В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 2 Сорок дней спустя

Глава 4.

Атака.

Проклятый город… Ставь ударение хоть на первый, хоть на второй слог, не ошибешься. Зачем он вообще сюда пришел? Он и так знал много про природу человеческую, и не нуждался в доказательствах. Так зачем? Разве что, для того чтоб открыть в себе новые стороны. Способность перешагивать через трупы, как через порог.

После "Кильватера" удача отвернулась от него. Два дня поисков не принесли ничего. Руины домов оказались прошарены настолько тщательно, что найти там можно было разве что чудом завалявшуюся банку. Он и нашел - две. Зато во время поисков растянул сухожилие и несколько раз спасался бегством от местных.

Запас продуктов таял. Какие уж тут три месяца… Он уже почти отчаялся, когда в один из дней до него донесся грохот выстрелов, который быстро перерос в канонаду.

Такого Данилов еще не слышал… разве что в Коченево. Перед супермаркетом, превращенным в точку раздачи продуктов. Там стрелял пулемет с БТРа. Как там его?.. ПТВК?

Перестрелки не были в городе редкостью. За ту неделю он слышал их три раза. Но все они были краткими, как будто кто-то быстро решал свои вопросы и расходился.

А тут долбили долго, будто запускали на ветер сотни тысяч рублей с дурацким новогодним фейерверком.

Но это было еще не все. На улицах, покрытых двухметровой толщей снега, появилось движение. Не автомобильное, конечно, пешее, но он никогда бы не подумал, что это пепелище могло приютить столько людей.

Он обалдело смотрел на это движение, а потом решил присоединиться. В конце-концов, он может сойти за своего. Сколько тут могло жить… точнее, прозябать, по подвалам? Пара-тройка тысяч? Вряд ли они знали друг друга в лицо. Раньше он в любой толпе выделялся, но в этом скопище оборванных пугал был таким же как все.

Ему не впервой было примыкать к массовому движению, и это не заканчивалась ничем хорошим. Вспомнить хотя бы эвакуацию. Или еще раньше - площадь… Но не надо об этом сейчас.

Он решил присоединиться к ним когда понял, куда они идут.

В это утро молчаливый Тырган ожил, как гальванизированный труп.

С северо-востока прилетел ветерок, и слегка разогнал висевший в нижних слоях атмосферы над столовой горой пепел.

На улицах города-призрака редко можно было увидеть людей. Их дни проходили в поисках пропитания за пределами города, а ночи в голодном оцепенении. Впрочем, дни и ночи свободно мешались и менялись друг с другом. Так проходили недели. Но сегодня ход вещей был нарушен. Обитатели района были чем-то взбудоражены. От двора ко двору летел слух: "У "оптимистов" проблемы. Мочат друг друга. Можно голыми руками взять".

Несколько смельчаков-разведчиков, которые первыми пробрались на место, рассказали своим семейным, что в кинотеатре и окрестностях несколько часов идет стрельба и слышны взрывы гранат. Это было похоже на междоусобную резню.

Новость заинтересовала всех. По улице Ленина, Ноградской и Институтской, и с другой стороны, от 10-го и даже от 4-го и 6-го микрорайонов, потянулись к площади Снежинка потоки людей. По Аллее Героев, мимо Иоанно-предтеченской церкви, мимо сгоревшей боевой техники на постаментах и монумента со знаком радиоактивности - памятника местным ликвидаторам-"чернобыльцам" - шли большие и малые группы и совсем уж бедовые одиночки.

Вставал весь мир голодных и ограбленных. Обитатели подвалов, первых этажей и полуразвалившихся частных домиков, съевшие всех собак, кошек и голубей, а многие к сороковому дню попробовавшие и запретного мяса… Они долго ждали, и теперь собирались получить свое.

Обитатели города мертвых стекались к площади "Снежинка", к руинам торгового центра "Оптима" на улице Ноградской. Стекались к еде. Сегодня, будто по старой памяти, они шли туда, где в течение многих лет совершали ежедневный шопинг. Где, они знали, находилась половина продовольственных запасов города - кладовые, прибранные к рукам ушлыми мерзавцами. Там были райские деликатесы из прошлой жизни, при мысли о которых они истекали слюной. Только страх держал их на расстоянии: память о тех смелых и глупых, которые погибли, разбившись о пулеметы "Орбиты", и были стащены защитниками за ноги в глубокую траншею.

