тон тише картежник.
- Физрук, ты это на бис повтори, когда он придет, - осадил его Николаев. - А мы посмотрим.
- Да пожить еще хочу… - развел руками тот.
- Вот и молчи, Илюха.
Данилов сказал бы, что тот, кто, судя по кличке, был учителем физкультуры, играет с огнем.
- А вообще, он краповый берет, - снизошел до объяснения Николаев. - ВДВшник. Командировок штук десять у него и куча наград. А списали: какого-то не того "чеха" покромсал. Нашего.
- Чеха? - переспросил Саша.
- Да не славянина, блин. Вайнаха. Нохчи. Тоже мастера по этой части, но до него далеко. Короче, не понял он политического момента. За прошлые заслуги не посадили, но волчий билет получил. Вернулся, даже охранником не взяли. Вот и трудился тут сначала грузчиком, а потом в разделочном цехе.
- Да ты его не бойся, - снова поддержал беседу Илья. - Он человек хороший. Только как растяжку зацепил и башкой два осколка РГОшки поймал, ему пластину вставили. После этого у него боли были, бухать начал. Но этот архаровец из отряда "Юг" сам нарвался.
Саша так и не понял, правду ему говорят или прикалываются над новичком, но решил узнать побольше.
- А как вообще у вас все организовалось? Что тут было вначале?
- Вначале был пиздец, - видя, что старший не против, Физрук взял слово.
Данилову это напомнило первые строчки из "Книги бытия".
- В первую неделю тут творился сплошной хаос, - продолжал тот. - Полгорода, весь старый центр провалилось пес знает куда. Но и тут у нас, и в новостройках погибло до фига. Сначала народ бежал. Зассали радиации. Кто на машинах, но в основном пешком. А куда? В никуда. Вокруг этой долбанной горы выжженная земля на десять километров. А дальше деревни, где нас тоже никто не ждет. Дорог нет, идти некуда. Все бежали, только самые умные остались. И правильно сделали. Первые потом тоже вернулись, да поздно. Все уже поделено. День-два те, кто вернулся, сидели тихо, и ждали, когда прилетит главный спасатель в голубом вертолете. А когда поняли… Мама, не горюй. Короче, Ходынка отдыхает. Стрельба даже по ночам не утихала. Но мы, "оптимисты", уже успели закрепиться и отбились. У нас был экскаватор, мы копали руины ТЦ. Это наша деляна, и все это поняли.
- А власти? Хоть что-то делали? - Данилов примерно знал ответ, но с мазохистским чувством хотел услышать еще раз.
- Ага, делали… - ответил вместо Ильи Николаев. Известно, что. Висели. Потом, правда, ветром посрывало… Нет, тебе, парень, повезло, что тебя тут не было.
- Похоже на то, - пробормотал Саша и надолго замолчал.
Но через пять минут разговор вновь начался уже без его приглашения.
- Главный у нас был бывший нач.охраны этой конуры, - то ли ему, то ли самому себе начал рассказывать Илья, забив на партию. - Гавно был мужик, хоть и нельзя о мертвых. Вышел покурить на стоянку, когда пришел капец. Свалился в люк, где чинили проводку, потому и выжил, хоть и окривел. Знал планировку здания, поэтому и поднялся. А еще многие из его подчиненных, секьюрити, жили в двух шагах. Потом подтянулись менты. Все, кому повезло - с семьями. Они тут вместе все и устроили где-то на пятый день. Этот зверинец, в котором мы живем. А чекисты, которые шефа удавили, просто переняли эстафету.
- Что за чекисты?
- Приехали две недели назад на аэросанях - на все готовенькое. Начали пальцы гнуть, мол, мандат у нас, мы типа власть. В ОЗК новеньких козырных, с "Калашами" сотой серии и с "Грозами" 9 мм. У одного даже "Винторез" был. "Корд" новый на треноге они тоже притащили, хоть за это спасибо. Почти все в "Бармицах", шлемы как у космонавтов, оптика-шмоптика. Я бы не удивился, если б у них и АГС был. Типа они отсиделись где-то в убежище на Хлебзаводе. Такое ощущение, что чуть ли не заранее туда свалили. Откуда только узнали? Чистенькие, ряшки сытые. Десять человек, от лейтенанта и выше. Рыцари, мля, плаща и кинжала. Штирлицы недоделанные. Наш старший принял их нормально, а потом взял и внезапно помер. Сердце, сказали. Это они умеют. И тут раз - и они уже в дамках. Сразу начали свои порядки наводить, стукачей развели, шестерок. Но недолго музыка играла. Задолбало нас, и устроили мы им Октябрьский переворот. И их, и прихлебателей ихних к ногтю. Все же это не альфовцы, а канцелярские крысы больше. И хоть они нас к нормальному оружию не подпускали, положили половину из обрезов, а оставшихся взяли в коридорах в ножи. Шлемы свои они надеть не успели. Но, правда, и наших успели ухайдокать, в основном гранатами.
