В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>

Алексей Доронин

Чёрный день 2 Сорок дней спустя

Глава 6.

Разгром.

- Ботаник, подъем, - кто-то толкнул его в плечо. - Эй, Иуда, мать твою, а ну вставай.

Имечко прилипло к нему накрепко.

Данилов с трудом продрал склеившиеся глаза. Слишком много было сажи в воздухе, которую слезные железы выводят именно во время сна. Сажа была всюду, и тот, кто входил, не вытерев ноги тщательно, получал хороших люлей.

- Что такое?

- Пора на пост. Отрабатывать казенный харч. Забыл, что ли?

Александр проморгался и увидел над собой бритую голову Николаева. Пришлось подчиниться, хотя он с удовольствием бы покемарил еще пару часов.

Он поднялся. Здесь была возможность помыться, но вот спать раздетым и на простынях в этом краю всепроникающей сажи было невозможно.

Его напарники были уже в сборе. Первым был Илья, вторым парень Сашиного возраста, невысокий, кривоногий и кудрявый. Не дать не взять - херувимчик. Имени его Данилов не помнил, но знал, что раньше тот был сборщиком тележек. Он и сейчас занимал самое низкое положение в табели о рангах людей "Оптимы". Но это не мешало тому любить охаживать рабов обрезком шланга.

- Как там погодка? - спросил Александр.

- Как на экваторе, - ответил Илья. - Марсианском, епта.

Вдруг Данилов закашлялся и почти минуту не мог остановиться.

- Ботаник, ты чего перхаешь?

- Ты чего, блин?

Жизнь в тесном помещении и слабый от лучевой болезни иммунитет приучили их бояться инфекций.

- Все нормально. Ноги позавчера простудил на раскопках. Сейчас сожру только леденцов от кашля.

- Я тебе щас дам пиздецов от кашля, - фыркнул Николаев. - Симулянт. Ниче, посидишь на холодке, все микробы сдохнут.

Он явно подумал, что Саша хочет отвертеться от караульной службы.

- Значит так, орлы. Пойдете на самый север. Там вчера крутились какие-то черти. Если оборзеют настолько, что полезут, пугните их, этого хватит.

Они вышли из спящей жилой зоны и прошли по коридору до оружейной комнаты. Кто-то очень умный, наверно, Мясник, придумал, чтобы в помещении на руках ни у кого из них, кроме старших, не было даже пистолетов.

Они получили свои ружья - в личном оружии коммунизма не было. У тележника оказался позорный ИЖак, но Физрук мог похвастать магазинной винтовкой незнакомой Саше модели, чему парень слегка завидовал.

Под такое дело он опять попытался выпросить хоть полкоробки патронов, но получил от Николаева обычный ответ: "Перебьешься".

- Вот на крайний случай, - тот протянул Саше штуку, похожую на большую новогоднюю петарду. - Сигнальная ракета. Направь от себя и дергай посильней, если припрут. Только просто так не шмаляй, а то руки отхуярит.

- Взорвется?

- Нет. Главный оторвет. Мало их, а штука нужная.

С такими тупыми шутками время проходило быстрее, и снималось напряжение.

"При случае можно и в морду запустить", - подумал Данилов, принимая вещь и пряча в карман. Физрук, который был старшим, получил тяжелый фонарь в металлическом корпусе, прямой луч которого ослеплял на пару минут. Такие они использовали на раскопках. Он же получил ПНВ, хоть и с напоминанием не доставать и не включать его лишний раз.

В тамбуре они оделись, и, пройдя мимо сонного и злого часового - еще одно нововведение Мясника - оказались перед обледенелой наружной дверью.

В двухметровой снежной "шубе", окружавшей здание, был расчищен проход, и Данилов увидел, что на срезе снег похож на слоеный пирог - черные и серые слои чередовались без видимого порядка.

Но вскоре он забыл об этом, когда начало сковывать дыхание. Такого холода Данилов не помнил за все время своего пути. Правильно он сделал, что не погнушался намазать лицо специальной мазью, и по херу на все подначивания. И так скоро кожа будет отслаиваться. Термобелье тоже оказалось не лишним.