Слишком хорошо был расположен кинотеатр, окруженный двухсотметровой простреливаемой зоной. Его было легко держать и удобно защищать.

Но сегодня эта память не могла их остановить. Люди выползли из своих нор, как мертвецы из могил, и шли на огонь. К утру по периметру площади их скопилось уже три сотни. А народ все продолжал подходить.

Они выжидали, мерзли, грелись у костров. К счастью погода в этот день им благоприятствовала. Наконец, голод пересилил страх, и толпа двинулась на приступ. Без малого тысяча человек, две трети которых были безоружны.

Стрельба постепенно утихла, и кинотеатр казался вымершим.

У них не было ни плана, ни общего вожака. Лишь у нескольких десятков, прибывших издалека на лыжах и снегоходах, было приличное оружие и кое-какие соображения относительно тактики предстоящего штурма. Эти держались особняком и остальных в свои идеи не посвящали.

Фасад "Орбиты" был слабо подсвечен, но это был не электрический свет, а отблески пламени. В здании горел пожар.

Вдруг в тишине далеко разнесся одиночный пистолетный выстрел. На их глазах из большого окна второго этажа, проломив лист фанеры, выпала человеческая фигура.

На этом все прекратилось. Какое-то время они выжидали. Потом самые смелые - или самые пьяные, ведь бормотуху найти было проще, чем еду - робко высунулись на площадь. С ними ничего не случилось, и это укрепило уверенность остальных. Наконец, человек десять самых отчаянных, с АК-47 и винтовками СКС с мобскладов оказались под стенами со стороны главного входа.

Люди ждали, замерев - большинство из них скопилось со стороны "Потемкина". Наконец, голова одного из разведчиков появилась в окне второго этажа. Пожар, к этому времени потух.

- Ушли! Тут одни жмуры. Но жратвы осталось! - прокричал он, размахивая светодиодным фонарем. - Айда все сюда!

Еще б ему не орать, если в этот момент лезвие вошло ему в бок напротив печени.

Только этого сигнала люди и ждали - как лавина, они потекли к зданию.

В то время как толпа сжимала кольцо, пришельцы издалека не пошли за всеми, а заняли несколько сохранившихся подъездов "китайской стены", словно догадывались, что произойдет вскоре.

Они оказались правы. Народ подпустили на расстояние прицельного выстрела. Дали ему выйти на открытое пространство, где не было почти никаких укрытий. Как только первый из обитателей подвалов пересек невидимую черту метрах в ста от стен кинотеатра, толпу прорезал кинжальный огнь. Там, где центростремительная сила движения толпы заставила людей сбиться плечом к плечу, взорвалась 40-миллиметровая осколочная граната.

Дружный вопль вырвался из множества глоток. Самые пытались отстреливаться - нестройный хор из двух десятков винтовок, автоматов и даже гладкостволов ответил кинотеатру, но все били в "молоко". Большинство были разумнее и просто упали лицом в снег.

Красногорские только и ждали, когда защитники обнаружат себя. Почти сразу одновременно из двух окон, с балкона и из пролома в стене, в двух разных подъездах, ударили ручные пулеметы Калашникова.

Но обороняющиеся были готовы и к этому. Из широкого окна "Орбиты" специально для них исполнила свое соло машинка посерьезнее. Судя по пушечному грохоту и тому, что ее пули прошивали панели как бумагу - крупнокалиберный. Вдобавок, она оказалась хорошо пристрелянной по самым удобным позициям в ближайшем подъезде "китайской стены".

Несколько минут шла ожесточенная перестрелка. Обе стороны имели необходимые для ведения ночного боя ПНВ и трассирующие боеприпасы. И хотя в первую минуту защитники уничтожили двух пулеметчиков врага, исход схватки был неочевиден.

Но и на этом сюрпризы для нападавших не закончились. Внезапно прямо в раззявленный пролом стены, откуда поливали огнем крышу кинотеатра, влетел круглый 40-миллиметровый гостинец. Ударился о стену, закатился за покореженную детскую кроватку, покрутился волчком и с шипением начал выпускать бесцветный газ. Не было грохота взрыва, но стрельба захлебнулась. Пулеметчику и его прикрытию стало не до нее - они начали мучительно умирать. Началось с сильного насморка, сужения зрачка и чувства тяжести в груди, а через две минуты они уже дергались на полу, задыхаясь прямо в лужах собственной блевотины и испражнений. Вторая граната пролетела мимо цели, третья отскочила от подоконника, но четвертая залетела в нужное окно.