- Те еще заразы, - вставил свои пять копеек еще один игрок, назвавшийся "Димычем". - Был я у них как-то в отделе. Шик-блеск, евроремонт, мрамор, зеркала, пол такой чистый, что жрать можно. А они ходят все в спинжаках, деловые такие, по телефончикам чирикают. Один смартфончик как моя получка за полгода. Чисто агенты Малдеры… Можно подумать, вся страна на них держится. А чем занимались? Педофилов не ловили, наркобарыг не ловили, бандитов тоже. Это все угрозыск. А они, типа, по террористам и революционерам спецы. А где у нас в Сибири такие звери? Вот и сидели, штаны протирали. Только людям мозги колупать мастера. Зато гонору… Мы, бля, новое дворянство. Вот и сейчас… - он указал за окно, где, как знал Александр, раскачивались на щите трупы. - Высоко забрались, большие люди…
В этот момент хлопнула дверь, и Саша сквозь чад и испарения узнал знакомый грузный силуэт. Разговор стих почти сразу.
Поравнявшись с парнем, Мясник, ступавший теперь как зомби и выглядевший даже страннее обычного, кинул тому под ноги рюкзак, с которым Данилов уже успел попрощаться. Затем, не реагируя на обращенные к нему слова, пересек помещение и тяжело плюхнулся на пустую койку в углу. Александр заметил, как быстро люди исчезают у него с пути.
Но спать тот не лег, а, сел, подперев кулаком подбородок. Данилову показалось, что он слышит тихое бормотание. Так тот сидел минут пять, а потом завалился на бок и сразу же захрапел.
Стараясь не шуршать, Александр проверил свои вещи. Все было на месте, кроме дозиметра, но парень решил, что тормошить этого человека не лучшая идея, пусть выспится. На месте были и продукты. Александр уже догадался, что с едой у "оптимистов" проблем нет. Все, кого он до сих пор увидел, выглядели сытыми. Нездоровыми, усталыми, но от голода не страдающими.
Мясник заворочался во сне, забормотал что-то очень злое. В комнате сразу установилась тишина.
Стараясь не шуметь, Данилов решил перекусить - что-то подсказало ему, что предлагать соседям не обязательно. Он достал из рюкзака банку тушенки, банку сгущенки и сухари. Никто не смотрел на него с завистью. Еще бы, тут ели консервированные фрукты, соленую рыбу, пили баночное пиво. Хороший был магазин.
Надо бы узнать, когда раздача, и на какой кусок он может рассчитывать.
Закончив трапезу, Данилов забрался на свою койку, положил руку под голову и погрузился в подобие анабиоза без мыслей и чувств. Никто его не потревожил.
Конечно, здесь все было как везде. Внезапный удар, море погибших, паника, массовый исход. Вернулось в разрушенный город куда, меньше чем ушло. Да и из тех первый месяц пережила от силы половина. Очень немногие из них, самые сильные и ушлые, сумели закрепиться там, где была еда - крупные магазины, элеваторы, хладокомбинат. А остальные, те, кому не хватило места возле этих кормушек? Их никто не считал. Периодически они нападали на такие твердыни, но почти всегда встречали отпор.
Прошло еще часа три, и вдруг помещение вздрогнуло от рокочущего баса:
- Че расселись, дармоеды, в рот вас через коромысло? Пошли копать. Скоро морозы ударят, такие что хер к мудям примерзнет.
Этот Мищенко мог бы работать боцманом на рыболовном траулере, подумал Саша. Апатию с комнаты как ветром сдуло. После краткой перебранки, народ начал обуваться.
- Он редко ошибается, - вполголоса объяснил Илья, когда они последними потянулись к выходу. - Метеозависимый. Когда приходит новый атмосферный фронт, у него башку ломит. Если он говорит, что будут холода, значит, будут.