Ветра не было, и воздух казался мутной водой от пепельной взвеси.

Не видно было ни зги, и тут Александр понял, насколько нужна веревка. Очертания "Мерлина" пропали, стоило им отойти на десять метров.

Отряд из трех человек двигался в быстром темпе, пересекая - здесь мостков и веревки уже не было, и они шли след в след, как утята. В нескольких обитаемых коттеджах, мимо которых они прошли, огоньки не горели. Все, кроме них, спали. Данилов взглянул на подсвеченный циферблат часов. Три часа утра.

Им надо предстояло нести вахту с северной стороны, на чердаке самого высокого из частных домов.

- К чему такая спешка? - спросил Александр, поравнявшись с Физруком. - В такой дубак никто на улицу носа не высунет.

- В том то и дело, что дубак, - растолковал тот. - Вот они и полезут. Думают, не захотим жопу морозить.

- А что им тут надо? Копать, что ли, будут на руинах?

- Может и копать… - пробормотал Физрук, думая о чем-то своем.

- Подкараулить бы их, сук, - послышался сзади голос Телеги. - А то моду взяли, гулять как по бульвару.

- Ты б лучше, герой, помолчал, - оборвал его Илья. - А то утащат, и останутся от козлика рожки да ножки.

Данилов вспомнил про стаю голодных собак, от которых он прятался в поезде "Новосибирск-Новокузнецк".

- Что, собаки тут есть? - тронул он за плечо идущего впереди Физрука.

- Собаки? - тот, похоже, удивился.

- Ну, мне еще в первый день Николаев сказал, что того, кто раньше на моей койке спал, сожрали.

Тут уж засмеялись оба его спутника.

- Э-э… Саня… Это особенные собаки, - наконец, заговорил Физрук. - Они на двух ногах ходят. Там, где живет много голодных людей, не может быть собак… Тут даже летучих мышей по чердакам съели. Я знал этого мужика. Он ночью один вышел типа покурить. А может, заначку достать. Ну, дали сзади по башке и уволокли. Срезали мякоть и нам подбросили огрызок. Типа, бойтесь.

Данилов не потерял дара речи, но поморщился, как от испорченной консервы. Все-таки это был дом. И видеть такое тут было вдвойне гадко.

- И это все тут теперь такие?..

- Нет, конечно. Но если ты на них нарвешься, тебе легче не будет.

Вскоре они были на месте.

На чердаке, который правильнее было назвать мансардой, стояла небольшая буржуйка, но тонкие стенки не давали помещению как следует прогреться.

- Там снаружи спирт по-любому замерзнет. Шесть часов? Да мы тут за два в ледовые, блядь, скульптуры превратимся… - продолжал жаловаться Телега.

На этот раз никто не стал с ним спорить.

Печка разогревалась медленно. Было решено дежурить по часу по очереди. Вытянули жребий, Данилову выпало стоять первым. Фонарь - а это оказался светодиодный автомобильный прожектор - поставили на подставку у окошка. Раз в несколько минут парень ощупывал его лучом снежный целик, из которого тут и там выступали печные трубы. Больше ничего в поле зрения не было, и никакой прожектор не помог бы увидеть то, что было дальше ста метров. Там мир словно обрывался.

От мысли, что они тут были втроем против черт знает скольки людоедов, становилось муторно. Быстро же он успел отвыкнуть от ощущения постоянной опасности… Начал чувствовать себя частью клана, который хоть и строго спрашивал, но зато защищал.

Но его товарищи выглядели спокойными, поэтому и он не видел причин для нервозности.

- Все одна мысль из головы нейдет, - сказал Данилов Физруку, когда отдежурил свое, и пришел черед Телеги следить за пыльным горизонтом. - Я про чекистов. Откуда в нашем Мухосранске такая айнзатц-комнада, да еще со спецназовским оружием?