Ручной гранатомет с револьверным барабаном РГ-6 в 1993 году разработали тульские оружейники - вроде бы по личному указанию Павла Грачева - творчески скопировав гранатомет MGL производства ЮАР.

В армии его на вооружение не приняли - тащить по горам вдобавок к ней еще и автомат бойцу малореально, да и клинит иногда. Но для контртеррористических операций в городах она годилась, и отправилась во внутренние войска. Кроме обычных осколочно-кумулятивных к ней были разработаны выстрелы с гранатами, снаряженными спецсредствами: например, "Гвоздь" с гранатой, снаряженной отравляющим веществом раздражающего действия SC, и "Нагар" с дымовой. Но "кровавой гебне" этого показалось мало, и были разработаны выстрелы с секретным нервно-паралитическим газом семейства V, которые хорошо себя зарекомендовали при освобождении заложников. Прицельная дальность этого оружия была до 250 метров.

После этого уцелевшие бойцы с Красной Горки исчезли, предоставив почти безоружную массовку самой себе. Своих легкораненых они забрали, тяжелых и пораженных газом дострелили как загнанных лошадей. Оставили не только трупы товарищей, но и гору оружия на своих огневых точках, казавшихся такими удачными.

Оставшись без последнего прикрытия, толпа улепетывала, подгоняемая беглым огнем. То один, то другой беглец падал, будто поскользнувшись, но стрелки из окон кинотеатра едва ли работали на поражение. Если бы они хотели, все нападавшие остались бы на снегу. Но надобности в этом не было. Они выдавливали и рассеивали толпу, не останавливаясь, впрочем, перед причинением ей убыли.

Наконец, последние из злосчастных налетчиков исчезли среди нагромождений автомобилей на прилегающих улицах, и площадь опять вымерла. Не считая пяти десятков трупов, оставшихся на снегу, все было, как час назад. Лишь человек тридцать, раненых или прижатых огнем к земле, остались на площади, кто спрятавшись за скамейками и бордюрами, кто просто распластавшись в снегу.

Не повезло и тем, кто под шумок попытались прокрасться к развалинам торгового центра с севера, со стороны одноэтажной застройки. Как только атака была отражена, их частью уничтожили, частью вытеснили. За полчаса они успели выкопать из-под снежной толщи немного.

*****

"Some times, - говорил все тот же Химайер, - reasonable men must do unreasonable things". Но Саша знал, что поступал разумно. Насколько можно разумно поступить в ситуации, когда еды осталось на два дня, и ты знаешь, что чем дольше ты ее ищешь в руинах, тем больше у тебя шансов остаться тут навсегда - навравшись на нехороших людей или добрав свою дозу рентгенов.

Он понадеялся на удачу. Решил, что сможет раздобыть под шумок достаточно еды "оптом" и убраться из этого долбанного лепрозория навсегда. И вот ему опять не повезло.

Теперь он лежал лицом вниз в бывшей клумбе и старался не шевелиться, чтоб войти в роль покойника. Над ним и раньше летали пули, но никогда их не было так много. Когда стрельба стихла, он не сразу понял это, потому что в ушах после адского грохота словно комары зудели. В себя его привел окрик:

- Эй, лошары, а ну встать.

Он поднял голову - к ним приближалось с десяток боевиков.

Даже сейчас, когда впереди маячила нехорошая развязка, Данилов заметил, что вооружены они на зависть. Александр увидел знакомые 47-ые и 74-ые, один РПК, но половина автоматов была ему незнакома. Один даже по схеме "буллпап" - короткий, с присобаченным сверху магазином. Он напоминал оружие вырубленного на шоссе близ Новосибирска "караванщика", только с подствольником. Почти у всех на цевье были фонари. Половина была в маскхалатах, остальные в гражданском.

- Что ж вы, соседушки? - услышал Данилов знакомый голос, - Подумали, раз у нас беда, можно пошакалить, так? Ошиблись вы. Так что теперь без обид.

Прозвучало несколько выстрелов. Несколько тел мягко легли в снег. Данилов услышал хрип - кто-то не умер сразу, получив полю в горло. Ему в голову один из бандитов, матерясь, выпустил еще две.

- Вот так, - повторил Мясник. - Без обид.