*****
Они шли без снегоступов - по деревянным мосткам, переброшенным через завалы там, где рухнули целых два подъезда девятиэтажного дома. Похоже, "добровольные помощники" чистили дорожки исправно.
Справа на уровне груди тянулся трос толщиной в два пальца, туго натянутый на арматурах большого сечения, которые были глубокого вбиты прямо в мерзлую землю.
- Это еще зачем? - вполголоса спросил Данилов попутчиков.
- Ветер. Пока ты шел сюда, он тебе не мешал?
- Почему же, иногда так с ног валил.
- Так вот, когда с ним еще и пепел, равновесие хрен удержишь. Споткнешься и шею сломаешь.
Данилов вспомнил, как он впервые в Тупике попал в пепельную пургу.
- Ботаник, - окликнули его. - Под ноги смотри!
- Что такое?
- На "йорика" наступил, балда.
Данилов глянул под ноги. То, что показалось ему глиняным горшком, который он машинально отпнул с дороги, было черепом с разинутым ртом и застывшим выражением ужаса. Александр представил вытаращенные глаза там, где были пустые глазницы.
- Апофеоз войны, - пробормотал идущий позади Физрук. - Нарочно кто-то вчера откопал, сука… Ты не жалей их. Они отмучились. А ты еще нет.
Но Данилов вспомнил не картину Верещагина, а фильм про аборты, снятый какой-то религиозной организацией. Горку маленьких косточек, ребрышек, конечностей, раздавленных черепов с клочьями плоти и мозга, и такой же застывший вопль на кукольных лицах. Глобальный абортарий.
ТЦ напоминал "Титаник", легший на бок и переломившийся пополам.
- Этот курятник из сборного железобетона и легкометаллических конструкций, - объяснил Илья. - Можно было растащить за неделю и все до крошки подобрать, да бульдозеры накрылись… У красногорских вроде автобаза была, хотели меняться, но потом сорвалось… Вот и долбимся вручную. А они с голоду пухнут и то и дело пытаются нас прижучить.
Здание было немаленьким. Четырнадцать тысяч квадратных метров, вспомнил Саша какой-то буклет. Проходимость - тридцать тысяч человек в день.
Как понял Данилов, удар волны пришелся в фасад, и часть опор, удерживавших перекрытия этажей рухнули. ТЦ сложился как гармошка, буквально вдавив первый этаж в землю. Но им был нужен именно он, там были "Палаты" с их продуктами, а на втором только бутики-хуютики.
Придя на место, они первым делом разложили и разожгли несколько больших костров - для освещения, и чтоб растаяли снег и наледь.
Мясник, подошедший последним, пересчитал их по головам. Получилось без малого двести человек. Заметив Сашу, он еще раз критически окинул парня взглядом.
- Так. Ты как ежик в анекдоте. "Сильный, но легкий". Значит, будешь искать. Найдешь что - сразу подзывай старшего.
Они разбились на десятки, и работа началась. Данилов никогда не подумал бы, что лопата и лом - главные инструменты "сталкера" (сами они так себя не звали). Даже там, где разрушения казались тотальными, и все почернело от сажи, под снегом и коркой из льда и обломков можно было найти нетронутые вещи и продукты. Панели в этом плане лучше, чем кирпич, так как при обрушении образуется много пустот.
"Накануне людям зарплату перевели, - вспомнил Саша слова кого-то из соседей. - Не протолкнуться было".
Теперь там внизу было тысяч пять покойников и много-много еды. Да еще тонны всякого барахла: от ванночек для кошек до тренажеров и автодеталей. Но на них они не должны были размениваться - все, что нужно, уже имелось на складе в кинотеатре. Их целью была только еда.
Частной собственности не было. Данилов представлял, что толкнуло людей принять эту меру. Находил ли один из них десять банок сладкой кукурузы или коробку сублимированной лапши - все шло в общий котел, а потом делилось сообразно вкладу каждого под наблюдением самого Мищенко.
Еще после первого дня Александр проникся к этому человеку уважением. Дележ то и дело вызывал споры, и именно он пресекал их своим веским словом. И не только словом.
Уже незадолго до возвращения, до Сашиного слуха долетел крик и звук хлесткой плюхи. Оглянувшись, парень ощутил прилив злорадства. Генка, тот самый с шарфом и волдырем на шнобеле, утирал разбитую морду. Как узнал Саша потом - Мясник припечатал парня за попытку отлынивать от работы.