- Точно никто не скажет, - чуть подумав, ответил Илья, - но я вот че думаю. Накануне звездеца разработали секретную доктрину. По обеспечению работы органов госвласти в критической ситуации. Война, эпидемия, падение метеорита, ну ты понял… Все к тому шло. Та предусматривала создание мобильных автономных групп в регионах, с современным оружием, спецсредствами, ну… и личным приказом президента. Это ведь работа не для спасателей и даже не для армии. Тут тоньше надо. По-любому, они должны были железной рукой навести порядок, расстреливать мародеров, паникеров, ловить диверсантов, короче как настоящие заградотряды НКВД. Еще у них на руках должен быть список лиц, подлежащих ликвидации в час Ч.

Данилов усмехнулся, подумав, что если такой список был, он сам вполне мог в нем значиться как потенциально опасный элемент.

- Проскрипции - это раз, - продолжал Илья. - Второе: перечень имущества, подлежащего конфискации. Оружие и еда в первую очередь, транспорт и топливо во вторую. Все должно распределяться как при военном коммунизме. Они должны были стать чем-то в роли комиссаров, а армия, внутренние войска, милиция, спасатели поступили бы в их распоряжение. И подчинялись бы как миленькие. А с саботажем и неисполнением обязанностей можно бороться с помощью децимаций. Тоже римское изобретение. Моральный дух повышает на пять баллов.

- Еще бы. "Только массовые расстрелы спасут эту страну"…

- Ага. И вот что я тебе скажу. Конечно, эти штуки нарушают незыблемые права человеков… но это хороший план. Только реализация подкачала. Никто не подумал, что в обстановке всеобщего песца эти ребята с горячими сердцами и чистыми руками будут спасать себя, а не Россию. Это не только в их огород камень. Все мы такие. Они должны были вмешаться в первый день. Навести порядок в городе, хоть даже гранатами с БОВ. Ну, с нервно-паралитическим газом. Я бы простил им это. Как говорил Гудериан… на войне жестокость - это гуманизм. Надо было остановить тупое бегство, распределение наладить. А они нарушили приказ, оставили город подыхать. Затихарились, заняли теплое местечко - элеваторы. Потом, оценили обстановку и перебрались сюда, где было еще лучше. Это они, мля, предатели Родины, а мы их справедливо покарали.

Телега, похоже, клевал носом, и Данилов подошел к слуховому окну, затянутому чуть колыхавшейся пленкой. Вначале он подумал, что ему мерещится, но потом понял, что через снежное поле на самом деле крались черные силуэты.

Подскочивший Физрук надел ПНВ и быстро оглядел их. До человеческой цепи оставалось метров пятьдесят. Данилов уже хотел доставать ракету, но его Илья остановил.



- Это чушканы. Они смирные. Телега, проснись и пой. Шевельни прожектор, а то они думают, что мы дрыхнем. А лучше пальни из своего пугача.

Бурча что-то насчет боеприпасов, коротышка достал пистолет, похожий на стартовый, высунул руку в слуховое окно и выстрелил.

По сравнению с буханьем 12-го калибра выстрел прозвучал хлопком, но сгорбленные фигуры замерли. Луч фонаря мазнул по толпе как тепловой луч марсиан. Там, где он проходил, из темноты выступали силуэты как попало одетых людей, которые тут же бросались в стороны исчезали в темном мареве.

- Видал. Боятся, - хохотнул Телега. - Хорошо им кровь пустили тогда.

- Ну выйди к ним, посмотрим, как они тебя испугаются.

- Сколько их тут вокруг живет? - спросил Саша.

- Ху ноуз? - пожал плечами Илья. - И разве ж это жизнь…

- Одного не понимаю, - задал Данилов давно занимавший его вопрос, когда пришельцы исчезли. - Как возле ямы может быть ниже уровень радиации, чем здесь? Там же эпицентр под носом, а тут целых 5-6 километров от него.

- Было два удара. Один по центру, аккурат по вашему Тупику. Другой к северу от города. Гораздо мощнее. Там раньше ракетные шахты были… двадцать пять лет назад. В девяностые их демонтировали и порезали, только бетонные площадки остались. Но там за океаном решили подстраховаться. Я ведь не только физру, я еще и ОБЖ вел… А ты думал, наш город был никому не нужен, да?