*****

Добив тяжелораненых, победители собрали трофеи. Женщин - а две каким-то образом затесались в толпу, сразу отделили и отогнали как ценную добычу. Оружия на площади им досталось немного, а в "Китайскую стену" они пока не лезли. Газ был летучим, но подождать часок было не лишним.

- Мент, дружбан, ты че, не успеешь титьку помацать? - окликнул Мясник своего помощника, с плотоядной ухмылкой ощупывавшего бабу, у которой в отличие от второй было хоть немного мяса на костях.

Тот окрысился, но женщину оттолкнул, заставив ее сесть на снег.

- Успеешь еще, Казанова, - повторил новый главарь. - А пока бери новеньких и валите стройбатить. У нас жмуров полный дом. Гребанные чекисты за месяц ни хрена не сделали для обороны. Как планы строить, так каждый Тухачевский, елы-палы, а даже окно кирпичами заложить не могли. Чтоб к утру было сделано. И на неделю вам работа найдется. Будете территорию от хлама расчищать. Скамейки, обломки - все утащить. Чтоб, мля, никаких больше огневых точек тут не было.

- Мясник. Ты это… - хотел что-то возразить Мент, которому явно не улыбалось торчать на морозе и присматривать за рабами.

- Что "это"? - язвительно усмехнулся Мясник. - Крышу починить не забудьте.

Правая рука нового вожака пробурчал что-то себе под нос, но подчинился.

*****

- А ты, мля, настырный. Жить, видать, сильно не хочешь, - Мясник поравнялся с ними, и Данилов увидел на уродливом лице пропитанную кровью повязку. - Ну, что будем делать с вами, герои?

Он оглядел шеренгу пленников.

- Ты. Ты… Ты… И ты тоже, - Сашин тезка напоминал надзирателя из фильма про концлагерь. - Шаг вперед.

Те, на кого указал его палец, и Александр в их числе, рванулись вперед, будто спринтеры.

- Этих, Мент, на уборку. Остальные в ТэЦэ на раскопки.

Тех, кто остался на месте, четверо боевиков (как еще назвать мужиков с автоматами и свирепыми рожами, многие из которых бородаты?) увели в сторону "Оптимы".

Данилов осмотрелся. В его шеренге теперь было человек десять - похоже, самых крепких. Саша даже удивился, что попал в их число. Больше всего ему хотелось облокотиться обо что-нибудь, но ближайший фонарный столб был далеко, а стреляли тут без предупреждения.

- Харэ прохлаждаться, труба зовет, - произнес тот, кого звали Мент, сплевывая семечки. - Пошли, крысы подвальные, для вас до хера работы.

Это был мужик под сорок в ОМОНовском городском камуфляже с милицейской поясной кобурой поверх. Он был первым человеком с лишним весом, увиденным Сашей после Затмения.

А его прежний знакомый, похоже, продвинулся по служебной лестнице. Во всяком случае, распоряжался этот Мясник как полновластный хозяин.

"Мясник, Чекист, Мент, - подивился парень. - Взрослые люди, а имена свои позабыли, что ли? Как в шайке или в племени мумбо-юмбо, ей-богу".

Закончив с антропологическими штудиями, Данилов окунулся в работу. Первое их задание раньше выполнялось людьми, которых в средние века звали мортусы. Но началась она не с площади, а с территории самого кинотеатра, с лестниц, коридоров и залов.

Когда они закончили, перед зданием в ряд лежали четыре десятка мертвых тел. Среди них был и знакомый Саше Дмитрий Генрихович. Он был в той же пятнистой форме, но теперь она была не такой чистой. Половина головы вместе с волосами отсутствовала, и можно было догадаться, что его убили выстрелом в затылок.



Двое рядом с ним были раздеты догола. Именно по голым было ясно, что все они умирали страшно, тела их были истерзаны и избиты до синевы. У одного из распоротого живота бурой змеей выглядывали внутренности. Некоторые были изрешечены, у других чернели аккуратные пулевые отверстия во лбу или в груди, а у одного было перерезано горло. Почти все были без верхней одежды, некоторых смерть застала внезапно, другие выглядели так, будто погибли в бою. Трое почему-то оказались в противогазах.