Чуть позже вспыхнула драка из-за того, кого считать нашедшим надорванный мешок муки (ее пересыпали в чистый пакет, сняв верхний слой там, где она контактировала с внешней средой). Но и тут Мясник судил строго и справедливо, раздавая люли направо и налево. За ним явно оставляли роль третейского судьи.
Сам Данилов старался уйти настолько далеко от других, насколько позволял сектор поисков. Саша давно начал замечать за собой странные вещи, которые чем дальше, тем сильнее его настораживали. Ему было физически неприятно чувствовать рядом других людей. Может, поэтому он и сбежал от отшельника, что увидел в нем следующую ступень эволюции своей души?
Благодаря своей худобе он мог пролезать в щели между плитами, куда протиснулся бы разве что двенадцатилетний подросток; но вряд ли хоть один подросток мог похвастаться его самообладанием. Много зависело от удачи. В первый день раскопок она от них отвернулась, и за целый день "копатели" нашли меньше, чем съели.
С работой Александр справлялся хорошо. Наверно, потому что напугать его было к этому моменту трудно. Лишь один раз он посерел лицом и застыл, когда проходил мимо нескольких автомобилей, стоявших там, где был вход в здание. Он остановился рядом с большой "Тойотой Камри", цвет которой нельзя было разобрать, и долго вглядывался в ее номер.
- Узнал, что ли? - спросил его проходивший мимо Николаев.
- Ошибся.
Зато в другой раз бровью не повел, когда под плитой, куда он залез, оказалось с десяток тел, похожих на черных пигмеев.
- Это не дети, - мимоходом объяснил ему Илья. - Те были бы еще меньше. Прикинь, человеческое тело при высокой температуре и давлении горит именно так. Как в Дрездене.
*****
На следующий день действительно ударил мороз, какого Данилов еще не видел. Следующие пять дней были похожи один на другой. Все забились в норы, жались к печкам и не высовывались даже выплеснуть помойное ведро.
Когда, наконец, ветер переменился, и стало потеплее, до минус двадцати, все вышли на раскопки. Данилов сначала не мог наудивляться на такую организованность бандитов, пока не узнал, что несогласных работать Мищенко и его подручные без лишних разговоров выгнали, а самых наглых - удавили.
Правда, ветер принес с собой и пеплопады, но с этим пришлось мириться. Надевать очки, закрывать лицо марлей и шарфом и идти гуськом по деревянному настилу, вцепившись в трос.
Пока было тепло, они работали, не покладая рук. Добился некоторого уважения, но друзей не приобрел. Знакомых лиц он больше не увидел - неудивительно, учитывая, что всю жизнь провел в четырех стенах.
Благодаря способности много слушать и мало говорить Саша скоро узнал об общине многое.
После лагеря в Коченево это был первый оплот цивилизации, который Данилов встретил за время своих скитаний. Своеобразной, конечно, цивилизации.
Их было около трехсот, и дети у них все-таки были, хоть и немного. Зато у них оказалось два генератора на 50 КВт, много дизтоплива, неплохой запас еды и алкоголя. Раскопки нужны были для упрочения положения, даже на наличном запасе они протянули бы полгода.
Электричество относилось к разряду роскоши, для выживания оно было не необходимо, в отличие от печек, угля и дров. Еще у них имелось три снегохода и даже непонятно как оказавшиеся в городе аэросани.
Занятые ими здания подковой охватывали зону раскопок. Кинотеатр "Орбита" был главным штабом и фортом. Самым населенным был подвал магазина "Мерлин". Еще были коттеджи поселка Аэродромный, примыкавшего к ТЦ с севера. Он был по большей части деревянный и выгорел в пепел, но уцелевшие кирпичные дома поближе были заселены и прикрывали северную границу.
С юга, запада и востока четких границ у территории "оптимистов" не было. Похоже, их власть распространялась так далеко, насколько могли добить из пулеметных гнезд "Орбиты". ТЦ "Альбатрос" уже не был их территорией, но у них хватало сил, чтоб помешать другим вести там массовые раскопки - а одиночных ночных "гостей" то и дело ловили и вешали.
Еще был девятиэтажный дом рядом с "Мерлином". Жить в нем было нельзя - того и гляди развалится, но наблюдательный пункт наверняка имелся, очень уж удобное место, такой обзор. Но даже разговорчивые соседи Сашу в такие подробности не посвящали, а сам он знал свое место и не спрашивал.