Наконец, Илья сменил Телегу, а потом, через показавшийся Данилову ничтожным промежуток времени, сдал свой пост Саше.

Время шло. Сидя, как в коконе, в своем теплом анораке, Саша то и дело вглядывался в темноту. И в какой-то момент уснул - но так, как спят настоящие часовые - сидя.

Проснулся Александр от грома. В первый момент это его даже не удивило. Ну, гром и гром. И только когда затряслась земля, и яркая вспышка резанула по глазам, он понял, что это не гроза. А через минуту его окутало забытое ощущение рушащегося мира.

Есть такое блюдо, хотя его рецепт и раньше было не найти ни в кулинарных книгах, ни в сети. "Котлеты по-прокопьевски". В советское время их, поджаренные до хрустящей корочки, подавали в единственном ресторане городе.

Она появилась с северо-запада. Подвижная, низколетящая, она была надежно скрыта от людей на земле пологом пыли и сажи. Если бы не тот, она напомнила бы им комету или падающую звезду.

Люди не слышали ее приближения - она летела быстрее звука. Люди замечали ее уже тогда, когда она пролетала над ними. И если им не свезло находиться слишком близко, акустический удар рвал им барабанные перепонки, а тех, кто послабее и вовсе валил с ног.

На секунду вспышка прорезала темноту, и то место, где стоял кинотеатр "Орбита" стало видно издалека. Там распустились огненные цветы, вихрь обломков поднялся над площадью на полсотни метров. Затем через пару секунд, которые понадобились зажигательной смеси, чтоб распространиться, высокотемпературные искры от циркониевого кольца подожгли ее, и половина площади превратилась в море огня. Зацепило и "Мерлин", и "Китайскую стену" с "Потемкиным".

Не прошло и пяти минут с момента взрыва, а к месту падения ракеты начали стекаться люди. Теперь их было еще больше.

*****

Еще во время пути Александр наблюдал такие свары с безопасного расстояния. Начиналось со словесной перепалки и демонстрации силы. Часто этим и заканчивалось. Но иногда война нервов заканчивалась разборкой стенка на стенку. Они не обходились без жертв, хотя и до полного истребления не доходило. Но когда две оравы понимали, что разделить несколько ящиков соевой тушенки по-братски не получится, это было страшно.

Даже если и было оружие, стрелять начинали не сразу. Сначала в ход шли кулаки, потом кого-то, обыкновенно самого слабого, сбивали с ног и начинали избивать ногами. Сильных, правда, если они перли на рожон, тоже вырубали скопом. Кончалось тем, что чья-нибудь рука тянулась к ножу. А дальше начиналась резня.

Со стороны осатанелая толпа напоминала ощетинившегося черного зверя - голодного, лютого, бешенного. Когда победители и побежденные удалялись, на сером снегу оставалось десяток-другой изувеченных трупов. Иногда на поле бойни можно было найти кое-что интересное - забытые в пылу драки консервы, зажатые в окоченевших руках или придавленные распростертыми, втоптанными в снег телами упаковки. Но у Александра хватало ума не оказываться в гуще такой разборки.

Здесь все было иначе. Резня началась сразу, и добыча была тут не главным.

Физрук остался в развалинах коттеджа, падающее стропило пробило ему голову. Данилов жалел, что не успел подобрать его винтовку. Но остановиться означало умереть. Он мгновенно сообразил, что к чему. Даже удивлялся на себя - откуда вдруг? Разум был тут явно не при чем.

- Саня. Помоги!.. - услышал он крик за спиной.

Сборщик тележек напоролся в темноте на забор и упал. Теперь он барахтался в снегу как жук. Данилов прибавил скорость что было сил. Как к ним приближались недавние ночные гости, бедные беззащитные копатели. Но теперь они двигались быстро, очень быстро и совсем не походили на тех, кто боится каждого шороха.

Где-то позади раздался дикий захлебывающийся вопль - человека, который знает, что его будут резать живым. Данилов бежал, не останавливаясь.

Один из преследователей вырвался вперед и почти настиг его. Александр остановился, присел на одно колено, прицелился по силуэту и выстрелил. Мимо. Вытащил "Осу" и с расстояния пяти метров всадил обе пули в бегущего к нему человека с монтировкой.