Каторжный труд, когда они вдвоем стаскивали по лестницам покойников, а потом на брезенте волокли их к траншее, продолжался полдня. Потом их заперли в самый маленький кинозал, холодный как морг. Правда, им разрешили развести костер ("чтоб вы не сдохли раньше времени"). Был и обед - миска непонятной похлебки и полбулки черствого хлеба. Данилов набросился на еду с жадностью, да и остальные не отставали. Еще бы, известно что толкнуло их на этот штурм.

Это был хороший знак. Раз кормили, значит, убивать пока не собирались.

Отдохнуть им дали недолго. Часа через четыре пришел Мент, еще злее, похоже, с похмелья, и повел их на работы. Это был каторжный труд: пусть не Освенцим, но Беломорканал точно. Они месили раствор, закладывали окна кирпичами, перекрывали крышу и клали новые листы кровельного железа. Один в темноте сорвался и сломал себе шею. Самой легкой работой была уборка снега и мусора.

К полуночи их опять отвели в кинозал. Им дали такой же скудный ужин, потом позволили слегка выспаться, а "утром" все повторилось. Обломков было еще много.

Уже в конце "трудового дня" посмотреть на их работу пришел сам главарь в сопровождении четверых откормленных холуев в маскхалатах и незаменимого Мента. Вид у него был такой, словно он только что проснулся после бодуна, причем валялся одетый. Под глазами проступали сизые круги, бобровая шапка была в каком-то соре.

- Продолжайте в том же духе, стахановцы, - махнул рукой главарь.

Данилов подкапывал и пытался взгромоздить на санки кусок железобетона в половину своей массы, когда боковым зрением увидел, как его сосед, лысый мужик лет пятидесяти, у которого постоянно слезились глаза, сунул руку в карман фуфайки.

Вроде бы что такого? Замерз. Но парень вспомнил, что за последние десять минут тот часто держал руку именно в этом кармане. Тогда он не придал этому значения, а теперь случайно заметил, что ладонь раба прикрывает черную металлическую рукоять. Больше никто этого рассмотреть не успел.

Саша быстро сообразил, кого тот собирался отправить в иной мир.

Гребанный идиот… Пока у них был хоть какой-то шанс остаться в живых. Мысли, как подкованные блохи, скакали у Саши в голове. Ничего не делать? Попадет в замес, и шлепнут за компанию. Поддержать? Пустое. Слишком много гадов. Даже если случится чудо, и они разом кинутся на бандитов и придушат их, завалив автоматчиков трупами, их положат из пулеметов из окон. До зданий не убежать, у пулеметчиков, как он знал, был прибор ночного видения, а они своим трудом сами лишили себе большинства укрытий.

Он не боялся смерти. Просто хотелось жить, а не становиться героем, тем более так по-дурацки. Прав был немец-отшельник. У него еще были дела в этом мире. Сдохнуть успеется.

Данилов поморщился и опустил тяжелую лопату-подборку своему соседу на темя. Если бы не боль в усталых мышцах, все вышло бы лучше, а так, вместо того чтоб повалиться мешком, тот только пошатнулся и заорал. Но видно, тоже руки тряслись от работы - ствол он от неожиданности выронил. Данилов пинком отправил пушку подальше, в сторону охраны.

Немая сцена затянулась на долгую секунду.

- Вот те раз… - произнес, наконец, Мясник.

Он наклонился и подобрал оружие.

- ТТуха, - он взвесил пистолет в руке. - Конфискат. А ты пользоваться умеешь, родной? - он навел его на несостоявшегося убийцу.

Сам он умел. Человек рефлекторно попытался заслониться рукой, но пулю это не остановило.

Бах!

Она попала в переносицу, пробив ладонь навылет, и застряла в черепе. Человек упал совсем неизящно, мешком.

- Чего это он так залупился? - ни к кому не обращаясь пробормотал Мясник, убирая пистолет себе в разгрузку.

- Наверно, ты кого-то грохнул, - предположил Мент. - Сына там его, брата…

- Может. Разве всех упомнишь? Ладно. Че с тобой будем делать, иудушка? - Мясник повернулся к Данилову. - Товарища подвел под молотки.

- Тамбовский волк ему товарищ, - буркнул Саша, стараясь не смотреть на вытянувший ноги труп. И на то, как глядят на него самого остальные пленники. Волками.

Суки. Он ведь и им жизнь спас. Стали бы с ними церемониться, если бы этот придурок попал?..

- Вот это по-нашему, - Мясник толкнул помощника локтем. - Молодца. Что будем делать, служивый?