Племя дружно прогоняло со своей территории "левых". В основном они приходили мелкими группками со стороны поселка и сразу исчезали при приближении хозяев. На его глазах мужики поймали и избили до полусмерти какого-то гаврика, который и так скоро должен был отдать богу душу от голода. В такие моменты Александр вспоминал, что даже если каждому десятому удалось дотянуть до наступления темноты, людей осталось много. И им всем была нужна еда.
Но не все чужаки были такими безобидными. За пару дней до Сашиного прихода у "оптимистов" была серьезная стрела с соседями - с десятком убитых с обеих сторон. Предметом спора было право копать там, где когда-то стоял "Альбатрос". Ту битву Сашины новые товарищи выиграли, сохранив за собой право монопольного владения площадью "Снежинка".
Чем больше Данилов узнавал о городе, тем больше думал, что ему повезло. Он чудом прошел по нейтральной территории. Если бы он уклонился чуть в сторону улицы Институтской, его укатали бы обитатели "Лучика", второго по величине ТЦ. "Лучик" держали крутые пришлые: то ли армия, то ли ВВшники, но не из Кузбасса. С какого-то эшелона. Вырезали коренных, кто там до них копался.
Пройди он дальше по Крупской, столкнулся бы с "рыночными". Пройди слишком близко к ДК "ПЗШ", его бы срезали из пулемета отмороженные на всю голову бандиты без названия. Сверни в любой двор, мог бы нарваться на озверевших от голода людей, которые облюбовали повалы. Ну, а выбери вместо Тыргана район Ясной Поляны, которая была на пару-тройку километров ближе, быть бы ему уже порезанным на куски аборигенами. Про красногорских он уже слышал, и ничего хорошего.
Вся и вся "культурная" жизнь города. Прямо "Банды Нью-Йорка" какие-то. Что ни торговый центр - то группировка. Что ни неделя - то кровопускание. Это только в книжках люди в постъяерном мире объединяются вокруг экзотических идей: коммунисты, фашисты, сатанисты… "Неформальные объединения" в городе были прозаичнее и базировались на доступе к еде.
Ему повезло и во второй раз. Он наткнулся на "оптимистов", самую сильную группировку в городе, с самой крепкой продовольственной базой, и потому самую спокойную. Другие убили бы его еще на подходе и допрашивать бы не стали.
"Стоило ради этого идти четыреста километров? - думал Данилов. - Чтоб увидеть там, где был родной город, одного психа, три сотни дегенератов сытых и несколько тысяч голодных?"
Он размышлял, насколько может хватить запасов "Оптимы". Думают ли его соседи о том, что будет с ними после? Данилов бы поставил свою получку против Фонда Будущих Поколений, что нет.
Но эти мысли долго не задерживались. Это была почти сытая и беспроблемная жизнь. Сашу не трогали, предоставив самому себе парня с тяжелым взглядом волка-одиночки. Внутри общины, ощетинившейся наружу как еж, отношения были ровными, как в военотряде в зоне боевых действий. Друзей Данилов не завел, но что-то вроде уважения заработал - страха он, казалось, не знал, трудности сносил молча, и не раз наводил бригаду на хороший хабар. Хотя при раздаче каждый вечер ему доставалось меньше, как старожилам, этого хватало даже на то, чтоб откладывать немного про запас
Потом столбик термометра, как любили говорить барышни в телевизоре, упал до отметки минус шестьдесят, и все движение прекратилось. Это продолжалось неделю. За это время они проедали запасы и маялись жутким выматывающим бездельем.
Интермедия 2. Target Practice.
Карское море, 8 км. от входа в Обскую губу
Шел третий месяц зимы и четвертый месяц войны.
Они проделали долгий путь от Северной Атлантики до северной оконечности Евразии
Нет, капитан Эбрахам Сильвербер не пошел под суд. Ему сохранили не только жизнь, но и звание. Опытные командиры были на вес золота. Потери были страшными. Настолько страшными, что командирам рекомендовалось не вести с экипажем разговоры на такие темы, и пресекать их среди команды.
На базе в ВМФ в Норфолке они оставили злосчастную "Миннесоту" и получил подлодку класса "Огайо", переоборудованную под пусковые установки крылатых ракет.
Половина экипажа сошла на берег. Часть из них направили на другие лодки, другая была к тому времени непригодна к несению службы. Психические расстройства.