Тот перекувыркнулся как каскадер и упал на спину, скорее выведенный из строя, чем мертвый.

Где-то со стороны "Мерлина", крыша которого горела как новогодняя елка, послышались выстрелы.

Данилов кинулся было туда, помня о своих вещах в подвале. Но не успел он добежать до дверей, как понял, что уже поздно. Они были всюду.

Когда он увидел злосчастного стрелка, у того уже выбили оружие. По куртке из полированной кожи - понтовой, но не теплой - он узнал Николаева. Трое чужаков насели на него и били методично, со страшным ритмом молотобойцев. Криков было уже не слышно. Потом один из них почти в упор выпустил в неподвижное тело три или четыре пули из его собственного пистолета.

Но Данилов в этот момент уже бежал в сторону фонтана.

Где-то там в подвале могли оставаться живые, но он не мог ничем им помочь, да и вряд ли хотел. Его ничего с ними не связывало. Двойным предательством это нельзя было назвать.

*****

Из темноты выплыл высоченный силуэт. Двигаясь по инерции, Данилов чуть не налетел на него. Человек просто сгреб его в охапку. Парень уже простился с жизнью, когда знакомый голос произнес.

- Живой? Дальше хочешь? Пошли, блядь. Делай, как я говорю!

Перед ним стоял Мясник, а у его ног лежал труп незнакомца, который был так же высок, как Саша, и в похожей куртке, разве что засаленной посильнее. Внезапно Старший сдернул с мертвеца лохматую шапку, осклизлую от крови и мозга. Сорвал с Данилова его ушанку и протянул ту ему.

- А ну одень, на хуй.

С разных сторон к ним приближалось еще трое.

Сам Мищенко присел, укрывшись за сугробом, который когда-то был автомобилем. Развалины небольшой гостиницы "У фонтана" не заслоняли их от пожара, хорошо освещавшего все вокруг.

- Серега, что стоишь? Че там такое?

Данилов боялся увидеть знакомое лицо. Но нет, незнакомые.

Простите, сограждане.

Не успели глаза человека расшириться от удивления, когда он увидел, под знакомой шапкой совсем другое лицо, как сзади ему на голову опустилось что-то острое. Хлюпающий звук, сдавленный крик.

Темный силуэт налетел на них, сразу сшибив с ног одного и отоварив предметом, в котором Александр узнал саперную лопатку, другого.

С запозданием они взялись за оружие, но в темноте Мясник резал их как забравшийся в овчарню волк.

Кто-то выматерился, но сочное ругательство оборвалось хриплым вскриком. Видимо, кромка у лопатки была заточена очень остро. Мясник имел привычку часами править на бруске все вплоть до столовых ножей.

Дважды отрывисто рявкнул "Макаров". Но, видимо, мимо. Когда все закончилось - а заняло это едва ли больше пяти секунд - Мясник стоял как ни в чем не бывало, а рядом лежали три трупа с раскроенными головами. Вернее, даже четыре.

*****

Маленький отряд продвигался к спасению.

Теперь, сравнивая свои ощущения, Данилов пришел к выводу, что в драке один на один страшнее, чем в бою. Когда вокруг тебя убивают друг друга по нескольку десятков или даже сотен человек, воспринимаешь все как безумный спектакль, в котором твоя роль - третий план.

Сражения в темноте обходились без рукопашной. Обычно перестрелка была только завязкой. На практике он понял, что нож не самое лучшее оружие, как и топор. С первым надо быть докой, иначе не поразишь нужное место, когда враг не стоит столбом, а сопротивляется. И, даже нанеся смертельную рану, можешь быть убитым; ножевому бою, читал Данилов, и в армии не учат, разве что в спецвойсках. А у топора большая инерция. С безымянным мародером и Костей ему просто повезло.

Гораздо лучше делать лоботомию в полевых условиях как раз чем-то вроде саперной лопатки. Что-то на его глазах Мясник и демонстрировал. Сам он не убил пока никого.

Мясная неделя продолжалась.