- Может привалить за компанию? Единожды предавшему веры нет.

- Да он же типа жизнь мне спас. Хотя я его тоже пожалел, когда Чекист сказал в распыл пустить. Думал, все равно подохнет, а он опять выплыл… Тынденция. Нам такие перцы нужны. Да еще и тезка. Ладно, Ботаник, считай себя зачисленным в Русскую Освободительную Армию.

Этот приколист, оказывается, и историю знал.

- Взят ты с испытательным сроком. Облажаешься - пеняй на себя.

Данилов кивнул.

- А с этими что делать? - указал Мент на остальных.

- Пока к шохам в подвал, - устало пробормотал Мясник. - Потом на раскопки. Работы еще много, бамбук курить не давай.

Автоматчики угнали рабочих куда-то в сторону частных домов. Те даже не матерились в ответ на тычки, пинки и удары прикладами.

- Александр… Иванович, - отчество Данилов узнал из разговоров. Адреналин еще не покинул кровь, и он чувствовал себя храбрым. - А с ними что?

Бывший страж порядка громко заржал, держась за брюхо.

- А вот это не твое собачье дело, малец, - отрубил Мясник. - Живи и радуйся.

Он повернулся к Менту.

- Передаю салагу тебе с рук на руки. Проводи в наш подвал, покажи шконку, объясни, что и как. Дай снегоступы вместо его лыж. Тут, нах, не Сочи. И куртец новый выдай.

- А если убежит?

- Да куда он денется с подводной лодки. Тут тепло, сытно и мухи не кусают. А снаружи холодина и смерть. Он что, дебил?

И ведь это была правда. Странно, но Данилов почти не чувствовал раскаяния. Это был его единственный шанс, и он его не упустил. Правы те, кто пишут о генетической склонности интеллигента к предательству.

*****

Они шли вдвоем по служебным закоулкам кинотеатра. Им пришлось прибегнуть к помощи фонариков - ламп в коридорах не было.

Они дошли до конца очередного коридора, а Данилов уже догадался о главной функции кинотеатра. Судя по всему, отапливалась и освещалось только несколько комнат на верхнем этаже. Здание не было жилым. Это было что-то вроде штаб-квартиры группировки, а заодно склада того, что. Им приходилось перешагивать и обходить завалы из компьютеров, плазменных панелей, стиральных машин, тренажеров и еще черт знает чего.

Наконец они оказались перед дверью, закрытой на висячий замок; мент вытащил из кармана ключ и отпер его. Это был один из кинозалов. Здесь уже лежали более полезные вещи: инструменты, стройматериалы, туристское снаряжение. Кое-что наверняка принесли не из "Оптимы", а из других магазинов района. В углу оказалась россыпь охотничьего инвентаря, и висела на спинках кресел теплая одежда.

Данилов получил пару штуковин, похожих на плетеные ласты.

- Ничего, быстро освоишь, - подбодрил его провожатый, видя, что он разглядывает приобретение скептически. - Гораздо удобнее, и руки свободны.

Тут же он выдал ему теплый анорак - куртку без молнии, надевшуюся через голову. Он был слегка запачкан в саже, и мех на капюшоне был подпорчен пламенем, но качеством эта вещь была лучше того, что носил Саша до этого.

- Отстираешь сам.

От внимания Данилова не ускользнуло, что ни оружия, ни продуктов в зале не было. Наверно, для их хранения используют другой, решил он. Должен же у них быть запас. Но почти наверняка там дело одним замком не обходилось.

Спустившись по другой лестнице, они вышли на улицу уже с противоположной стороны. На горизонте слабо засветилось багровое зарево.

- Что это там? - Данилов вытянул шею. Ему такого наблюдать еще не доводилось. Видимо, это зрелище можно было рассмотреть только с Тырганской горы.

- Опять раздуло, уголь горит. Потому и сыплет пеплом.

- Не боитесь тут жить?

- А куда деваться? - человек, звавшийся Ментом приподнял бровь в удивлении, - Сюда даже с деревень как мухи на мед стянулись. Суки…

Александр не удивился. Он и так догадывался, что кроме развалин уцелевшим еду найти будет негде. Они будут облеплять трупы сожженных городов, из которых недавно бежали как от чумы.

- И откуда ты будешь? - равнодушным тоном спросил Мент.