Мир сошел с ума, и здесь далеко за полярным кругом было теплее, чем в трех-четырех тысячах километров к югу. Здесь на полюсе температура держалась в пределах минус десяти, тогда как в Центральной России было до минус пятидесяти, а в Сибири - и до минус семидесяти по фаренгейту.
Здесь также было и светлее. Это был не день и не ночь, а серые поздние сумерки. Которое, впрочем, тоже затрудняли навигацию.
Светя огнями на хвостовой балке и на днище, вертолет "Чинук" завис над подлодкой.
Из него выбросили не десантную лестницу, а подъемник, использовавшийся для транспортировки ранены. Он быстро заскользил вниз. На нем, вцепившись в крепления, сидел человек в теплой парке с надвинутым капюшоном.
Капитан опирался на ограждение рубки и смотрел на спускавшегося человека.
Он был больше похож на пастора, этот инженер из бывшей "Макдонелл-Дуглас", мобилизованный в Единый Исследовательский Центр. По манере говорить, осанке, интонациям. На какое-то время в стане защитников демократии установился тоталитарный коммунизм с такими его атрибутами как распределение и принудительный труд. И трудовыми лагерями для неблагонадежных, куда без них. Владельцы корпораций ВПК - почти все из которых выжили - были очень недовольны, когда федеральное правительство подвергло их материальную собственность и патенты национализации, а их работников мобилизовало.
Сесть на узкую палубу с наростом рубки было невозможно, а ближайшая суша, а точнее, большая льдина, находилась в двадцати милях. Поэтому и нужна была эта воздушная эквилибристика.
Наконец, человек спрыгнул на палубу и махнул рукой. Подъемник втянулся в брюхо, и "Чинук" полетел на север.
Они поприветствовали друг друга так, будто уже были знакомы.
- Эбрахам Сильвербер.
- Роберт Брешковиц.
- Добро пожаловать на борт.
- Спасибо, - тот рассеяно махнул рукой. - Около Vaigatch Island пилот заметил большое судно. Контейнеровоз. Затерто льдами. На борту никаких огней, похоже, покинуто. Опознавательные знаки не просматриваются. Мы записали координаты и передали их диспетчерской службе на Шпицбергене, но они сказали, что ближе, чем на пятьдесят миль, других судов, кроме вашего нет.
Капитан нахмурился. Еще один "летучий голландец". У него до сих пор желудок сводило, когда он вспоминал тот дрейфовавший суперлайнер. "Королева Виктория". Не надо было самому подниматься на палубу…
- Мы сейчас не можем выслать трофейную команду, - покачал он головой. - Необходимо начать погружение. Пройдемте, лейтенант Родригес покажет вам вашу каюту. У нас теперь много свободного места. Идем с половинным составом команды. К сожалению, у Коалиции подготовленных экипажей меньше, чем уцелевших подлодок.
- Я думал, у вас тут будет солнце, - произнес инженер, указывая на серый небосвод, - Я уже почти не помню, как оно выглядит.
- Солнце тут видят только летчики стратегической авиации. И суда и станции севернее 85-ой параллели… которых там нет. А мы наслаждаемся светом, пропущенным через пылевой фильтр. Да и то, скоро начнется полярная ночь. А у вас в Кернсе оно не проглядывает?
- Нет. Хотя мы перебазировались в Рокгемптон. Это почти тысяча километров южнее. Но примерно два месяца назад дошло и туда. Теперь мы на осадном положении.
- Понятно.. А как относятся к вам местные?
Инженер горько усмехнулся.
- А как вы думаете, для чего нужен был периметр? Для них мы те, кто отправил весь мир в ад.
- А как там флора, фауна? Кенгуру, коалы?
- Вы шутите, какие кенгуру? Их уже месяц как съели, вместе с кроликами. Сейчас конец приходит овцеводству, хотя правительство и конфисковало все стада в казну и расстреливает за кражи.
Они по очереди спустились в люк. Внутреннее пространство лодки было ярко освещено, и гость сощурился. Идущий следом за капитаном матрос тут же его задраил.
- Не желаете ли медвежатины? Вы, надеюсь, не вегетарианец?
- Я был им. После ударов мне пришлось… - инженер кашлянул, - внести в свои вкусы коррективы.
- Понимаю. Теперь мы стали неразборчивы. Раньше белые медведи были в красной книге. Теперь в нее скоро попадем мы.