Преследователи вошли в раж, сводя давние счеты с теми, кто "приватизировал" всю городскую еду. Они шли плотной цепью, чтоб не упустить никого. У них было столько фонарей, что, если бы не пепел, беглецы были бы у них как на ладони. Достаточно света давал и догоравший костер кинотеатра.

Казалось, поднялся весь город с окрестностями. Возможно, подумал Данилов, все просто совпало, и они и так готовили новую атаку, а тут внезапно получили такую фору.

Возле "Альбатроса" к ним прибилось еще с десяток уцелевших, больше частью безоружных и кое-как одетых. Многие были обожжены до мяса. Мясник повел их туда, где врагов было меньше всего. Но совсем избежать встреч не удалось, и через пять минут их осталось шестеро.

Их спасло только то, что преследователи хотели принять участие в дележе добычи. Один за другим они прекращали погоню и возвращались к руинам. Закидывать снегом горящие обломки и выуживать раскаленные банки, которые чудом вышвырнуло из полыхавшего в здании костра через проломы в стенах.

- Разбегаемся, - произнес Мясник, когда они спрятались за углом главного корпуса КузГТУ. - Валите из города на хер. Как только станет посветлее, начнут травить как собак. Пиздуйте, а я буду хвост рубить по кускам.

Данилов не поверил своим ушам. Хочет остаться и задержать? Вот уж от кого он не ожидал.

- Да валите вы, валите, - повторил главарь. - А я голым не хочу уходить.

Александр не заставил себя ждать, и через минуту он был уже возле налоговой. Куда побежали остальные, его не интересовало.

Знакомая траншея встретила его зияющей тьмой. Там он и спрятался. Не привыкать.

Он напряженно слушал, и, наконец, тишину разорвал винтовочный выстрел. Потом два пистолетных, из ПМ - он научился их различать. Затем еще три выстрела "плетки".

Ни одного крика. Потом все стихло. Был "крабовый берет", и кончился? Или все-таки ушел, привалив еще нескольких? Леший его разберет. Надо было подумать о себе. Сам-то точно остался голым и босым.

Нож в чехле, ружье с пятью патронами, "Оса" в качестве бэк-арма, но пустая. Фляга со спиртом. Больше ничего у него не было. Рюкзак с кучей полезных мелочей, запасным бельем и всеми продуктами или сгорел, или достался местным. И если без вилки-ложки и открывалки еще можно обойтись, то без банок, которые ей открывают - никак.

"Вначале был пиздец", - вспомнил Саша.

Да нет же. Тот пришел теперь.

И вот опять он бежал, и бесполезно было зарекаться. Бежал из города во второй раз, на этот раз, он был уверен, навсегда.

Через бурелом бывших лесопосадок было трудно пробираться на снегоступах. Зато поваленные деревья и пни давали какую-никакую маскировку, если пригнуться. Данилов не давал себе передохнуть, пока не вернулся к своему лежбищу в поликлинике. Оно было незанято. И, судя по нетронутой метке на подвальной двери, там никто не появлялся.

Стрельба в районе "Оптимы" продолжалась еще полчаса, потом все стихло. Следующий день он не покидал укрытия. День-деньской сидел, не выпуская из рук ружья.

Прежде чем лечь спать, Данилов установил на дверь ловушку типа "самострел": веревка привязывалась к спуску и к дверной ручке, а ружье тщательно нацеливалось на просвет. Схему он нашел в какой-то книжке про тактику партизанской борьбы. Так он мог не проспать собственную смерть. Наружную дверь он запер, засунув в скобы кусок трубы в качестве засова.

Но никто не пришел к нему: не из условно своих, не из однозначно чужих. Еще день он отлеживался, а на третий отправился в путь. Место, которое когда-то было городом детства, а теперь стало филиалом преисподней на Земле, он оставил позади без сожалений.

Чума на все ваши дома…

Данилов вспоминал свое путешествие с самого начала. Выходило, что, словно Гренуй-парфюмер, он нес смерть всем, кому не повезло оказаться рядом.



В БИБЛИОТЕКУ .....СОДЕРЖАНИЕ
<<<Назад .....Вперёд>>>