- Не местный, - коротко сказал Саша. Он не собирался пересказывать перипетии пути каждому.

- Сами мы не местные… - хохотнул толстяк. - Да мне без разницы, хоть из Америки. Повезло тебе, друг ситцевый.

- Меня Сашей зовут.

- Повезло тебе, Шурик, что Мясник за тебя вкупился. У него сейчас просветление, добренький он. А мы обычно сразу валим. Шароебятся тут всякие… - он сплюнул семечки. - Ну пошли, че рот разинул?

Они свернули налево, и из темноты выступил контур невысокой каменной ограды. Когда они подошли поближе, Данилов увидел, что это фонтан - воды в нем не было, даже замерзшей; видимо, ударная волна повредила трубы. Но тут в его поле зрения Александра попало еще нечто.

Вначале Данилов принял ее за статую. Очень реалистичную и совсем не подходящую для места, где всегда было полно детей. Хотя бы потому, что она была полностью обнаженной. И позу неизвестный скульптор постарался ей придать развратную и призывную. За ноги она была примотана проволокой к распылителям.

- Заняться нечем было молодежи, - объяснил Мент. - Девка главного чекиста. Уж не знаю, чем она Мяснику не угодила. Он как к власти пришел, ее им отдал, сказал: как натешитесь - завалите. Ну они, естественно, устроили ей "вертолет". А потом нет чтоб пристрелить, вот че выдумали… Гляди.

Данилов давно понял, что в смерти нет никакой эстетики, поэтому создатель этой композиции зря старался. Первым и единственным чувством, которое Александр испытал, заглянув в открытые глаза, в которых запечатлелась агония, был даже не страх, а отвращение. Вот бы тот, кто видит "красоту в умирании", посмотрел на это. На раскрытый в немом крике рот, на волосы, которые спускались до плеч сосульками, на покрытую ледяной коркой кожу пепельно-серого цвета. Это было хуже, чем пластинат из трупов.

- На улице было все минус пятьдесят, - продолжал Мент. - Эти юные натуралисты натопили снега ведра четыре, раздели сучку - и вуоля! Микеланджело отдыхает. Горячая штучка, да?

Данилов не ответил. Ему вспомнилась собака. Это было примерно на двадцатый день, еще в Новосибирской области. Вначале он принял ее за живую и здорово струхнул - перед ним была овчарка, больше метра в холке. Но потом его внимание привлекла ее странная неподвижность. Только переборов страх и подойдя поближе, парень понял, что собака мертва как камень. Он догадался, как это произошло, хоть и не думал, что такое возможно. На лютом морозе остановилось сердце, мышцы свело судорогой, они одеревенели, и постепенно зима высосала остатки тепла из тела. Вода в тканях стала льдом, и животное превратилось в китайскую терракотовую статуэтку. Ему стало тогда так не по себе, что он не стал отрезать от нее ни кусочка. Тогда он мог себе это позволить.

- Ну как? - спросил бывший милиционер.

- Я что, жмуров не видел? - Данилов смотрел на него с открытой неприязнью.

- Да не парься, - хлопнул его по плечу попутчик, - Это паря, чтоб ты не думал, что в сказку попал. Это ад.

- А вы, стало быть, за чертей? - Саша за словом в карман не лез.

- Ага, язык прорезался, - беззлобно ответил Мент. - В точку, мил человек. Но мы себя зовем "оптимисты", по названию этой лавки. Ладно, пошли, гостем будешь. Сейчас решим, что с тобой делать.

Данилов покорно следовал за ним. Решим… Хоть и похоже на "порешим", но более обнадеживает, чем вид трупов, которые лежат, висят и стоят.

Он заметил, что они держат путь не к развалинам "Оптимы", а туда, где раньше были два девятиэтажных панельных дома, расположенных углом.

- Просто так у нас хлеб никто не ест, - сказал ему Мент, когда скособоченный силуэт кинотеатра и страшный фонтан остались позади. - Будешь пользу приносить - оставим. Нет - звиняй, хлопче. Будешь пока копателем. Извини, вакансии гендиректоров закончились.

Данилов кивнул, а все эмоции оставил при себе. Да, ему указывали его место, но, главное, что то будет не на самой нижней ступени.

- Стрелять-то умеешь?

Александр кивнул опять. Он чувствовал, какие мысли шевелятся под этим покатым лбом с кустистыми бровями: "Видать, не такой слабак, если еще жив. С тебя может выйти толк. А грохнуть успеем".