Капитан знал, в каких условиях выживают на берегу.
- Я не ослышался: "погружение"?.. - опасливо осведомился Роберт. - Разве здесь не безопасно?
- Где теперь в мире безопасное место? - капитан сухо засмеялся.
Северный флот России, который нанес метрополии страшный урон, был уничтожен с троекратным запасом, а его базы в Murmansk region, на Кольском полуострове, превращены в поля шлака.
Коалиция. Почти как в старые добрые времена Iraq War.
Страны континентальной Европы покинули НАТО. Даже те, которые не понесли критического урона, "окуклились" и соблюдали нейтралитет. Хотя они и раньше были никакими вояками.
Зато к своим братьям-англосаксам присоединились Австралия и Новая Зеландия. Не в крови, конечно, было дело, а в стратегических интересах. Геополитики прошлого были правы насчет "атлантизма", только теперь он превратился в "пацифизм".
Ракеты, которые они должны были испытывать, можно было запускать с глубины. Они представляют собой модификацию сверхзвуковой ракеты "Фастхоук", с новой системой наведения и увеличенной дальностью полета.
- Через двадцать минут прошу вас прибыть на мостик. Мы ждем только вас.
Несмотря на вежливую форму, это было приказом.
Через пятнадцать минут они были в сборе.
На глазах у офицеров и гостя капитан вскрыл папку, пробежал глазами приказ, потом прочитал вслух.
Поразить четыре учебных цели. Координаты прилагаются.
Цели определены во время последнего прохождения спутника над регионом.
Значение имеет не только поражение цели, но и выдерживание ракетами во время полета необходимой высоты.
- Ничего не понимаю, - вполголоса произнес капитан. - Зачем так низко? У них же нет ПВО.
- Низколетящая цель - это условие учений, - предположил Брешковиц. - Я думаю это специально, чтоб максимально проверить возможности ракеты. И нас. Будьте уверены, они перепроверят.
- Расскажите нам про спутник.
- Спутник Night Stalker запущен с мыса Каннаверел уже после ударов, 8 октября, - он действительно будто проповедь читал. - На нем установлена самая мощная электронная оптика, а также многослойная защита от жесткого излучения. Стратосферные облака пепла создают огромные трудности. Больше всего ее на высоте на 7-15 км, но достаточно много и у поверхности, несмотря на вымывание с дождями и снегом. Но не меньше их создают ионосферные возмущения. Там сих пор бедлам после того как мы, русские, китайцы, японцы, индусы и пакистанцы взорвали свои бомбы. В основном, мы, конечно. Зато можно сказать с уверенностью, что мы единственная страна, располагающая орбитальной группировкой. Хотя бы в составе одного спутника.
- Это радует.
- Основная проблема не в сборе информации, а в ее анализе. Чувствительность инфракрасной оптики спутника потенциально позволяет засечь даже отдельного человека на поверхности. Но как идентифицировать цель, учитывая все флюктуации? Это могут быть нагревательные приборы, работающие двигатели, костры, пожары и, наконец, биологические объекты. Это могут быть возмущения в мезосфере. Программа по температурной карте определит профиль цели. Система зафиксирует превышение температуры на поверхности даже на один градус, - с нескрываемой гордостью объявил инженер.
- Роберт, я так понимаю, вы эксперт по ракетам, а не по спутникам, - это было утверждение, а не вопрос.
Брешковиц кивнул, поправив очки на переносице.
- Какое время вам нужно, чтобы составить полетное задание? Увы, вам некому помочь, с нашим "оружейником" на прошлой неделе произошел несчастный случай.
- Расчетное время подготовки ракеты к запуску составляет двое суток. Это связано с возросшей сложностью определения маршрута.
- Садитесь за ваше пианино, Роберт, - капитан указал на ЖК-экран на стене и пульт, - и составляйте полетное задание. У вас двадцать четыре часа. Пейте сколько угодно кофе, глотайте стимулирующее препараты, но в срок уложитесь. Именно столько нам понадобится на заправку и технические процедуры в боевом режиме.
Первой целью был город с непроизносимым названием. Kemerovo region, координаты 53® 54' с.ш. 86® 43' в.д., высота над уровнем моря: 1025 футов.
"Устойчивые скопления людей. Комплекс зданий".
Вернее, не город даже, а пепелище, где каким-то чудом уцелели несколько сотен человек. Кто были эти люди? Кто бы они ни были, он им искренне, без лицемерия, сочувствовал.