- Это хорошо… - буркнул Мент. - Запоминай правила, они кровью написаны. Пока к ним пришли, столько народу положили. Значит, так… Все, что нашел - в общий котел. Получишь долю… - он закашлялся.

- Нажрешься вволю, - в тон ответил Саша.

- Мля, да ты еще и стихи пишешь. Но впредь меня лучше не перебивать. А то тоже чего-нибудь перебью.

"Коммунизм, значит, - мелькнула у Александра мысль. - Это хорошо. Но по тебе-то не скажешь, что ты постишься. Значит, есть тут, как на скотном дворе Оруэлла, есть те, кто ровнее. Мотаем на ус".

- Захомячил или заныкал, - продолжал объяснять его провожатый, - на первый раз можем и простить. Можешь отделаться "стриптизом" минут на двадцать. Помнишь, как в детском садике? Ну, в одних трусах в коридорчике. А тут без трусов, на улице - в железном киоске. Ниче, если сердце здоровое, не сдохнешь. Кто второй раз проштрафится, обычно висит как, нах, наглядная агитация. Что еще… Никто не будет присматривать за твоими пожитками. За крысятничество давим, но обосновать должен сам. И защищать тебя никто не будет, если кто-то накатит. Разве что по беспределу. Так что если хочешь быть здоровым, жри один и в темноте. Вроде все.

Наконец-то Данилов увидел и сам центр. Бетонная коробка ТЦ сложилась аккуратно, будто снесенная направленным взрывом. Ни одного обломка мимо. Только огромные буквы неоновой надписи "ОПТИМА" снесло аж на автостоянку, где они придавили несколько машин.

Но вскоре центр опять скрылся из виду. Они обошли груду развалин, бывшую когда-то девятиэтажкам и вышли к обувному магазину "Мерлин", который сохранился на удивление неплохо. К этому времени Саша уверился, что случай тут значит не меньше прочности конструкции. В этом же здании был филиал Сбербанка и еще несколько контор.

- Скажи спасибо, что вообще принимаем, - тяжело дыша, продолжил Мент. - Просто у нас убыль возникла. А все эти чекисты, чтоб их… Не могли тихо сдохнуть.

Александр легко выдерживал темп - сказывалась практика, да и не выглядел этот Мент хорошим ходоком. Пару раз он останавливался, чтобы перевести дух. Идти на снегоступах оказалось легко, но для длинных дистанций Данилов все же предпочел лыжи. Краем глаза он отмечал перемещение свого нового товарища. Тот был спокоен и даже не оглядывался. Видимо, уверенный, что новенькому в голову не придет убегать. Мол, тому большую честь оказали.

Пока они шли, Александр все еще раз взвесил. Еще вчера он не горел желанием примыкать к кому угодно. Вернуться к людям означало сталкиваться с проблемами, от которых он отвык.

Конечно, у группы больше шансов. Как в метро, когда в вагоне взрывается подозрительный предмет, в действие вступает правило: "Лучшая защита от осколков - ваш сосед". Если стоишь в окружении двух десятков пассажиров, гвозди и прочие поражающие элементы равномерно примут на себя все, то есть вероятность уцелеть для каждого конкретного человека возрастают. Особенно для того, кто стоит в середке.

Один в поле - не воин. Он корм, добыча, мясо. Был бы Саша умнее, давно прибился бы к какой-нибудь стае. Но… вожаком ему не сделаться, характер не тот. Это вам не учеников за опоздания отчитывать. Быть ему даже не на вторых, а на третьих ролях. А делиться с кем-то своим куском взамен на иллюзию "один-за-всех"… Благодарим покорно. К тому же раненого, больного или просто слабого непременно бросят, а то и схарчат, если с едой напряженка.

Одиночкой не мог быть даже очень сильный. На силу всегда найдется другая, а умение задавят числом и напором. Одиночкой мог быть только тот, кто не считает для себя зазорным убегать. Саша не считал. И быстрые ноги не раз его выручали. Поэтому до сих пор коптил небо, когда других, таких из себя мачо, давно завалили и съели. Но и его удача имела предел, и он это знал. С каждым днем в этой ледяной стране все труднее было находить еду.

Поэтому Александр был не против побыть частью коллектива, где люди еще не скатились к людоедству. До тех пор, пока это совпадало с его планами.



В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>