- Сложный рельеф, - забубнил специалист по ракетам. - Вдобавок, изменился. Последние записи системы GPS за 23-е августа дают одну высоту, а вчерашние измерения со спутника - другую. В некоторых местах расхождения до ста восьмидесяти футов.
- В какую сторону?
- В сторону понижения.
- Хм. Похоже, поверхность просела. Землетрясения. Каверны… Ну и что с того? Думаю, это не помешает вашей птичке долететь до цели. Было бы хуже, если бы она поднялась, но такое же невозможно.
- После того, что я увидел в моей Калифорнии, я ничему не удивлюсь, - пробормотал инженер.
Капитан слышал про разлом Сан-Андреас и судьбу Лос-Анджелеса, и понимал, о чем тот говорит, но предпочел промолчать.
"Ракету стоимостью в миллионы долларов на головы оборванных дикарей? - размышлял он. - Хотя какие теперь доллары…"
Сильверберг не мог понять, за каким дьяволом они торчат тут, в самой заднице гибнущего мира. У него не было семьи, терять ему было нечего, но как только выдался бы шанс, он сразу бы ушел на вольные хлеба. Пока шанса не выпало, его опекали довольно плотно. В составе команды было четыре человека, в которых явно угадывались агенты ОСБ - объединенной службы безопасности. Но если бы понадобилось, он бы смог от них избавиться. Но время еще не пришло.
У его подлодки уже были боевые задания. Они сожгли электростанцию в Tomsk region, Seversk. Та давно не функционировала, поэтому настоящего Чернобыля не было, только однократный выброс радиоактивных материалов. Уровень заражения Западной Сибири сразу скакнул вверх. Сожгли стратегические склады, продовольственные склады, паровозный парк под консервацией. Но прямой бессмысленный со стратегической точки зрения геноцид он осуществлял впервые.
Он всегда был слишком впечатлительным для подводника, и только врожденный артистизм и живой ум позволяли ему водить за нос психологов, которые в противном случае не позволили бы ему занять этот пост. А вдруг де в решающий момент возгласит: "Make love, not war!" и выбросит пусковые ключи в океан?
Но нет, приступов гуманизма у него не бывало. Просто он был художником, а не тупым солдафоном. Он находил в своем деле удовольствие.
Он любил охоту, ходил на лося и кабана, был на африканском сафари в Тунисе, и сейчас чувствовал похожий азарт. И, как и на серьезной охоте, было ощущение опасности. Хоть в реальности та, конечно, была не больше, чем на сафари с джипами. Глядя на экран, капитан чувствовал исходящую от этих размытых пятен на снимке запредельную ненависть. Попади он туда сейчас, в этот ледяной ад, он не задумываясь бы застрелился. Потому что иначе смерть будет долгой и страшной.
Это только в книжках, которые он любил, после истребительной войны уцелевшие сливаются в экстазе гуманизма. Опыт войн от начала истории говорил: врага надо добивать, если не хочешь новой войны.
Ну да ладно, незачем думать об этом…
Пора перейти к самому интересному. К тому, о чем недоговаривал, или попросту не знал господин инженер. Трудно было представить, что цель их пребывания в этой медвежьей акватории была в том, чтобы отстреливать отдельных уцелевших или сжигать стратегические склады с ватниками и ушанками.
Он знал про бункеры Урала.
Превышение на один градус, говорите?
Так бункер, как бы он ни был замаскирован и как бы глубоко ни был упрятан, должен давать тепловое загрязнение. Особенно если это подземный город с ядерным реактором.
Вот для чего могли понадобиться и спутник, и доработка ракет… Coup de grace.
В этом было что-то символичное. Он нанес первый удар, ему, возможно, предстояло нанести и заключительный.
Конечно, он мог и ошибаться, и его роль ограничится испытанием ракеты, а где-то на базе ждет своего часа звено ракетных крейсеров "Тикондерога". Или эскадра эсминцев. Или подлодка класса "Лос-Анджелес". Но капитан Сильверберг надеялся на лучшее.
И первый же приказ, пришедший после рапорта об успешном окончании учений, заставил его довольно потереть руки.
Обская губа. 800-километровый залив, который вдавался в побережье Северной Евразии. Дойдя до его южного окончания, можно забраться в самое сердце Урала. А оттуда до цели можно добить и простыми Томагавками. С ядерными зарядами, естественно.